Сказал, что я клёвая
– Люська, будь человеком – расскажи, как он. Было у вас чё? Из-под носа ведь увела.
– Ага, чтобы ты потом в твитере или строграме про меня чего-нибудь похабное начирикала. Чай пили… с баранками, на небо смотрели.
– Так я и поверила. Я тебе всё-всё про себя, а ты мне ничего. Такая, значит, дружба!
– Да ладно. Конечно же было.
– Колись! Только, чур не врать.
– Ну-у… пришёл. Розы, пятнадцать штук приволок. Белые, с кулак величиной. Шампанское. С виду настоящее.
– Свежесть небось от букета, на всю комнату. Признайся – визжала ведь от восторга, на шею кидалась? Такого красавчика подцепила!
– Глупости. Я цену себе знаю. Какой аромат… так – ничего особенного. Рот до ушей, глаза в кучку. Уставился в центр вселенной, словно паралитик и молчит.
– Не томи, Люсь, куда уставился-то?
– На футболку.
– Грудь понравилась?
– Откуда мне знать. Наверно футболка с надписью. Прикололась слегонца, ты же меня знаешь.
– Типа, отдамся в хорошие руки? Понимаю. А ты? Ужин при свечах накрыла, три аккорда на гитаре… а напоследок я скажу-у-у… как ты умеешь. Даже я иногда рыдаю. Плакал наверняка, в ногах валялся, клялся в вечной любви. Люська… ты просто супер!
– Готовила я. Утку по пекински, салат “Любовница”, королевскую ватрушку размером со сковородку.
– С ватрушкой ты здорово придумала. Тонкий намёк на толстые обстоятельства. Инь-ян… сунь фал в чай вынь-су-хим. А он… со спины такой подкрался… руку в запретную зону, дрожит весь от возбуждения, изнемогает. Ещё бы. Ты девчонка аппетитная. Поцелуй в шею, ушко языком теребит. Ты вся потекла. Стонешь вполголоса, цену набиваешь. Завидую. Каков, шельмец! И ведь не скажешь, что хват. Что дальше-то было? Танцевали впритирку… или того… сразу в постель?
– Музыку слушали. Цоя. Когда твоя девушка больна.
– Клюнул? Меня бы кто так вылечил!
– Шампанское минут двадцать открывал. Облил с ног до головы.
– Как романтично! Разделись, конечно, и под душ. Он тебя пеной, интимный массаж. Безумно люблю под душем. Офигеть! Дай руку, слышишь, как сердце стучит! Давно у меня такого не было. Стихи ему читала?
– Как бы да, пока он пол отмывал…
– Какой нафиг пол, когда эмоции бурлят, когда любви хочется! Свои стихи-то или те, дай вспомню: голова предательски горяча, ты лежишь в рубашке с его плеча, он в своей дали допивает чай, красный «Marlboro» мнёт в руке. Наливает виски и трёт виски, защищаясь рифмами от тоски, разбивая вдребезги ветряки в неуютном своём мирке. За окном туман, впереди рассвет, из душевных ран льётся маков цвет, вытекает жизнь, исходя на нет, но не им будет сорван куш. Ядовитым дымом струится ночь, в кружке горький чай, а в стакане скотч… забыла, что там дальше. А, неважно. Романтика на грани. Даже я поплыла… представляю, что с тобой творилось. А он… из тебя клещами тянуть надо?
– Он… утку целиком схомячил, в салате ковырялся. Нахваливал. Потом кофе попросил.
– Силушку богатырскую наедал. Понимаю. Ну-у! Это всё прелюдия, присказка, так сказать. Сказку давай. Сама сказала – было. Что именно, как?
– Выпил. Три чашки. Взял за руку, в глаза смотрел. Долго-долго.
– Дальше, дальше, что? Наверняка до утра куралесили? Кровать-то целая? Предохранялась, тест сделала?
– Сказал, что ещё придёт. Хозяйка, мол, я хорошая. Как мамка готовлю, даже лучше. В щёку чмокнул. И ушёл.
– Да ладно! И всё?
– Нет. Ватрушку попросил с собой завернуть. Сказал, что я клеевая.
В миниатюре использованы стихи Алексея Порошина