yamelante

На пиру у царя Алкиноя слепой певец Демодок берёт формингу и начинает песню о последних днях Трои. Среди гостей сидит неизвестный чужеземец, которого недавно нашли на берегу после кораблекрушения. Именно он попросил Демодока рассказать о деревянном коне, спрятавшихся внутри ахейцах и ночном взятии города.

Певец начинает с того момента, когда троянцы обнаружили перед воротами оставленного врагами коня. Одни предлагали расколоть его оружием, другие — сбросить со скалы, однако в конце концов подозрительный дар втащили в город. Ночью спрятавшиеся внутри воины вышли наружу, открыли ворота вернувшемуся войску и начали разорять Трою.

Чужеземец слушает песню, закрыв лицо плащом, чтобы никто из присутствующих не заметил его слёз. Феаки пока не знают, что перед ними Одиссей — человек, придумавший военную хитрость, о которой поёт Демодок. Для хозяев дворца война давно закончилась и превратилась в предание, подходящее для царского пира. Для Одиссея она никак не может закончиться: он потерял корабли и спутников, не вернулся домой и до сих пор не знает, увидит ли когда-нибудь Итаку.

Алкиной замечает слёзы гостя и просит Демодока остановиться. После этого Одиссей называет своё имя. Человек, о котором только что пел слепой певец, сидит среди слушателей и впервые открывает им, кто он такой. Затем он сам начинает рассказывать о Полифеме, Кирке, сиренах, Сцилле и гибели своих спутников. Демодок знает ту часть жизни Одиссея, которая уже стала общей историей. О последующих скитаниях герой говорит собственным голосом.

Гомер мог начать «Одиссею» с отплытия ахейских кораблей от Трои и расположить приключения героя в обычном порядке. Вместо этого он сначала показывает дом, из которого Одиссей исчез на двадцать лет, затем самого странника, выброшенного морем на чужой берег, и лишь после этого возвращается к событиям, случившимся много лет назад. Причём самые знаменитые приключения рассказывает не поэт, а сам Одиссей, уже успевший прославиться умением скрывать имя и подбирать для каждого собеседника нужные слова.

Именно здесь становится понятно, почему Гомер так важен для нашего разговора. Рассказы о Троянской войне существовали до него, однако «Илиада» и «Одиссея» устроены не как подробная запись всего, что было известно певцам об Ахилле, Гекторе и возвращении ахейцев. Гомер выбирает несколько событий, меняет привычный порядок и останавливается там, где другой рассказчик непременно продолжил бы.

У Шекспира была похожая возможность. Историю о юноше и девушке из враждующих семей рассказывали задолго до него, а английскую поэму Артура Брука о Ромеусе и Джульетте можно было взять в руки и прочитать.

The Beatles тоже не пришлось придумывать музыку заново. Леннон, Маккартни, Харрисон и Старр задолго до наступления мировой славы слушали Элвиса Пресли, Чака Берри, Литл Ричарда и Бадди Холли, знали ритм-н-блюз, кантри, рокабилли, песни девичьих вокальных групп, старую эстраду и номера из мюзиклов.

Однако сегодня Троянскую войну мы чаще всего представляем через «Илиаду», Ромео и Джульетту — через пьесу Шекспира, а историю рок-групп почти неизбежно обсуждаем, вспоминая The Beatles.

Что же они сделали с историями и музыкой, существовавшими до них?

До «Илиады»

Мы не знаем, сколько песен об Ахилле, Гекторе и гибели Трои звучало до появления дошедших до нас поэм. Певцы запоминали известные сюжеты, постоянные эпитеты и стихотворные обороты, позволявшие удерживать размер во время исполнения. Один аэд мог подробно рассказать о гибели Патрокла, другой — о деревянном коне, третий — о возвращении какого-нибудь ахейского царя.

«Илиада» и «Одиссея» сохранили множество следов такого исполнения. В них повторяются описания пиров, жертвоприношений, морских путешествий и сражений, а герои появляются вместе с привычными определениями, которые легко вставлялись в стихотворную строку. Мы не можем восстановить все этапы, пройденные поэмами до закрепления текста, но их связь с многовековой устной традицией давно не вызывает серьёзных сомнений.

Таким образом, перед создателем «Илиады» находился огромный запас известных историй. Можно было начать с суда Париса, похищения Елены или сбора ахейского войска. Можно было последовательно провести слушателя через десять лет осады и закончить деревянным конём.

Но «Илиада» начинается совсем не так.

Почему «Илиада» начинается с обиды Ахилла

К началу поэмы Троянская война продолжается уже десятый год. Парис давно увёз Елену. Ахейские корабли годами стоят у троянского берега, а воины, покинувшие дома молодыми, успели провести под городскими стенами почти десятилетие.

Однако в первой сцене нет ни Париса, ни Елены, ни самого города.

Поэма начинается с того, что в ахейский лагерь приходит старый жрец Хрис, желающий выкупить пленённую дочь. Агамемнон отказывается вернуть девушку и прогоняет её отца, после чего Аполлон насылает на войско мор. Чтобы прекратить гибель людей, верховному царю приходится уступить, но оставаться без почётной добычи он не желает. Поэтому Агамемнон забирает Брисеиду у Ахилла.

Ахилл воспринимает этот поступок не как обычный спор из-за женщины. Агамемнон публично показывает, что способен отнять у лучшего воина полученную награду. Для человека, добивающегося славы и почёта, такое унижение становится прямым доказательством того, что его подвиги ничего не значат перед властью верховного вождя.

Оскорблённый Ахилл отказывается сражаться.

Первая строка уже сообщает, к чему приведёт его гнев. Ахейцев ждут тяжёлые потери, а тела погибших воинов достанутся собакам и птицам. «Илиада» рассказывает не о десяти годах осады, а о последствиях одной ссоры, случившейся почти в самом конце войны.

Пока Ахилл остаётся у кораблей, троянцы теснят противников. Патрокл, не желающий смотреть на гибель товарищей, просит разрешения надеть доспехи друга и вывести его воинов в бой. Гектор убивает Патрокла, и тогда Ахилл возвращается.

Он возвращается не ради Агамемнона и даже не ради победы над Троей. Ему нужен человек, убивший Патрокла.

Из множества троянских преданий Гомер выбирает такую последовательность, в которой каждое последующее несчастье связано с первым оскорблением. Агамемнон забирает Брисеиду, Ахилл покидает войско, троянцы подходят к кораблям, Патрокл надевает чужие доспехи и погибает.

Если убрать ссору в первой песне, вся «Илиада» потеряет связующую причину.

Почему «Илиада» заканчивается похоронами Гектора

Человек, знающий Троянскую войну по поздним пересказам, может долго ждать появления деревянного коня.

Он так и не появится.

В «Илиаде» нет взятия города, возвращения Елены к Менелаю и гибели Ахилла. Поэма заканчивается похоронами Гектора, хотя Троя ещё стоит, а ахейцам предстоит пережить немало событий.

После смерти Патрокла Ахилл убивает Гектора и привязывает его тело к колеснице. Он отказывается вернуть погибшего семье, пока в ахейский лагерь не приходит Приам. Старый царь входит в шатёр человека, убившего его сына, обнимает колени Ахилла и целует руки, отнявшие у него нескольких детей.

Приам просит врага вспомнить собственного отца.

Пелей тоже стар и тоже ждёт сына, которому не суждено вернуться домой. Слушая троянского царя, Ахилл впервые за долгое время видит перед собой не противника, а отца, уже переживающего ту потерю, которая вскоре постигнет Пелея.

Ахилл возвращает тело Гектора и разрешает троянцам провести погребение. Жители города собирают кости погибшего, насыпают могильный холм и устраивают поминальный пир.

На этом «Илиада» заканчивается.

Такой конец кажется неожиданным лишь до тех пор, пока мы считаем поэму рассказом обо всей Троянской войне. Но она с первой строки обещала другое — гнев Ахилла и принесённые им бедствия. После встречи с Приамом этот гнев исчерпан. Война продолжится, но история, начавшаяся с унижения Ахилла, уже завершена.

Гомер написал величайшую поэму о Троянской войне, не рассказав ни о её начале, ни о падении Трои.

Почему Одиссей появляется только в пятой песне

«Одиссея» тоже начинается не с начала странствий. Когда читатель открывает поэму, циклоп уже ослеплён, дворец Кирки остался далеко позади, а все спутники Одиссея погибли.

Первые четыре песни посвящены Итаке. Женихи Пенелопы пируют в доме исчезнувшего царя, режут его скот, пьют его вино и требуют, чтобы хозяйка выбрала нового мужа. Телемах вырос, почти не помня отца, и пока не способен выгнать людей, распоряжающихся чужим имуществом.

Афина отправляет юношу искать сведения об Одиссее. Телемах едет к Нестору и Менелаю, слушает рассказы о возвращении других ахейских вождей и узнаёт, насколько мало осталось в живых людей, сражавшихся под Троей.

Сам Одиссей появляется только в пятой песне. Калипсо удерживает его на своём острове, а он сидит на берегу и смотрит в сторону моря, не имея возможности продолжить путь.

Гомер сначала показывает дом, простоявший без хозяина двадцать лет, и лишь затем — человека, пытающегося в этот дом вернуться.

Поэтому дальнейшее плавание воспринимается уже не как очередное морское приключение. Читатель знает, что ждёт Одиссея на Итаке. Пенелопу принуждают к новому браку, Телемаху угрожают убийством, а имущество царя ежедневно уменьшается за пиршественным столом.

Одиссею мало добраться до знакомого берега. Ему предстоит вернуть своё место в доме, где все важные решения давно принимают без него.

Почему о Полифеме и сиренах рассказывает сам Одиссей

Самые известные события «Одиссеи» появляются почти в середине поэмы, когда герой после кораблекрушения оказывается у феаков.

Сначала он скрывает имя. Навсикая помогает ему добраться до города, Алкиной принимает неизвестного странника во дворце, а Демодок поёт о Троянской войне. Только после песни о деревянном коне Одиссей признаётся, кто сидит перед ними.

Затем повествование меняется. Вместо голоса поэта звучит голос героя.

На протяжении четырёх песен Одиссей рассказывает, как назвался Никем в пещере Полифема, жил у Кирки, спускался в царство мёртвых и приказал привязать себя к мачте, чтобы услышать сирен. Самые фантастические приключения поэмы сообщает человек, известный умением скрывать правду и придумывать убедительные истории.

Это не означает, что Полифема или сирен следует считать выдумкой Одиссея. Гомер не даёт слушателям возможности проверить его рассказ и не устраивает позднего разоблачения. Но обстоятельства, в которых звучит история, выбраны не случайно.

Одиссей говорит перед людьми, уже пообещавшими помочь ему добраться домой. Теперь ему нужно объяснить, почему он потерял корабли, вернулся один и оказался на берегу без одежды и имущества. Он рассказывает не просто о чудовищах и волшебницах, а о собственных решениях, из-за которых спутники неоднократно оказывались в опасности.

Демодок знает Одиссея, придумавшего деревянного коня. Телемах знает отца по чужим воспоминаниям. Пенелопа помнит мужа, отправившегося на войну двадцать лет назад. Феаки видят перед собой измученного морем чужеземца.

Сам Одиссей впервые соединяет все эти истории в единый рассказ от первого лица.

Историю о Ромео и Джульетте рассказывали до Шекспира

Шекспиру не пришлось собирать сюжет по отрывкам из песен странствующих певцов. Его основной источник можно было взять в руки и прочитать.

В 1562 году Артур Брук издал поэму «Трагическая история Ромеуса и Джульетты», основанную на более ранних европейских пересказах. У Брука уже были враждующие семьи, тайная любовь, венчание, убийство Тибальта, изгнание Ромеуса, снадобье и гибель обоих героев.

Брук заранее объяснял читателю, чему должна научить эта история. Ромеус и Джульетта погибли, потому что ослушались родителей и доверились людям, чьими советами не следовало пользоваться. Гибель влюблённых служила назидательным примером для молодых читателей.

Шекспир сохранил основные события, но не повторил назидательную историю Брука.

В его Вероне вражда двух домов существовала задолго до встречи Ромео с Джульеттой. Слуги Монтекки и Капулетти затевают драку на улице, Тибальт ищет повода убить противника, а старшие члены семей, едва услышав шум, сами требуют оружие. Молодые люди наследуют конфликт, причины которого пьеса даже не считает нужным объяснять.

Ромео и Джульетта совершают ошибки. Они знакомятся вечером и почти сразу решают пожениться, скрывают брак и соглашаются на опасный замысел с мнимой смертью. Однако взрослые тоже действуют вслепую. Родители Джульетты готовят свадьбу с Парисом, не интересуясь её желанием. Кормилица, прежде помогавшая влюблённым, советует девушке забыть изгнанного мужа. Брат Лоренцо пытается исправить одну тайну при помощи другой и доверяет весь план письму, которое может не дойти.

У Брука погибают непослушные дети. У Шекспира две семьи прекращают многолетнюю вражду только после смерти собственных детей.

Почему Шекспир сообщает развязку в самом начале

Зритель ещё не увидел Ромео и Джульетту, а хор уже объявляет, что оба погибнут и лишь их смерть прекратит распрю родителей. Шекспир не оставляет надежды на счастливый конец и не пытается скрыть главную тайну пьесы.

После такого предупреждения зритель следит уже не за тем, выживут ли герои, а за тем, как быстро они приближаются к заранее названной развязке.

Ромео приходит на бал Капулетти ради другой девушки и встречает Джульетту. На следующий день они венчаются. Почти сразу Тибальт убивает Меркуцио, Ромео убивает Тибальта и получает приказ покинуть Верону. Родители Джульетты назначают её свадьбу с Парисом, а брат Лоренцо предлагает снадобье.

События следуют так быстро, что герои почти не успевают понять последствия одного решения, прежде чем приходится принимать следующее.

В последнем акте всё зависит от нескольких часов. Письмо с объяснением задерживается. Ромео получает ложное известие о смерти Джульетты и приезжает в гробницу раньше, чем она просыпается. Джульетта открывает глаза, когда спасти его уже невозможно.

Конец известен с первой минуты, но до последней сцены кажется, что письмо ещё может успеть.

Зачем Шекспиру понадобились Меркуцио и кормилица

Для передачи сюжета Меркуцио почти не нужен. Можно было просто вывести на сцену друга Ромео, которого убивает Тибальт, и сразу перейти к мести.

Шекспир отдаёт этому персонажу гораздо больше места. Меркуцио смеётся над любовными страданиями Ромео, произносит длинную речь о королеве Маб, устраивает словесные поединки и приносит на сцену ту лёгкость, которая исчезает вместе с ним.

До его гибели пьеса во многом напоминает комедию о молодых людях, обманывающих родителей и тайно устраивающих собственное счастье. После смерти Меркуцио семейная вражда впервые приводит к убийству человека, не принадлежащего ни к одному из двух домов.

Кормилица знает Джульетту с младенчества, помнит каждую смешную подробность её детства и охотно участвует в тайных переговорах. Однако, когда положение становится опасным, она советует девушке признать брак с Ромео недействительным и выйти за Париса.

В этот момент Джульетта остаётся одна. Женщина, которой она доверяла больше, чем матери, отказывается считать её тайное венчание настоящим браком.

Меркуцио и кормилица не меняют старую фабулу. Но без них она лишилась бы половины того, за что мы помним шекспировскую пьесу: шуток, уличной жизни Вероны и внезапного одиночества Джульетты.

Что слушали будущие участники The Beatles

У The Beatles не было готового сюжета, который следовало заново рассказать. Зато у них были пластинки.

Леннон, Маккартни, Харрисон и Старр задолго до мировой славы слушали далеко не один американский рок-н-ролл. Элвис Пресли показывал, каким может быть новый образ исполнителя. У Чака Берри они слышали гитарные вступления и короткие истории о молодых людях. Литл Ричард поражал напором, Бадди Холли — песнями, написанными для небольшой гитарной группы.

Рядом с этим существовали ритм-н-блюз, кантри, рокабилли, скиффл, Motown, девичьи вокальные группы, старые эстрадные номера и музыка из театральных постановок. Уже ранние записи The Beatles соединяли рок-н-ролл, поп-мелодику, плотное многоголосие и ритмы, услышанные на американских пластинках.

Первый британский альбом Please Please Me хорошо показывает широту их интересов. Собственные песни Леннона и Маккартни соседствуют с композициями Артура Александера, The Cookies и The Shirelles. Ринго Старр поёт «Boys», первоначально записанную женской группой, а рядом звучит «A Taste of Honey», пришедшая из театральной постановки.

Такое соседство не смущало участников группы. Они не считали, что рок-н-ролльная песня потеряет достоинство, если рядом окажется сентиментальная мелодия или номер, знакомый людям старшего поколения.

Именно поэтому называть The Beatles лишь поклонниками американского рок-н-ролла было бы грубой ошибкой. Они слушали всё, что казалось им интересным, а жанровые границы волновали их гораздо меньше, чем хорошая мелодия, удачная вокальная партия или необычное звучание.

Когда чужие песни уступили место собственным

На ранних альбомах кавер-версии были необходимы. Леннон и Маккартни ещё не успевали писать достаточно песен для пластинок и долгих концертов, поэтому группа продолжала исполнять музыку, которую любила до.

Однако слушатели довольно быстро начали ждать именно новых песен The Beatles.

Леннон и Маккартни приносили друг другу незаконченные сочинения, предлагали недостающую часть или меняли переход. Харрисон постепенно добавлял собственные песни и всё настойчивее обращался к индийской музыке. Старр играл так, что партия ударных не просто удерживала ритм, а меняла характер всей записи.

The Beatles не перестали любить Чака Берри, Бадди Холли или девичьи вокальные группы. Они просто научились писать песни, для которых уже не требовалось искать готовый образец.

В середине шестидесятых на одной стороне их пластинки могли оказаться рок-н-ролльная композиция, песня со струнными, индийская мелодия и запись с мощной духовой секцией. Такое соседство не воспринималось случайным сборником опытов, потому что за всеми песнями сохранялись узнаваемые голоса и манера четырёх музыкантов.

Почему студия стала частью музыки The Beatles

Перемена особенно заметна на альбоме Revolver.

На нём «Eleanor Rigby», записанная со струнными и обходящаяся без обычного исполнения группы, соседствует с индийской по звучанию «Love You To», гитарной «And Your Bird Can Sing», духовой «Got to Get You into My Life» и «Yellow Submarine».

Заканчивается альбом песней «Tomorrow Never Knows», которую уже невозможно было записать, просто поставив несколько микрофонов перед играющей группой.

Голос Леннона пропустили через вращающийся динамик, обычно использовавшийся для электрооргана. Подготовленные участниками магнитофонные петли вводили в запись вручную. Индийская по характеру основа сочеталась с необычным рисунком ударных Ринго Старра.

Ни один из этих приёмов не был изобретён The Beatles. С магнитными лентами уже работали другие музыканты и композиторы, индийская традиция существовала много веков, а вращающийся динамик создавался вовсе не для голоса Джона Леннона.

Однако миллионы слушателей встретились со всем этим не на закрытом концерте экспериментальной музыки, а на альбоме группы, которая несколькими годами раньше выпустила «She Loves You».

The Beatles не первыми начали экспериментировать в студии. Зато после их пластинок покупатель уже мог ждать от следующей записи чего-то, чего группа никогда прежде не делала.

Почему мы помним Гомера и Шекспира, но забываем их предшественников

Ставить знак равенства между Гомером, Шекспиром и The Beatles нельзя.

Гомеровские поэмы возникли в устной традиции, от которой почти ничего не сохранилось отдельно от самих произведений. Мы не можем поставить рядом с «Илиадой» десятки более ранних песен и услышать, что именно изменилось.

Поэма Артура Брука сохранилась, но сегодня её читают главным образом потому, что она стала источником для пьесы Шекспира. Большинство людей знакомится с Ромео и Джульеттой по пьесе и лишь потом узнаёт, что история существовала раньше.

С The Beatles положение обратное. Записи Элвиса, Чака Берри, Литл Ричарда, The Shirelles и музыкантов Motown доступны и сегодня. Поэтому значение группы не требует забыть её предшественников. Напротив, чем больше их слушаешь, тем заметнее становится широта музыки, которую The Beatles сумели соединить в собственных песнях.

Гений не обязан быть первым

Гомер не первым рассказал об Ахилле. Но именно он начал «Илиаду» почти с конца войны, сосредоточив поэму на гневе героя, и остановился у могилы Гектора, не доведя рассказ до падения Трои.

Он не первым рассказал о возвращении Одиссея. Но в дошедшей до нас поэме герой появляется только в пятой песне, а о самых знаменитых приключениях говорит собственным голосом после того, как услышал чужую песню о себе.

Шекспир не придумал историю о Ромео и Джульетте. Он сообщил развязку в первых строках, сжал события до нескольких дней и отказался повторять готовое нравоучение о непослушных детях.

The Beatles не придумали рок-н-ролл, многоголосие, индийскую музыку или запись на магнитную плёнку. Они слушали музыку разных жанров, исполняли чужие песни, писали собственные и использовали студию так, что каждая следующая пластинка могла заметно отличаться от предыдущей.

На пиру у царя Алкиноя Демодок правильно рассказывает о деревянном коне и называет Одиссея, придумавшего военную хитрость. Однако певец не знает, что случилось с героем после отплытия от Трои.

Тогда Одиссей открывает своё имя и продолжает рассказ сам.

О его приключениях могли петь и другие люди. Но Гомер поместил героя среди слушателей и позволил ему услышать песню о человеке, которым он был десять лет назад.

И после этой сцены трудно представить «Одиссею», рассказанную иначе.

Кухня в микенском доме — это просто пространство вокруг костра, который горит прямо в центре жилого помещения. Здесь нет привычной нам плиты, как нет и дымохода: дым уходит через отверстие в плоской крыше, поэтому стены и потолок всегда покрыты слоем сажи, а в воздухе стоит устойчивый запах смолистых сосновых дров.

Вдоль стен ровными рядами стоят огромные глиняные кувшины-пифосы высотой почти в человеческий рост, в которых хранятся запасы зерна и оливкового масла. На полу лежат плоские шершавые камни-зернотерки, на которых вручную, изо дня в день перетирали зерно в крупу. Главная посуда здесь — глубокий котел из грубой обожженной глины на трех толстых ножках. Его ставили не на открытый огонь, а прямо поверх горячих углей, аккуратно разгребая золу.

Что лежало в глиняных кувшинах

Чтобы воссоздать подлинный вкус той эпохи, придется полностью очистить кухонный стол от всего, что появилось в Европе в последние несколько столетий. На этой кухне нет ни одной картофелины, ни одного помидора, нет сладкого перца, подсолнечного масла и даже привычного нам лимона или черного перца горошком.

Вкус микенского обеда собирался из других компонентов:

Основа: колотый ячмень (ячневая крупа) и мелкая коричневая чечевица. Это самое надежное и питательное сочетание злаков и бобовых в ту эпоху, способное надолго дать энергию для тяжелого физического труда.

Специи и зелень: охапка сочного дикого фенхеля, сушеная дикая мята, чеснок и целые семена кориандра.

Кислинка и плотность: густое оливковое масло самого первого, грубого прессования и немного кислого, молодого недозревшего вина, которое заменяло в кулинарии отсутствующие цитрусовые.

На выходе получается не жидкий суп и не сухая каша, а очень плотная, лениво сползающая с ложки похлебка. Она маслянистая, сытная, с сильным чесночно-пряным ароматом. Это базовое блюдо, которое ежедневно кормило весь нижний город от рассвета до заката.

Следы на дне обгоревших котлов

Этот рецепт — не художественный вымысел. Каждый ингредиент и шаг приготовления подтверждены строгими историческими источниками.

Дворцовые архивы: На обгоревших глиняных табличках, записанных Линейным письмом Б, писцы скрупулезно фиксировали выдачу продуктов из царских кладовых. В этих списках регулярно встречаются объемы ячменя (микенское ki-ri-ta), оливкового масла (e-ra-wa) и чечевицы. Там же упоминаются и специи: кориандр (ko-ri-ja-da-na), тмин (ku-mi-no) и мята (ka-ra-ko). Сами трехногие котлы зафиксированы в описях под коротким словом ti-ri-po.

Археологические находки: Археологи находят эти горшки при раскопках практически каждого дома в нижнем городе Микен. Грубая, не покрытая глазурью терракота идеально подходила для томления на углях. Стенки такого горшка со временем намертво пропитывались копотью и жиром от прошлых обедов. Каждая новая похлебка получала этот едва уловимый привкус старого костра.

Анализы ученых: Ученые-палеоэтноботаники, исследуя золу из древних очагов и соскабливая нагар с внутренней стороны кухонных черепков, находят под микроскопом обугленные семена фенхеля, чечевицы, дикого чеснока и следы оливковых липидов. Именно так варили еду три тысячи лет назад.

Как повторить этот вкус сегодня

Три тысячи лет назад никто не пользовался точными весами. Продукты отмеряли горстями, а готовность проверяли по запаху пара над очагом. Чтобы приготовить эту похлебку сегодня, открытый костер не понадобится. Достаточно взять кастрюлю с толстым дном или чугунный казан, который хорошо распределяет и удерживает тепло.

Что понадобится:

Ячневая крупа — 1 стакан

Коричневая или зеленая чечевица — 0,5 стакана

Вода — 4–5 стаканов

Семена кориандра — 1 столовая ложка

Чеснок — 3–4 зубчика

Свежий фенхель (зелень) — 1 небольшой пучок

Сушеная мята — 1 чайная ложка

Оливковое масло (нерафинированное) — 3–4 столовые ложки

Сухое белое вино (лучше кислое) — 50 мл

Соль — по вкусу

Порядок приготовления:

Варка основы. Тщательно промойте ячневую крупу и чечевицу. Засыпьте их в казан, залейте холодной водой и поставьте на сильный огонь. Как только вода закипит, снимите пену, убавьте огонь до минимума, накройте крышкой и оставьте томиться на 25–30 минут. Крупа и чечевица должны стать мягкими, а вода — почти полностью впитаться.

Подготовка приправ. Пока варится основа, приготовьте пряную заправку. Возьмите семена кориандра и раздавите их в ступке (или плоской стороной широкого ножа на доске) вместе с чесноком. Кориандр не нужно превращать в пыль, достаточно просто разрушить оболочку зерен, чтобы освободить аромат. Зелень фенхеля мелко нашинкуйте.

Закладка трав. Когда ячмень и чечевица разварятся, добавьте в казан раздавленный чеснок с кориандром, измельченный фенхель и сушеную мяту. Посолите по вкусу. Тщательно перемешайте похлебку деревянной ложкой.

Финальный штрих. Влейте в казан оливковое масло и белое вино. Вино даст необходимую кислинку, которая компенсирует пресноту бобовых и тяжесть зерна. Перемешайте блюдо еще раз, подержите на огне буквально две минуты, чтобы ушел резкий винный запах, и выключите плиту.

Настаивание. Оставьте казан под закрытой крышкой на 15–20 минут. За это время похлебка окончательно загустеет, станет маслянистой и впитает в себя все ароматы трав.

Подавать такую похлебку нужно теплой в глубоких мисках, с плотным серым хлебом. Сложные изыски дворцовых поваров исчезли в пламени великой катастрофы Бронзового века, но этот простой крестьянский рецепт выжил, потому что ячмень и дикий фенхель на холмах Греции растут сегодня точно так же, как и три тысячи лет назад.

Этот устный материал передавался на протяжении нескольких столетий. Предполагаемое историческое время Троянской войны относится к концу бронзового века, примерно к XIII или началу XII века до нашей эры. Знакомая нам форма поэм сложилась значительно позже, приблизительно в конце VIII или начале VII века до нашей эры. За это время исчезли микенские дворцы, прекратилось использование линейного письма Б, изменилось общество и началось широкое распространение железа.

Гомер, кем бы он ни был исторически, не просто собрал отдельные народные песни. «Илиада» имеет продуманную композицию. Она не пересказывает всю Троянскую войну, а сосредоточена на гневе Ахилла и его последствиях. «Одиссея» соединяет возвращение Одиссея с историей Телемаха и борьбой за власть в доме героя. Такое построение требует единого замысла. Поэтому под именем Гомера обычно понимают выдающегося поэта или поэтов, которые придали традиционному материалу форму больших эпических произведений.

Неизвестно, записывались ли поэмы сразу при создании или сначала продолжали существовать в устном виде. Греческий алфавит появился примерно в ту же эпоху, когда складывались монументальные версии эпоса. Автор мог диктовать поэму писцу, писать её сам или создавать её устно, после чего текст записали другие. Во всех случаях письменная фиксация не остановила вносимые авторами изменения немедленно. Поэмы продолжали исполнять рапсоды, а в разных местах существовали варианты отдельных строк и эпизодов.

Позднее исполнение стало более упорядоченным. В Афинах рапсоды читали гомеровские поэмы на праздниках, соблюдая установленную последовательность. Во времена эллинизма учёные Александрийской библиотеки сравнивали разные списки, отмечали сомнительные строки и готовили выверенные издания. Современный текст восходит к этой долгой письменной традиции, а не к сохранившейся рукописи самого Гомера.

Поэмы содержат детали разных эпох, потому что устная традиция сохраняла старые элементы и одновременно впитывала реалии более позднего времени. Поэтому гомеровский мир не совпадает полностью ни с микенским XIII веком, ни с Грецией VIII века до нашей эры.

Один из самых заметных примеров связан с металлами. Герои «Илиады» в основном пользуются бронзовым оружием. Бронза постоянно упоминается при описании мечей, копий, доспехов и шлемов. Это соответствует образу позднего бронзового века. Одновременно в поэмах хорошо известно железо. Его перевозят как товар, выдают в качестве награды, используют для изготовления инструментов и закаляют в кузнице.

Железо не было совершенно неизвестно в бронзовом веке. Редкие железные предметы существовали и тогда. Однако обычная обработка железа и его широкое хозяйственное применение относятся к более позднему времени. Анахронизм состоит не в самом появлении железа, а в том, насколько уверенно рассказчик знает железные инструменты, торговлю этим металлом и работу кузнеца.

Другой пример — погребальные обряды. В «Илиаде» тела Патрокла и Гектора сжигают, затем собирают кости и помещают их в могилу. В микенском мире основным способом было захоронение тела. Кремация встречалась, но стала заметно распространённее после разрушения дворцовой системы. Гомеровские похороны поэтому отражают обычаи более поздней эпохи.

Вооружение героев также составлено из предметов разного времени. Шлем из кабаньих клыков, который получает Одиссей, действительно существовал в микенскую эпоху. Археологи находят остатки таких шлемов, а их изображения известны по предметам бронзового века. Это одна из самых древних деталей, сохранившихся в эпической традиции.

Но рядом с этим шлемом появляются щиты, доспехи и способы боя, не образующие единого микенского комплекта. Иногда герои выглядят как воины раннего железного века. В других сценах вооружение вообще подчинено требованиям поэзии: оно подчёркивает богатство или необыкновенную силу героя, а не воспроизводит реальную экипировку определённого столетия.

Колесницы тоже относятся к бронзовому веку. Они известны по микенским табличкам и изображениям. Однако у Гомера колесница часто служит средством доставки воина к месту боя. Герой подъезжает, спрыгивает и сражается пешком. Такое использование не похоже на организованный бой колесничных подразделений. Устная традиция сохранила память о колесницах, но их настоящая военная роль со временем стала непонятной певцам.

Описание общества ещё сильнее расходится с микенской реальностью. Таблички линейного письма Б показывают централизованное дворцовое хозяйство. Писцы учитывали землю, работников, скот, металл, оружие и продукты. Дворец контролировал производство и распределение значительной части ресурсов.

У Гомера почти нет такой бюрократии. Власть принадлежит знатным домам и местным правителям. Богатство выражается через землю, стада, рабов, оружие и корабли. Важные решения обсуждаются на собраниях. Правитель зависит от поддержки других знатных воинов. Такой порядок ближе к обществу раннего железного века, которое существовало уже после гибели микенских дворцов.

Даже царские титулы отражают смешение эпох. В микенских документах главным правителем назывался ванакт. Слово басилей обозначало должность более низкого уровня. В поэмах басилеями называют многочисленных правителей и знатных вождей, тогда как слово ванакт сохраняется главным образом как торжественное обозначение власти. Значение титулов изменилось вместе с обществом.

Дворцы у Гомера тоже отличаются от настоящих микенских центров. В Пилосе, Микенах и Тиринфе дворец был центром администрации, хранения запасов и ремесленного производства. Дом Одиссея больше похож на богатое хозяйство раннего железного века. В нём есть большой зал, кладовые, слуги и двор, но нет развитого аппарата дворцового учёта.

Язык поэм также показывает длительную историю их формирования. Это не разговорная речь одного греческого города. В нём соединены ионийские и эолийские формы, архаические слова и выражения, созданные специально для стихотворного размера. Некоторые древние формы сохранялись в песнях после того, как исчезли из повседневной речи. Такой язык формировался поколениями певцов.

Религия содержит и древние, и более поздние элементы. Имена Зевса, Посейдона, Геры, Афины и некоторых других богов встречаются ещё в микенских табличках. Однако гомеровская картина Олимпа уже прошла длительную литературную обработку. Боги живут как большая царская семья, спорят, вмешиваются в сражения и поддерживают любимых героев. Эту систему нельзя считать прямым описанием религии микенского времени.

В географии тоже сохранились следы бронзового века. Многие города, названные в поэмах, действительно были важными микенскими центрами. Особенно часто обсуждается «Каталог кораблей» в «Илиаде», где перечислены области и предводители ахейцев. Но список передавался и перерабатывался устно. Он сохраняет древние названия, не являясь точным военным документом XIII века до нашей эры.

В поэмах встречаются и более поздние представления о ведении войны. Гомеровское сражение часто строится как последовательность поединков знаменитых героев. В реальной войне бронзового века основную роль играли организованные отряды. В некоторых местах «Илиады» виден более плотный строй пехоты, напоминающий позднейшие способы боя, но полноценной классической фаланги у Гомера ещё нет.

Финикийцы показаны как известные мореплаватели и торговцы. Это хорошо соответствует миру раннего железного века, когда финикийские торговые сети играли большую роль в Средиземноморье. Для предполагаемого времени Троянской войны такая картина менее характерна. Этот образ также вошёл в эпос из более поздней действительности.

Гомеровский эпос поэтому не является точным рассказом о микенском мире. В нём сохранились бронзовое оружие, шлемы из кабаньих клыков, память о богатых дворцах и названия древних центров. Рядом с ними появились железные инструменты, кремация, новые формы власти и общественные порядки, существовавшие уже после падения дворцов.

То же происходило в греческом искусстве. Вазописцы VI и V веков до нашей эры изображали Ахилла, Гектора или Одиссея в доспехах собственного времени. Они не знали микенской эпохи и не стремились точно восстановить облик воина XIII века. Герой прошлого получал понятный современному зрителю облик.

Троянцев иногда изображали в восточной одежде, включая штаны и мягкие головные уборы. После войн с Персидской державой такие детали стали особенно узнаваемыми. Но это не значит, что все троянцы на всех вазах превратились в персов. Гектор часто выглядит так же, как греческий воин. Восточная одежда могла просто обозначать человека из Азии или чужеземца.

Таким образом, древние греки действительно осовременивали героическое прошлое. Певцы включали в старые предания привычные им предметы и общественные порядки, а художники одевали героев в современные доспехи. Но это обновление происходило внутри устойчивой традиции. Основные персонажи, родственные связи и ключевые события сохранялись, даже когда внешний облик мира постепенно менялся.

Во время рекламной кампании новой экранизации «Одиссеи» Лупита Нионго беседовала с журналистом Джейком Хэмилтоном в его программе Jake’s Takes. Хэмилтон предложил актрисе представить, что на просмотре фильма рядом с ней сидит Гомер, и спросил, что она сказала бы древнему поэту. Нионго ответила, что поинтересовалась бы, как он относится к тому, сколько времени в картине отведено женщинам, если в самой поэме он уделил им так мало места. Затем она с улыбкой добавила: «Помнишь о нас?»

Эти слова прозвучали во время непринуждённой беседы о фильме, а не в обстоятельном разговоре об античной литературе. Поэтому шутливую реплику Нионго не стоит принимать за законченное суждение о гомеровской поэме. И всё же она быстро разошлась по социальным сетям, поскольку совпала с распространённой сегодня претензией к старым произведениям: мужчины в них путешествуют, сражаются и произносят длинные речи, тогда как женщины остаются дома или ненадолго появляются в рассказе о мужских приключениях.

На первый взгляд «Одиссея» вполне соответствует этой картине. Одиссей десять лет добирается до Итаки, встречает чудовищ, спускается в царство мёртвых и теряет спутников. Пенелопа тем временем остаётся во дворце и ждёт мужа.

Однако события поэмы устроены сложнее. Афина добивается того, чтобы Одиссею разрешили вернуться домой. Калипсо решает, когда он сможет покинуть её остров. Кирка объясняет герою, куда ему следует отправиться и какие опасности ждут его в пути. Навсикая помогает человеку, едва пережившему кораблекрушение, а царица Арета убеждает феаков принять чужеземца. Пенелопа годами не позволяет женихам окончательно завладеть домом и сама решает, признавать ли вернувшегося человека своим мужем.

Эти женщины говорят меньше Одиссея. Но без их решений он не добрался бы до Итаки, не вернул бы дворец и не вошёл бы снова в собственную семью.

Так действительно ли Гомер оставил своих героинь без голоса? Или мы привыкли считать реплики и перестали замечать поступки?

Считать строки у Гомера — занятие неблагодарное

Выражение «экранное время» уместно в разговоре о современном фильме. К древнему эпосу оно подходит плохо.

«Одиссея» рассказывает о возвращении одного человека. Именно путь Одиссея связывает остров Калипсо, владения Кирки, землю феаков и дворец на Итаке. Остальные герои появляются тогда, когда Одиссей встречает их в дороге или когда от их решений зависит его возвращение.

Так Гомер изображает не только женщин. Мы почти ничего не знаем о прошлом царя Алкиноя, певца Демодока и большинства женихов Пенелопы. Даже Телемах, которому посвящены первые песни, отходит в сторону после возвращения отца.

Гомер не собирался давать каждому заметному персонажу отдельную биографию, собственное путешествие и подробный рассказ о переживаниях. О характере человека древний слушатель узнавал по его словам и поступкам. Иногда герой появляется ненадолго, но принятым решением полностью меняет дальнейший ход событий.

Поэтому небольшое число строк ещё не означает, что образ получился поверхностным или что персонаж ни на что не влияет.

Древние слушатели ждали от этой истории совсем другого

«Одиссея» сложилась в устной традиции приблизительно в конце VIII или начале VII века до нашей эры. Предания о Троянской войне и возвращении ахейских вождей передавались из поколения в поколение задолго до того, как поэма приобрела знакомый нам вид.

Древние слушатели знали основные события этих преданий. Их занимало не то, сколько места получит каждый участник, а то, сумеет ли Одиссей добраться до Итаки и вернуть себе дом, где его давно считают погибшим.

Ему предстояло не просто встретиться с женой после долгой разлуки. Пока царя не было, женихи Пенелопы поселились в его дворце, проедали его запасы и добивались брака с хозяйкой дома. Один из них мог получить имущество Одиссея и занять его место. Телемаху, который оставался единственным наследником, тоже грозила смерть.

В обществе, изображённом в поэме, жизнь женщины была тесно связана с браком, хозяйством и продолжением рода. Такое положение заметно ограничивало её свободу. Однако дом вовсе не был тихим уголком, где женщины пережидали настоящие события. От того, кто распоряжался дворцом, землёй и наследством, зависело будущее всей семьи.

Пенелопа, оставшаяся на Итаке, тоже участвует в борьбе за дом Одиссея. Она не может выступить против женихов с оружием, поэтому выигрывает время хитростью.

Пенелопа не отдаёт дом чужакам

Пенелопу часто представляют терпеливой женой, которая покорно ждёт мужа. У Гомера она ведёт себя гораздо сложнее.

Она не знает, жив ли Одиссей. Женихи требуют, чтобы она выбрала нового супруга. Телемах ещё слишком молод и не может изгнать вооружённых мужчин, ежедневно пирующих в его доме. Пенелопа не способна вывести дружину во двор и силой прогнать незваных гостей. Поэтому она заставляет их ждать.

Она обещает выбрать нового мужа после того, как закончит погребальный покров для Лаэрта. Днём Пенелопа ткёт, а ночью распускает готовую часть полотна. Несколько лет женихи не понимают, почему работа никак не заканчивается.

Пенелопа пользуется занятием, которое мужчины считают безопасным и сугубо женским. Пока они пируют внизу, она каждую ночь распускает сотканное за день и снова откладывает нежеланный брак.

Когда обман раскрывают, Пенелопа не сдаётся. Она внимательно расспрашивает нищего, под видом которого во дворец приходит Одиссей. Ей недостаточно услышать, что незнакомец якобы встречал её мужа. Она просит описать его одежду и проверяет подробности рассказа.

Затем Пенелопа объявляет состязание с луком Одиссея. Победить должен тот, кто сумеет натянуть оружие и провести стрелу через отверстия в двенадцати топорах. На словах Пенелопа соглашается выбрать нового мужа. На самом деле она приносит в зал оружие, которое женихи не могут даже натянуть.

После их гибели Пенелопа всё равно не принимает Одиссея сразу. Она видит перед собой человека, который пропал двадцать лет назад, вернулся под чужим обликом и только что устроил расправу во дворце. Одного названного имени ей недостаточно.

Пенелопа велит вынести из спальни супружеское ложе. Одиссей возмущается, потому что кровать невозможно сдвинуть. Он сам сделал её вокруг ствола маслины, оставленного в основании дома. Об этой тайне знают только супруги.

Одиссей возвращает дворец при помощи оружия, но Пенелопа решает, вернётся ли он в семью. Пока она не признаёт мужа, его возвращение остаётся незавершённым.

Без Афины Одиссей не начал бы путь домой

Уже первая песнь «Одиссеи» мешает представить её героинь безмолвными и беспомощными.

Именно Афина напоминает Зевсу об Одиссее, который томится на острове Калипсо, и просит позволить ему вернуться домой. Затем богиня отправляется на Итаку, является Телемаху и убеждает его выступить против женихов. По её совету юноша созывает собрание и отправляется искать сведения об отце.

Позднее Афина помогает самому Одиссею. Она изменяет его внешность, чтобы женихи не узнали хозяина дворца раньше времени, и помогает подготовить расправу. В конце поэмы богиня останавливает столкновение с родственниками убитых женихов. Без её вмешательства возвращение царя могло завершиться новой распрей на Итаке.

Афина не совершает всё вместо Одиссея. Он сам принимает решения и отвечает за последствия своих поступков. Однако без помощи богини он не смог бы осуществить многое из задуманного.

Конечно, Афина — богиня, а не обычная женщина архаической Греции. По её свободе нельзя судить о положении смертных гречанок. Но речь идёт о роли героинь в поэме. Именно Афина добивается освобождения Одиссея, помогает ему вернуть дом и в конце прекращает новую вражду.

На каждом новом берегу его судьбу решает женщина

Морские странствия Одиссея обычно вспоминают как череду мужских испытаний: встречу с циклопом, кораблекрушения и плавание мимо Сциллы и Харибды. Однако после многих опасностей герой оказывается перед женщиной, от которой зависит, сможет ли он продолжить дорогу.

Калипсо удерживает Одиссея на Огигии и предлагает ему бессмертие. Он тоскует по Итаке, но не может просто построить плот и тайно исчезнуть. Калипсо отпускает его только после решения богов, а затем даёт орудия для постройки плота, одежду и припасы.

При этом она не подчиняется молча. Калипсо спорит с богами и обвиняет их в лицемерии: бессмертным мужчинам позволено вступать в связь со смертными женщинами, но богиню осуждают за любовь к смертному мужчине. Такую речь трудно принять за отсутствие собственного голоса.

Кирка сначала превращает спутников Одиссея в свиней, а затем возвращает им человеческий облик. Позднее она объясняет герою, что перед дальнейшим плаванием ему придётся спуститься в царство мёртвых и поговорить с Тиресием. После его возвращения Кирка предупреждает о сиренах, Сцилле и Харибде.

Навсикая встречает Одиссея после кораблекрушения. Перед ней появляется измученный человек без одежды, оружия и спутников. Царская дочь могла испугаться и уехать, но вместо этого приказала служанкам помочь чужеземцу. Она объяснила Одиссею, как добраться до дворца, и посоветовала обратиться к её матери Арете.

Арета пользуется большим влиянием при дворе феаков. Благосклонность царской семьи позволяет Одиссею получить защиту и корабль, который доставляет его на Итаку.

Называть всех этих героинь одинаковыми помощницами было бы неверно. Калипсо удерживает Одиссея против его воли, а Навсикая добровольно помогает незнакомцу. Кирка успевает побыть его противницей, хозяйкой и наставницей. Общее у них лишь одно: каждая может задержать Одиссея или помочь ему продолжить путь.

Что Нионго заметила верно — и чего не учла

Гомер действительно редко рассказывает о женщинах вне связи с судьбой Одиссея.

Мы почти ничего не узнаём о жизни Калипсо до появления героя. Не знаем, как Кирка оказалась на своём острове и что произошло с ней после отплытия путников. Навсикая исчезает из поэмы после того, как Одиссей покидает землю феаков.

Ещё меньше сказано о женщинах, которые не принадлежат к царским семьям и не обладают божественной силой. Гомер различает верных и неверных служанок по тому, как они относились к дому Одиссея во время его отсутствия. Но сами служанки не рассказывают, как прожили эти годы и почему некоторые из них сблизились с женихами.

Клитемнестра в «Одиссее» показана прежде всего как противоположность Пенелопе. Пенелопа сохраняет дом отсутствующего мужа, тогда как Клитемнестра участвует в убийстве вернувшегося Агамемнона. Её поступок служит примером супружеского предательства. История принесённой в жертву Ифигении, которая позднее придаст мести Клитемнестры иной смысл, получит полное развитие у афинских трагиков.

Но с мужскими персонажами Гомер нередко поступает точно так же.

О царе Алкиное мы знаем главным образом то, что он принимает Одиссея во дворце и помогает ему вернуться на Итаку. Демодок поёт на пирах у феаков о Троянской войне и вызывает у Одиссея слёзы, но о жизни самого певца почти ничего не сказано. Большинство женихов остаются именами в толпе, хотя они годами жили во дворце и участвовали в борьбе за власть.

Даже о тех мужчинах, которым в поэме отведено больше места, Гомер рассказывает прежде всего в связи с возвращением Одиссея. Одни помогают герою, другие мешают ему, а третьи пытаются занять его место.

Такой выбор объясняется главной темой поэмы. Гомер рассказывает о том, как Одиссей возвращается домой, поэтому подробно останавливается лишь на событиях и судьбах, необходимых для этого рассказа.

О прошлом второстепенного героя поэт говорит тогда, когда без этих сведений трудно понять его поступки. Эвмей вспоминает своё похищение и рабство, потому что слушателю нужно знать, как он оказался на Итаке и почему сохранил преданность дому Одиссея. Биография Алкиноя для понимания его гостеприимства не нужна, а прошлое Демодока ничего не меняет в сцене, где его песня заставляет Одиссея выдать свои чувства.

Во время долгого устного исполнения особенно важно было не терять основную нить рассказа. Подробная история Кирки, Навсикаи или Алкиноя могла быть интересна сама по себе, но надолго увела бы слушателей от дороги на Итаку.

Современный автор вправе рассказать об этих женщинах подробнее. Можно представить Навсикаю спустя много лет после встречи на берегу, дать служанкам возможность объяснить свои поступки или показать гибель Агамемнона глазами Клитемнестры. Точно так же можно написать отдельную историю Алкиноя, Демодока или одного из женихов.

Такой пересказ станет самостоятельным произведением, основанным на гомеровской поэме. Он не докажет, что Гомер плохо написал «Одиссею». За пределами поэмы остаётся множество женских и мужских судеб, потому что Гомер рассказывает не обо всех людях, которых встретил герой, а о его возвращении домой.

Как из Одиссея сделали «токсичного мужа»

Популярная психология обращается с древним эпосом ещё грубее.

Одиссея называют «токсичным мужем», Пенелопе приписывают болезненную зависимость, а поведение Калипсо объясняют страхом перед одиночеством. В поступках героев находят нарциссизм, нарушение личных границ и неспособность завершить отношения.

После такого разбора Одиссей и Пенелопа превращаются в современную семейную пару, которой просто выдали античные одежды.

Подобные слова кажутся убедительными, потому что современный читатель привык ими пользоваться. Однако они мало помогают понять общество, в котором боги вмешиваются в решения людей, гостеприимство считается священной обязанностью, а новый брак Пенелопы определяет судьбу царского дома и наследство Телемаха.

Пенелопа решает не только, сохранились ли её чувства к мужу. От её нового брака зависит, кто получит имущество Одиссея и сможет претендовать на его место. Сам Одиссей возвращается не только к жене. Он возвращает себе дом, землю и положение главы рода.

Психология может помочь при чтении древнего текста, но она не заменяет знания эпохи. Когда всю поэму подгоняют под несколько знакомых определений, поступки героев лишаются исторического смысла, а устройство древнего мира остаётся незамеченным.

Героиням можно добавить экранное время, но их не нужно спасать от Гомера

Современный режиссёр не обязан дословно переносить на экран все двадцать четыре песни «Одиссеи». Он неизбежно сократит часть эпизодов и подробнее покажет то, что важно для его замысла.

Пенелопе можно отвести больше сцен. Клитемнестру можно показать не только через рассказы о гибели Агамемнона. Истории Кирки, Калипсо и Навсикаи тоже можно продолжить за пределами тех эпизодов, в которых они встречаются с Одиссеем.

В этом нет неуважения к Гомеру. Мифы менялись на протяжении всей античности. Поэты и драматурги выбирали разные версии событий, спорили с предшественниками и по-своему изображали известных героев.

Но такая экранизация не исправляет Гомера. Сценарист не находит забытые страницы «Одиссеи», которые древний поэт по недосмотру не написал. Он предлагает современным зрителям собственную версию знакомого сюжета и говорит в ней о том, что занимает людей сегодня.

Желание подробнее показать женщин вполне понятно. Гораздо более спорным будет заявление, будто прежде у этих женщин не было голоса и современное искусство наконец должно его им вернуть.

Афина добивается освобождения Одиссея и помогает ему вернуть Итаку. Калипсо спорит с богами и защищает своё право любить смертного мужчину. Кирка отдаёт распоряжения и сообщает герою сведения, от которых зависит его жизнь. Навсикая сама решает помочь чужеземцу, а Пенелопа не признаёт мужа, пока не получает неопровержимого доказательства.

Эти героини говорят иначе, чем женщины в современном романе или фильме, но Гомер не заставляет их молчать.

Нионго права в том, что поэт редко рассказывает о женщинах отдельно от Одиссея. Однако по числу сцен нельзя судить о значении героини. Древняя поэма создавалась не по правилам современного кино и не обязана им подчиняться.

Гомер не обязан соответствовать нормам современного кинематографа. Перечитывать его можно как угодно, но прежде чем «давать голос» его героиням, стоит услышать тот голос, который у них уже есть.

Солнце скрывается за холмами. Последний свет ещё лежит на стенах микенской крепости, возвышающейся над домами, мастерскими и складами нижнего поселения. Во дворах заканчивают работу, у дверей зажигают светильники, женщины зовут заигравшихся детей домой.

Эрита стоит возле ворот и смотрит на дорогу, спускающуюся между каменными оградами. Ветер шевелит край её длинной юбки, приносит запах дыма и поднимает мелкую пыль. Из дома доносится голос матери, зовущей семью к ужину, но Эрита не отвечает.

Она ждёт Этеокла, ушедшего утром к гавани.

Семнадцать дней назад муж Эриты, Ликон, отплыл к Эгине. Корабль вёз на остров масло, вино и шерстяные ткани, приготовленные в дворцовых мастерских. На обратном пути команда должна была забрать медь и несколько сосудов с краской. Ликон рассчитывал вернуться через двенадцать дней и перед уходом пообещал дочери привезти небольшую расписную чашу.

На пятнадцатый день в гавань вошло другое судно, прибывшее с Эгины. Его кормчий видел корабль Ликона у пристани: мужчины уже закончили погрузку и собирались выйти в море до полудня. Вечером над заливом разразилась буря. К утру ветер стих, однако корабль Ликона в гавани не появился.

Эрита замечает человека в тёмном плаще. По прихрамывающей походке она узнаёт Этеокла.

Рядом с матерью останавливается восьмилетний Никон.

— Он нашёл отца?

Эрита кладёт ладонь сыну на плечо. Этеокл уже увидел их, но не машет рукой и не ускоряет шаг.

Во дворах один за другим закрывают ворота. Последний солнечный свет исчезает со стен крепости, наступает ночь, в которую Эрите предстоит увидеть пропавшего мужа.

Эрита и её семья вымышлены. Мы не знаем, что жители бронзового века думали о сновидениях. Они могли рассказывать увиденное родственникам, искать в нём предупреждение или обращаться за толкованием к людям, связанным со святилищем. Возможно, тревожный сон влиял на решения человека, заставлял его принести дар божеству или отказаться от дороги. Прямых свидетельств об этом не сохранилось.

Попробуем провести одну ночь в доме Эриты. Её сына зовут Никоном, дочь — Талией, а вместе с семьёй живёт мать Эриты, Дамарета. Имена героев встречаются в микенском мире или построены по известным нам греческим образцам.

Наш дальнейший рассказ остаётся реконструкцией. Мы не узнаем, что действительно приснилось женщине, ожидавшей мужа из плавания. Но можем представить одну ночь, проведённую ею в доме под стенами Микен, и попытаться понять, какие мысли могли сопровождать её после пробуждения.

Весть из гавани

Этеокл останавливается перед воротами и снимает запылённый плащ. В гавани он расспросил рыбаков и моряков с двух судов, переждавших бурю у восточного берега. Никто из них не видел корабля Ликона. В небольшой бухте нашли сломанное весло, но определить, с какого оно судна, не удалось.

Эрита спрашивает, не вынесло ли море обломки корпуса или часть груза. Этеокл отвечает, что берег остался пустым.

За ужином Дамарета разливает похлёбку по мискам. Никон почти не прикасается к еде. Пятилетняя Талия спрашивает, не разбилась ли обещанная чаша. Дамарета отвечает внучке, что опытный кормчий сумеет вывести судно из бури, и кладёт перед Эритой хлеб. Мать не произносит ни слова о моряках, которые не возвращаются домой.

Последние дела перед сном

После ужина Эрита убирает миски, накрывает сосуд с водой и складывает веретёна в корзину. Дамарета расстилает на полу циновки и шерстяные покрывала. Отдельной спальни у семьи нет: вечером жилая комната становится местом для сна, а утром в ней снова готовят пищу и работают.

Талия ложится рядом с бабушкой. Никон устраивается возле матери. Эрита поправляет сыну покрывало, проверяет дверной засов и прикрывает золой угли в очаге.

Но ложиться она пока не собирается.

Просьба к Посейдону

Когда дети засыпают, Эрита наливает в небольшую чашу немного вина. Во дворе женщина выливает вино у порога и просит Посейдона привести корабль Ликона к берегу.

Точных слов такой молитвы мы не знаем. Однако имя Посейдона встречается уже в табличках линейного письма Б. Особенно важное место этот бог занимал в Пилосе, где ему предназначались значительные подношения. Считать Посейдона главным богом всего микенского мира нельзя, но в Пилосе его положение, вероятно, было исключительным.

Микенцы могли связывать власть Посейдона не только с морем, но и с землёй и её колебаниями. Эрита обращается не к знакомой нам статуе с трезубцем, а к могущественному богу, способному удержать корабль, успокоить воду или потревожить землю под домом.

Вода у порога

Ночью Эрита слышит три удара в деревянную дверь.

Она встаёт, отодвигает засов и видит Ликона. Муж стоит за порогом в мокрой одежде. В правой руке он держит расписную чашу, обещанную Талии, а в левой сжимает оборванный канат. За спиной Ликона нет ни двора, ни соседних домов: тёмная вода подходит к самым воротам.

— Талия ждёт тебя, — говорит Эрита.

Ликон протягивает жене чашу. Вместо вина в сосуде плещется солёная вода. По расписному боку проходит трещина, но чаша не распадается. Затем земля под домом содрогается. Ликон выпускает канат, и вода уносит его в темноту. Эрита удерживает только чашу.

За Ликоном стоит высокий мужчина. Тень закрывает лицо незнакомца. В правой руке мужчина держит длинный деревянный посох.

Незнакомец ударяет посохом по земле. Пол под ногами Эриты содрогается. С потолка падают комья сухой глины, дверь вырывается из её рук, а вода отступает, увлекая Ликона. Эрита успевает схватить конец каната, но мокрая верёвка выскальзывает из ладоней.

До рассвета

Эрита просыпается возле детей. Дверь закрыта, пол сухой. Женщина касается засова, затем будит мать и рассказывает о Ликоне, чаше и содрогнувшемся доме.

Дамарета спрашивает, вошёл ли Ликон внутрь. Услышав, что зять остался за порогом, она долго молчит. Ни одна из женщин не знает, обещает ли такой сон возвращение или предупреждает о гибели.

Современный человек легко объяснил бы увиденное тревогой Эриты. В нём соединились буря, пропавший корабль, обещанная дочери чаша и вечерняя молитва. Жительница бронзового века могла рассуждать иначе. Она могла решить, что Посейдон ответил на просьбу, что Ликон явился к ней сам или что ночное видение пыталось её обмануть.

Позднейшие греческие поэмы сохранили похожее отношение к сновидениям. В «Илиаде» Зевс посылает Агамемнону обманный Сон, принявший облик знакомого человека. В «Одиссее» Пенелопа говорит о правдивых и ложных снах. Эти тексты появились через несколько столетий после гибели микенских дворцов, поэтому не описывают верования XIII века до нашей эры. Но они показывают, что сон мог восприниматься как послание, истинность которого ещё предстояло установить.

На рассвете Этеокл снова отправляется к гавани. Эрита остаётся у ворот и смотрит на дорогу. Теперь она ждёт не только известий о корабле, но и ответа на вопрос, который оставил ей ночной сон.