С.Т Проект Коношевич. Глава G12⁠⁠

А в это самое время, минута в минуту как игрушки коснулись пальцы Коношевича, на берегу реки Колыма впадающей в Восточно-Сибирское море, открыл глаза выходя из транса Великий шаман Юкки.

Тихо пело в очаге священное пламя. Ониратту бесшумно водила рукой над шкурами, поглаживающем движением сращивая их костяной иглой. Юрка снял со стены яранги кисет и достал из него коротенькую курительную трубку. Духи показали ему тревожное. А как трактовать это тревожное нужно было крепко обдумать. За прошедшие шесть лет Зимородок вымахал в настоящего богатыря, пусть и оставался достаточно невысок ростом, но широк и крепок, что твой ледяной торос. От Хонуу до Лаврентия ни нашлось бы желающего вступить с ним в поединок. Черепа смельчаков украшали ярангу шамана сканируя своими глазницами пустоту снежных чертогов. Страшен был Великий шаман. Настолько Страшен, что к нему на поклон ходили сами коркуморы.

Юрка разочарованно цыкнул зубом. А разговоров то было. Нет, интересный народ. Все таки, род по матери. Но ничего сверхъестественного. Просто очень осторожные охотники родового общинного строя. Любители показухи, чем брали на понт очень многих.

- Мишка заходил. - подала голос девушка:

- М?

- Беське полегчало, мяса принес.

- А табаку не принес?

- Нет.

- Лучше б табаку принес. Мясо хрен скуришь. - невесело хохотнул и прикурил трубку.

Ониратту отложила рукоделие и поставила на печурку мятый алюминиевый чайник:

- Чаю принес.

- Добро.

Вот и поговорили. Немногословен был Юкки. Так что в неделю три слова, это уже диалог. Ониратту прислушалась. Разговор пурги, ворчание собак да возня Пушка так и норовившего засунуть морду к теплому огню и то было интереснее, чем пребывание с Великим шаманом.

Величие шло рука об руку с тотальным одиночеством. В котором Юкки было хорошо и привольно, а вот ей Ониратту. Молодой и сильной. Умелой хозяйке и охотнице, хочь Диким вой.

- Уйду от тебя. - в очередной раз, сказала это в пустоту и вздохнула. Куда она пойдет? Своего то ничего нет. Только помирать в снег и ветер. И подтверждая ее мысли просто и легко ответил шаман:

- Не уйдешь.

- Ребенка подари, все веселее будет. Всем даришь, а я чем хуже?

Юрка затянулся прикрыв глаза. На колу мочало, начинай сначала. Сколько раз уже объяснял, что не выносит она. А положить на сохранение тут можно только в сугроб. Ниточка была Ониратту. Ниточка до того времени, когда Юкки был Юркой. Когда еще жив был отец.

Проклявший его на смертном одре отец.

Тяжелое это дело, родительское проклятье. Но как оказалось, ничего. И с этим можно жить. Со всем можно жить. Будь ты даже человек оторви и выбрось. Всегда найдутся те, кто оправдает твои поступки и встанут под одно знамя.

Он снова почувствовал горечь во рту и негромко выматерился. Табак бодяжили все больше и больше.

Но это лучше, чем курить трофейный.

Руки затряслись.

Как они могли? Как могли?! Пустить чужаков на родную землю?! Забыть и детские лагеря и машины отгружающие живых людей в ледяную воду?!

Вот для чего нужен Великий Шаман Юкки. Чтобы помнили. Чтобы знали, кто хозяин земли и воды. В голове прояснилось. Разрозненные кусочки сложились, как всегда складывались после полученных видений.

- Ты куда? - Ониратту остановилась разливая чай в два стакана.

- Надо поговорить с братом.

Юрка быстро собирался.

- Снарядить упряжку?

- Не. На лыжах добегу. Тут недалече. 

Девушка вздохнула. К соседям даже не сходишь, нужно ждать теперь. Тяжко жить прислужницей. Горек чужой хлеб. Лучше б она тогда замерзла на льдине. Лучше бы допела песнь.

Юрка вышел наружу и задорно три раза чихнул. Кажется затевается что-то очень интересное. Пора бы уже, а то отлежал бока за своими делами целительными.

- Зверь толишенский, давай-ка пробежимся. - он потрепал льва за упитанную щеку:

- Глядишь еще землицы себе отхватим. Освободим народ от красной заразы. - он встал на лыжи, свистнул питомцу и скрылся в пурге, будто и не было его.

Димка вздрогнул. Будто вдоль позвоночника провели холодным железом. Снился плен. Снилась тьма.

Карлуша дельно предложил дальнейшее передвижение ближе к Сентачану:

- Без обид. Но тамошние: Артык, да Усть-Нерцы как ваши красные звезды на транспорте увидят, так и закопают в нем. Больно сурово по ним оккупация проехала. Еще помнят вкус американского сапога. А от Сентачана до Тенкели, нормальный народ. Спокойный. Ни вашим, ни нашим. Там не до партийных идей. Выжили и на том хлеб.

- А что так?

Карлуша отряхнул с малицы снег и потер красный от мороза нос:

- Так, собачек наших вы уже видели? Эта погань с Пегими скрещиваться начала. Не спрашивай как, но я этих волкособов видел и больше не хочу. Там только мертвыми притворятся, ни один заряд шкуры не берет. Коркуморы из них доспех намайстрячились делать. Врать не буду, сам не видел. Но поговаривают что держит даже прямое попадание гранатой. Так что только снайперски. И только по глазам.

- Суров мужик.- уважительно пробасил дядя Юра:

- Боец?

- Кмс по шахматам. - задумчиво ответил Сережа правя маршрут на карте.

- Мы месяца через полтора туда двинемся. Может свидимся. - Сережа с улыбкой хлопнул его по плечу;

- Молоток. А кого из наших видел?

- Как не видать. Три недели до вас Соловец заходил. Дочь у него захворала дюже.

- Да ты что?!! Жива Бестрева?!

- Жива. На Любушку похожа, просто копия. Увидишь - обманешься. Короч, он там же кочует. Привет передавай, да поклон. Табачку подкинул. Нашего. С горчинкой.

Распрощались.

И тепло было на душе у Гвоздя и муторно. Будто обманули они Карла. Хотя ничего такого и не сказали. Как удалось остаться с Сережей тет-а-тет, решили искать Соловца. Он точно выведет к Зиме. Ближе человека не найти:

- Ну, кроме тебя, Гвоздь. - Мерзляков внимательно смотрел буравя глазами:

- Я знаю верования этих, отсталых. Побратимство для них не пустой звук. Эту бы фанатичную преданность да в дело партии.

Им встречалось все больше сожженных до тла поселков с разбитыми памятниками и оскверненными захоронениями.

Работать стало сложнее из-за живого льда. Чтобы разведать земляной участок его сначала надо было еще добыть из-под залежей трупов. Необычным врагом экспедиции стали обычные мыши, коих расплодилось так много, что кое-где они покрывали снег многоточиями нор, расположенных будто отвратительные соты. Мышки жили прямо в мертвечине, не брезговали.

Пытались готовить живой лед повторяя за женой Карлуши, но девочки нашли в супе палец и блевали дальше, чем видели. Решили что пусть на каше посидят, да только без людоедства. Пусть и нечаянного.

Ковыряя землю молотками в кромешной тьме, да при низких температурах люди мрачнели. Сергей пытался проводить планерки ради поднятия общего тонуса. Озвучивая новости которые выхватывал из радиосводок, но братья живенько прижали боевого да задорного ко льду:

- Политрук, мы все понимаем. Но и ты нас пойми. У вас своя работа, да то ж не лезем. И про многое не спрашиваем. Но и ты к нам не лезь. Лучше лишний час поспать, чем твои велеречия слушать про яровые и концерты. Димка ухмыльнулся. Геологи - люди суровые. Земля свои богатсва без боя не отдает.

За Сайылыком пещеры нашли. Американцы начали взрывать, да не закончили разработки. Много интересного накопали. Девченки даже кимберлитовой трубкой разжились. Мелочь, а приятно. Все на технологии пойдет. Хотя они, как геологи свои гвоздики с брюликами таскали. Правда чуть побольше камушки, чем у парней, ну так на то глаза закрывали. Женщины они и в Африке - женщины.

- Где этот пидорас лычковый?! - ярился геодезист:

- Триста раз просил в кашу столько перца не класть. Язва у меня.

- Сам ты - язва. - осаживал Ждан:

- Живешь на полном пансионе. Завтрак, обед, ужин. Даже посуду мыть не нужно. А он как проводник совершенно не обязан тащить весь быт.

- Можно подумать, безрукий. Тут из топора все готовить умеют. Дайте мне дежурство, всех удивлю.

И правда, удивил. Первый же завтрак сжег дотла заслушавшись радио. Так что дежурство отныне и вовек было доверенно Кириллу Евлампиевичу. Тот в душе невероятно тактичный пытался сгладить углы:

- Не сердитесь на человека. Вы вот люди рабочие круглосуточно. Фонарь на лоб и вперед. А он же - раб погоды. Пурга, темно и сидит сиднем. Теодолит натирает. Скучно.

Таня объявилась ближе к вечеру и скреблась в дверь теплушки маленьким зверьком. Правда в саму теплушку не заходила. Ей там было жарко до обморока. Димка сначала удивлялся, что остальные участники экспедиции никак не реагируют на ее необычный внешний вид, на что Крапушкина рассмеялась и провела перед глазами рукой приподнявшись на цыпочки:

- Как ребенок, честное слово. Что я захочу, то и увидят.

Гвоздь онемел. Перед ним стояла укомплектованная по последней “зимней моде”, компактная военная:

- Я даже снегоход могу, смотри. - она обернулась и Димка увидел появляющейся из воздуха снегоход “Малинка”:

- У Мессинга училась. Нашла я Мишку, берите правее. На Яне чумы поставил. Рыбачит с сыновьями. Ну, бывай.

- Погоди! Три слова сказала и опять исчезнешь?

Девушка улыбнулась бледными как у мертвеца губами, враз приняв истинный облик:

- Ты Димочка, прошлое забудь. Нирингай я. С живыми долго буду - беда приключиться. Мне одной легче. Куда как легче.

- Одной, как с Мерзляковым шушукаться, так в первую голову. - обиженно пробубнил Гвоздь сжимая в кулаке покрытую льдом былинку. Все что осталось от цветов в этом подлунном мире.

- А ты не ревнуй, касатик. То - дела служебные. Нам не до романтики, знаешь.

И сверкнув глазищами убегала, оставляя Димку наедине со своими мыслями. Обидно было. Столько всего прошли вместе, столько выстрадали, а в итоге все одно - чужие.

- Что нам на ту Яну? - внезапно возмутились геологи:

- Уже все хожено - перехожено. Каждая пядь земли обследована, новье вскрывать надо. Леннит зарождается в предгорьях, а мы от них все дальше и дальше. Саботаж получается. Неразумное расходование ресурсов. Так-то, политрук.

- Припасы пополним в Нижнеянске. Перешлем промежуточные отчеты, пролечим Райкину ногу. Я не готов проводить операцию такой сложности в условиях близких к антисанитарии.

Ждан фыркнул:

- Покорители Севера аппендициты себе удаляли, а тут какой-то свищ.

- Себе, я бы и обрезание сделал. Но это ответственный человек и как грамотный начальник я просто не имею права пускать ситуацию на самотек. - отрезал Гвоздь и развернулся задевая макушкой подвязанные к потолку теплушки гамаки:

- А в вашем “беспокойстве” за товарища вижу лютую контру, так и знайте.

Парень сразу сдал на попятный:

- Что сразу контра-то. Я же за дело радею. Больше времени не в “полях”, меньше эффективности.

- Дима дело говорит. - Сережа вышел из-за импровизированной шторки за которой охала Рая:

- Надо оперировать.

Геодезист в сердцах плюнул:

- Только-только, что-то вроде солнца пробиваться стало - сворачиваем с маршрута. Не партия, а цирк какой-то.