ebreslav

Заметки бывшего профессора, который всё ещё не верит, что это сработало

Когда мне впервые сказали, что я буду преподавать в замке, я подумал: "Ну да, конечно. И лекции мы будем читать при свечах, а студенты будут носить доспехи".

Это был 1946 год. Голландия только начала отходить от войны. Мы сидели в пустом, холодном здании, где дуло из каждой щели, и обсуждали, как будем учить молодых людей управлять бизнесом. Я смотрел на стены, которые помнили французские пушки, на пустые залы, где когда-то звучала музыка, и думал: "Это безумие. Мы не выдержим и года".

Меня зовут Хендрик ван дер Мёлен. Я был первым профессором Ньенроде. И до сих пор не уверен, что мы сделали всё правильно. Но, чёрт возьми, это было интересно.

Немного истории, без которой не обойтись

Замок построили в 1275 году. Рыцари, епископы, все ради войны. В 1481-м его сожгли горожане — у них были свои счёты с владельцами. В 1672-м взорвали французы — они вообще не церемонились. Потом его восстанавливали купцы, перестраивали, снова продавали. В 1930-м какой-то арт-дилер купил его, чтобы устраивать там выставки. Ну, а в войну замок пустовал.

Когда мы приехали, внутри пахло плесенью и сыростью. Учредители (KLM, Shell, Unilever — серьёзные ребята) сказали: "Мы хотим, чтобы студенты здесь жили". Я спросил: "Где? В подвале?" Но они не шутили.

Студенты и камин

Первое время мы жили как в общежитии. Студенты — в замке, профессора там же. Общий стол, один камин на всех, никакого отопления. По утрам я спускался вниз и видел, как будущие топ-менеджеры пытаются сварить кофе на камине. Кто-то всегда проливал воду, кто-то сжигал кастрюлю. Я сидел в углу и думал: "И этим людям доверят компании?"

Но они учились. И, как ни странно, учились быстро. Расслабляться было некогда, да и место не располагало. Если ты не сделал домашнее задание, это видели все. Если ты опаздывал — ты не мог незаметно войти в аудиторию, потому что весь путь от двери до стула был как дефиле. Студенты ненавидели это, но привыкли. И, кажется, это пошло им на пользу.

О бунтах и подъёмных мостах

Не думайте, что всё было гладко. В 1991 году студенты, например, подняли подъёмные мосты. Не в шутку, не для фото — они захватили замок. Министерство образования хотело сократить их программу, и они ответили: "Тогда мы никого не впустим".

Оборонялись с помощью надувных лодок и водных велосипедов. В переговорной играли в "Монополию". Это был, чёрт возьми, великолепный абсурд. Средневековый замок осаждают сами студенты! А министр сидит снаружи и не знает, что делать.

Я тогда подумал: "Они поняли главное. В бизнесе тоже иногда надо поднимать мосты". Мы не наказали их. Точнее, наказали формально. Они доказали, что умеют договариваться. А это — половина нашего курса.

О женщинах и душевых

До 1972 года в замке учились только мужчины. Потом пришли женщины. Я помню, как мы обсуждали это на факультетском совете. Кто-то сказал: "Это будет катастрофа". Кто-то возразил: "Это будет весело". Наивные.

Первая группа девушек быстро поняла, что замок не приспособлен к совместному проживанию. Одна душевая на всех. Студентка Йоннеке рассказывала, как они договорились с парнями: если шторка задвинута — не входить. По вечерам после спорта начиналась настоящая битва за душ.

Но они справились. Как и с пастором, который давал им советы "как вести себя девушкам в университете" (не пейте слишком много, вокруг столько мужчин, "может выйти из-под контроля"). К счастью, говорит она, парни были вежливыми. Все ходили в пиджаках и предлагали прикурить.

Я видел, как менялась атмосфера. Замок стал мягче. Или, может быть, нам просто показалось.

Про концерты и организаторов

Сейчас студенты устраивают в замке концерты. Неофициальные, конечно. В Оружейном зале. Первокурсник по имени Виллем взял на себя организацию "Nyenrode's got talent". Он никогда не делал ничего подобного. Но в Ньенроде это часть образования. Лидерство на практике. Он собрал артистов, составил программу, вёл концерт.

"Я никогда не думал, что смогу это сделать", — сказал он мне потом.

Я ответил: "Привыкай. В бизнесе будет то же самое. Только без замка и зрителей в средневековых костюмах".

Он засмеялся. Я тоже.

Что я понял за сорок лет

Знаете, я думал, что замок — это такие стены. Ошибался; он давит. Он напоминает тебе о времени, о том, что всё проходит. Но он же и помогает. Потому что, когда ты сидишь в зале, который когда-то взрывали французы, твои проблемы кажутся мелочью.

Ньенроде не стал музеем. Там учатся, там спорят, там поднимают мосты и играют в "Монополию". Там кто-то впервые выступает перед публикой, кто-то учится договариваться о душевых, кто-то просто живёт.

И знаете, что самое странное? Рыцарский девиз на воротах — "Cedo Nulli", "Не уступаю никому" — оказался правдой.

Замок не уступил. Он выжил. И, кажется, будет жить дальше. Даже если фундамент проседает и по утрам пахнет сыростью.

Но это уже, к сожалению, не моя проблема. Я на пенсии. Студенты поднимают мосты с моими учениками.

Все началось 3 мая 1385 года в Ферраре. Горожане, доведённые до отчаяния высокими налогами и разрушительным наводнением, собираются у дворца Никколо II д'Эсте и требуют крови. Толпа не успокаивается, даже когда сам синьор выходит к ним. К вечеру становится ясно: власть династии под угрозой. Томазо да Тортоне, старший советник семьи д'Эсте, получает право на последнее причастие — и его отдают на растерзание толпе.

Так началась история одного из самых необычных замков Италии. Не от врагов, не от соседей, а от собственных подданных выстроил Никколо II свою неприступную крепость.

Но обо всём по порядку.

Кровавое воскресенье 1385 года

Восстание 3 мая стало для Никколо II д'Эсте шоком. Его семья правила Феррарой с 1264 года, когда Оббиццо II д'Эсте провозгласил себя синьором города. За более чем столетие Эсте превратили маленький феррарский двор в один из самых блистательных в Италии. Но налоги, наводнения и неурожаи стёрли в сознании горожан все культурные достижения.

Толпа требовала объяснений именно у Томазо да Тортоне — и получила его. Буквально. Горожане разорвали чиновника практически на части, и лишь после этого волнения утихли.

Никколо II сделал выводы.

29 сентября 1385 года, в день святого Михаила, заложили первый камень нового замка. Назвали его, естественно, в честь архангела — покровителя воинства.

Как учёный строил крепость

Проект поручили Бартолино да Новара — архитектору и инженеру, который, как водится, был человеком практическим и знал своё дело. Он использовал уже существовавшую башню (Торре дей Леони), которая с XII века служила частью городских укреплений.

Рядом с ней Бартолино возвёл три новых — и соединил их высокими стенами (куртинами).

Замок был суров: толстые кирпичные стены, бойницы для пушек, зубчатые парапеты. Никакой красоты — только сила. Соединили новую крепость со старым дворцом д'Эсте деревянным крытым мостом (позже его перестроили в камне) — чтобы синьор в любой момент мог перебежать в безопасное место.

Впрочем, репрессии продолжились: всех лидеров восстания казнили. Замок стал не только щитом, но и символом власти — напоминанием о том, кто здесь главный.

Рождение европейского двора

Когда народ успокоился, а угроза бунтов сошла на нет, замок начал менять своё лицо. С ростом города и переносом стен на новую линию обороны его военная функция ослабла, и д'Эсте активно принялись обустраивать его как резиденцию.

Здесь, в Ферраре, впервые в Европе сложился тот тип придворной жизни, который позже скопируют французские короли и немецкие герцоги. Павел Муратов в «Образах Италии» писал:

«Маленький феррарский двор был первым и старейшим двором в Италии. Французские короли из своих походов в Ломбардию унесли тот пример, который давала им Феррара и из которого впоследствии выросли дворы Людовиков. Уже в конце XV века у д'Эсте были придворные поэты и художники, были придворные театры, были загородные замки; феррарский дворец Скифанойя уже предсказывал будущие "Сан-Суси". … Феррара стала первым городом в Европе, существовавшим от двора и для двора».

Именно при Эрколе I (1471–1505) началась знаменитая Эркулева пристройка — масштабное расширение города по проекту архитектора Бьяджо Россетти, превратившее Феррару в первый «современный» город Европы, как назвал её историк Якоб Буркхардт.

Но замок всё ещё был старым и грубым. Его превращение в подлинный ренессансный дворец произошло при Эрколе II д'Эсте (1534–1559), который поручил эту работу Джироламо да Карпи — архитектору, художнику и декоратору. Именно Джироламо создал тот облик, который мы видим сегодня: исчезли боевые зубцы, вместо них появились элегантные истрийские каменные балюстрады, башни увенчались лоджиями и террасами. Замок превратился в «архитектурную сказку на стыке дворца и крепости».

Борджиа, поэты и 53 года заключения

За стенами замка кипела жизнь. Эсте покровительствовали искусствам: при их дворе работал Лудовико Ариосто, автор бессмертного «Неистового Роланда»; при герцоге Альфонсо I (1505–1534), страстном любителе пушек и искусств, замок обзавёлся знаменитым Кабинетом (Студиоло) — коллекцией живописи, которая позже перекочевала в Модену.

Вторая жена Альфонсо I — не кто иная, как Лукреция Борджиа, дочь папы Александра VI. Она привнесла в феррарский двор изысканность римской куртуазности и стала хозяйкой замка, задававшей тон . При ней замок расцвёл, а Феррара стала одним из самых блестящих дворов Европы.

Но у каждой медали есть тёмная сторона. Подземелья замка — одни из самых знаменитых тюрем Италии. Здесь провёл 53 года в заключении Джулио д'Эсте, единокровный брат герцога Альфонсо I. Он участвовал в заговоре против брата, и его «наградили» пожизненным сроком. 53 года в каменном мешке — но он выжил, и в глубокой старости его выпустили.

Ещё одна трагическая история — Уго д'Эсте и Паризина, мачеха и пасынок, казнённые за любовную связь по приказу маркиза Никколо III. Их имена до сих пор звучат в стенах замка.

Паризина Малатеста была юной женой правителя Феррары Никколо III д’Эсте. Уго — старший незаконнорожденный сын Никколо от его любовницы. Паризина и Уго были ровесниками, им обоим было около 19–20 лет.

Между мачехой и пасынком вспыхнула страсть. Чтобы скрыть связь, Паризина отправилась навестить родных в Равенну, а супруг приказал Уго сопровождать её. Вернувшись в Феррару, влюбленные продолжали встречаться, но Никколо III узнал об их измене от слуг и лично подтвердил свои подозрения.

Уго был обезглавлен 21 мая 1425 года, а несколькими часами позже ту же участь разделила и Паризина.

Эту мрачную страницу истории обессмертил лорд Байрон в своей поэме «Паризина». А композитор Гаэтано Доницетти создал по её мотивам одноименную оперу, которая была с триумфом поставлена на сцене миланского театра Ла Скала.

Упадок: папы, кардиналы и пустые залы

В 1597 году умер Альфонсо II, не оставив прямого наследника. Папа Климент VIII воспользовался моментом и аннексировал Феррару, а семья д'Эсте была вынуждена перебраться в Модену.

Замок перешёл к Папской области. Два с половиной столетия здесь жили кардиналы-легаты — папские наместники, сменявшиеся каждые четыре года. Они не занимались масштабным строительством, но поддерживали здание в порядке: например, после бури 1740 года восстановили обрушившуюся стену «Апельсинового сада».

Однако главное, что произошло в этот период, — вывоз сокровищ. Д'Эсте забрали с собой почти всё: картины, скульптуры, мебель, гобелены. Сегодня они — гордость музеев Модены и Рима, а пустые залы замка напоминают о былом величии.

XX век: бомбёжки и возрождение

В 1860 году Феррара вошла в состав объединённой Италии. В 1874 году замок выкупила префектура провинции за 70 000 лир, и он стал административным центром.

В 1944 году, во время Второй мировой войны, замок пережил страшную бомбардировку. 5 июня 1944 года англо-американская авиация сбросила на Феррару около тысячи бомб . Одна из них разрушила северный равелин замка (входной бастион с подъёмным мостом), были разрушены и многие внутренние помещения. После войны равелин восстановили, но уже в упрощённом виде.

Долгое время замок оставался в запустении. Лишь в конце XX века началось настоящее возрождение. В 1999 году стартовал проект «Замок для города» (Il Castello per la Città) — масштабная реставрация, которая вернула зданию былое величие. В 2002 году президент Италии Карло Адзельо Чампи открыл здесь первую выставку, а в 2004-м председатель Еврокомиссии Романо Проди — постоянную экспозицию «Эсте в Ферраре» . В 2006 году после реставрации открылся личный кабинет Альфонсо I д'Эсте. А в 2007 году было объявлено, что в замке разместится один из выставочных центров Государственного Эрмитажа.

Что там сейчас: гид для путешественника

Сегодня замок Эстенсе — главная достопримечательность Феррары. Что вас ждёт:

Четыре башни и ров. Вы всё ещё можете увидеть воду, когда-то защищавшую синьора. Иногда по рву даже пускают лодки.

Крытый переход (Via Coperta)

Залы на втором этаже

Здесь восстановлены интерьеры эпохи д'Эсте — насколько это возможно после вывоза подлинной мебели. Часто проходят временные выставки.

Подземелья и тюрьмы

Террасы на башнях

В 2025–2026 годах в замке проходит ретроспектива художника Джанфранко Гоберти — это хороший повод совместить историю с современным искусством .

Вместо послесловия

Замок Эстенсе — иллюстрация того, как страх порождает красоту. Построенный из-за боязни бунта, он стал символом одного из самых блестящих дворов Ренессанса. Его стены видели и кровь Томазо да Тортоне, и пиры Лукреции Борджиа, и 53 года затворничества Джулио, и папских кардиналов, и бомбы Второй мировой. Сегодня он живёт новой жизнью — как музей, выставочная площадка и напоминание о том, что Феррара когда-то была столицей европейской культуры.

А ещё — о том, что даже самая грозная крепость рано или поздно открывает ворота. И внутри может оказаться не тюрьма, а дворец.

Вы поднимаетесь по извилистой дороге к вершине холма, и перед вами вырастает монументальное здание с пятью мощными круглыми башнями. Вокруг — озеро Браччано, синее и гладкое, как зеркало. Вдалеке — Рим, но кажется, что вы попали в другую эпоху.

Здесь не просто можно ходить по залам, где до вас ходили папы римские и французские короли. Здесь можно прикоснуться к истории, которая длится до сих пор — замок действующий и очень популярный, в том числе у голливудских звёзд.

Но обо всём по порядку.

Как строился замок и кто его строил

До XV века на этом месте стояла небольшая крепость семьи Ди Вико, но в 1470 году Наполеоне Орсини (да, этот аристократ действительно носил такое имя) решил: «Пора строить что-то серьёзное». Фундаментом стала старая рокка XIII века, а проект явно не обошёлся без советов папских мастеров — брат Наполеоне, кардинал Латино Орсини, был камерленго при папе Сиксте IV как раз в те годы, когда одновременно строились Сикстинская капелла и замок Браччано.

Камерленго — это кардинал, возглавляющий Апостольскую палату (Camera apostolica), т.е. адм. службу Римской курии, в ведении которой находятся имущество и финансы Папского престола. Большой человек!

Строительство завершил сын Наполеоне, Джентиль Вирджинио Орсини, в 1485 году. Кстати, архитектор Франческо ди Джорджо Мартини, известный теоретик военного зодчества, тоже внёс свою лепту — он гостил у Орсини в 1490 году и помогал укреплять замок.

Но замок сразу задумывался не только как крепость, но и как дворец. Современные исследователи называют его «совершенным сочетанием военной и гражданской архитектуры».

Владельцы: Орсини, Одескальки и один неприятный эпизод с семьей Торлония

Орсини владели замком почти 200 лет. Это была одна из самых влиятельных семей Рима — папы, кардиналы, военачальники, соперники Колонна. Замок видел и взлёты, и падения.

В 1696 году последний герцог Орсини, Флавио, «попал в финансовые неприятности» (дипломатичное выражение для «просадил всё состояние») и выставил замок на продажу. Покупателем стал Ливио Одескальки, представитель семьи, которая совсем недавно дала миру папу Иннокентия XI. Одескальки приобрели замок по сходной цене — наверное, в то время тоже знали толк в выгодных покупках недвижимости.

Кстати, между 1803 и 1848 годами замок ненадолго перешёл к семье Торлония. Они, мягко говоря, не отнеслись к наследию с пиететом: замуровали лоджии во внутреннем дворе, перестроили кое-что без особого вкуса.

К счастью, в 1848 году Одескальки воспользовались правом выкупа и вернули собственность, а с 1890 года начали масштабную реставрацию, вернув замку былое величие.

Главные залы: от древних римлян до игральных карт

Замок открыт для публики с 1952 года, когда князь Ливио IV Одескальки решил, что такая красота не должна пылиться за закрытыми дверями. И это не просто «посмотреть на старые стулья». Каждый зал — отдельная история.

Зал Цезарей

Самая большая комната северного крыла. Вдоль стен выстроились мраморные бюсты римских императоров XVII века.

Интересно, что изначально здесь был двойной потолок, но его опустили в XIX веке, чтобы сделать второй этаж.

Папский зал

Северная башня. В 1481 году здесь ночевал папа Сикст IV, спасаясь от чумы в Риме.

Зал Наук, он же Зал Тароччи

На фризе изображены… игральные карты! Точнее, аллегорические фигуры из серии «Тароччи дель Мантенья» — планеты, музы, свободные искусства.

Почему в замке аристократов — карты? Принц Бальдассаре Одескальки в конце XIX века восстановил этот фриз, и до сих пор учёные спорят: это «научная программа» или просто модная игра?

Зал Орсини-Медичи

Когда Паоло Джордано Орсини женился на Изабелле Медичи в 1560 году, замок превратили в настоящий ренессансный дворец. Братья Цуккари расписали несколько залов сценами из жизни Александра Македонского, чтобы провести параллель с женихом, и мифами об Эросе и Психее, чтобы прославить невесту.

Зал Женщин

Там же хранится коллекция итальянской майолики XV–XVIII веков — одна из лучших в замке.

Античная кухня

Представьте четыре гигантских камина, где жарили туши для сотен гостей. До сих пор сохранились медные котлы с инвентарными номерами и клеймом семьи Одескальки.

Кто тут только не гостил!

Если стены могли бы говорить, они бы рассказали о:

• Папе Сиксте IV, сбежавшем от чумы в 1481 году.

• Короле Франции Карле VIII, который в 1494 году остановился здесь во время итальянского похода — вопреки воле папы Александра VI Борджиа (Орсини любили играть против пап).

• Королеве Швеции Кристине — её портрет висит в одной из комнат.

• Короле Умберто I, который ночевал здесь в 1900 году — его комната до сих пор носит имя короля.

И это только официальные визиты.

Изабелла Медичи: свадьба-политика и трагический финал

История замка Орсини — это ещё и история женщин. Самые яркие страницы связаны с Изабеллой Медичи, дочерью Козимо I Медичи, герцога Тосканского.

Это был союз двух могущественных семейств, скреплённый политическими интересами. Братья Цуккари расписали залы в честь этого брака, а потолки украсили гербами Медичи и Орсини. Казалось бы, счастливая история…

Но Изабелла была убита своим мужем по подозрению в неверности. Официальная версия — «умерла от болезни». Правда осталась неизвестной, а сюжет изобилует такими захватывающими поворотами, что я, пожалуй, изложу его в отдельном посте.

Голливуд у ворот: свадьбы, фильмы и секреты сада

Замок сегодня — это не только музей. Это одна из самых престижных площадок для свадеб в Италии. В 2006 году здесь сочеталась браком Том Круз и Кэти Холмс.

В 2009-м — актёр Джордж Клуни (правда, не с первой женой, но сам факт!). В 2022 году здесь снова гремела свадьба — теперь уже модель и телеведущая.

Замок фигурирует в итальянских и международных фильмах — от исторических драм до эпизодических ролей в сериалах. На его территорию можно попасть, но лучше бронировать заранее.

Висячий сад на крыше — отдельная поэма. Оттуда открывается вид на озеро Браччано (как раз на последнем фото со свадьбой выше).

В XVI веке это был классический итальянский сад с фонтанами, а сегодня его украшают кедры, посаженные ещё при Паоло Джордано. На скалах у подножия стен можно разглядеть сцены охоты, вырезанные в камне — наследие тех же времён.

Вместо послесловия

Замок Орсини-Одескальки — это хрестоматийный пример того, как средневековая крепость превращается в ренессансный дворец, а потом — в музей и свадебную сцену для мировых звёзд. Здесь есть всё: политические интриги, семейные драмы, папы и короли, красота и кровь, искусство Цуккари и запах старых кухонь.

Если вы когда-нибудь окажетесь в Риме и устанете от толп туристов в центре — сядьте на поезд. Через час вы будете стоять на башне, смотреть на голубое озеро и думать: «А ведь когда-то здесь было сердце одного из самых могущественных родов Италии».

И, возможно, услышите, как ветер шепчет истории полутысячелетней давности.

P.S. Как вы поняли, история замка исключительно богата, все не перескажешь. Пока можно посмотреть фотографии посетителей, почитать описания залов замка и поискать другие материалы, коих в Интернете великое множество.

Замок Маркессак — это не просто старинная крепость в Дордони, а драматичная история о том, как суровое классическое сооружение конца XVII века превратилось, по сути, в придаток одного из самых романтичных садов Франции.

Суровый, внушительный замок с изумительной известняковой крышей весом 500 тонн возвышается на 130 метров над рекой Дордонь и скрывает в своей истории повороты, от которых захватывает дух: от тайного приема будущего папы до тридцатилетнего творения судьи-романтика, забывшего профессию ради топиарного искусства.

Топиарное искусство (топиарий) — это древнее садово-парковое мастерство фигурной стрижки деревьев и кустарников. Оно включает создание геометрических фигур, архитектурных форм и скульптур животных, а также современные каркасные конструкции из искусственной травы.

История: от советника Людовика XIV до судьи-поэта

История усадьбы начинается в 1692 году, когда Бертран Верне де Маркессак — советник короля Людовика XIV в Сарлате — приобрёл это место и построил классический замок строгих форм. Именно ему приписывают создание первых регулярных террас вокруг жилища в конце XVII века, хотя достоверных сведений о том парке не осталось. О его садовнике известно лишь одно: он был учеником Андре Ленотра — легендарного ландшафтного архитектора Версаля и замка Во-ле-Виконт.

Но если Бертран де Маркессак остался в истории лишь как первый владелец, то его наследник Жюльен де Серваль (Julien de Cerval) стал настоящим героем сюжета. В 1861 году он унаследовал замок, и оказалось, что юридическое образование и строгая должность судьи не мешают ему быть тонким романтиком.

Архитектура замка: бельведер с тяжёлой крышей

В своей нынешней форме замок Маркессак — это дворец наслаждений (demeure d'agrément) конца XVIII века, построенный на рубеже Великой Французской революции на месте более старой резиденции.

На крыше расположена смотровая площадка — бельведер Дордони, откуда открывается потрясающий вид на сад и прилегающие долины с живописными деревнями: Домм, Кастельно, Бейнак, Файрак, Ла-Рок-Жака.

Исторические личности: секретный прием будущего папы

Самый удивительный сюжетный поворот, относящийся к самому замку (не только к саду), — владелец усадьбы Маркессак имел честь принимать в своём замке будущего папу римского Пия X. В садах до сих пор можно видеть место, где кардинал любил поразмышлять о Горнем мире — этот тихий старинный уголок сохранён в парке.

Пий X (род. 1835, папа в 1903–1914) был известным ревнителем канонической морали, и его дружба с де Сервалем — не случайность. Жюльен де Серваль участвовал в военных действиях в поддержку итальянских католиков в 1849 для защиты Папских государств, что объясняет его близость с будущим папой.

Архитекторы и создатели: от Ленотра до итальянского романтика

Де Серваль был влюблён в Италию, где жил в юности. Высаженные им кипарисы, каменные сосны из Италии, заросли неаполитанского цикламена, буйно цветущего всю осень, земляничные деревья, вечнозелёные дубы и монпельеские клены — всё это признаки его «итальянской» страсти.

Интересные факты: от 500-тонной крыши до павлинов

Сад включён в национальный список «Выдающихся садов Франции» (Jardin remarquable) и охраняется Министерством культуры.

Восстановление: три года, которые вернули вечнозелёную сказку

Во второй половине XX века имения стали редко посещаемыми, и сад пришёл в запустение. После Второй мировой войны владельцы уже не имели средств на содержание столетних сооружений.

В 1996 году новый владелец Клебер Россиллон (также управлявший соседним замком Кастельно) взял на себя управление замком и восстановлением сада. На полное восстановление парка ушло 3 года, работы шли активно, и уже в 1997 году сад был открыт для всеобщего посещения. В 1997 году сады Маркессак включены в список лучших садов Франции.

Россиллон добавил новые элементы в романтическом духе XIX века: извилистые аллеи из сантолины (цитварной полыни) и розмарина с ароматами Средиземноморья, небольшой каскадный ручей-водопад.

Замок vs сад — кто главнее?

Удивительный парадокс: первый владелец Бертран де Маркессак построил замок, но вряд ли бы кто-то сейчас о нём помнил, если бы не парк. Садовник XVII века известен лишь как «ученик Ленотра». Зато история сохранила имя человека, который в середине XIX века унаследовал замок и вложил душу в обустройство парка — Жюльена де Серваля.

Здесь есть ещё один поворот: де Серваль был поэтом. Он писал стихи, поэтому в саду много душистых розариев, уютных беседок и уединённых хижин, способствующих поэтическому вдохновению. Топиарий сада — это не просто ландшафтное искусство, а гимн рукотворной красоте, написанный поэтом-судьей, который забыл профессию ради создания изумрудного шедевра.

Заключение

Замок Маркессак — это суровый бельведер с 500-тонной крышей, который стал обрамлением для вечнозелёной сказки. История этого места — от советника Людовика XIV до судьи-поэта, который принял будущего папу, до реставратора, вернувшего саду жизнь после забвения — полна поворотов, которые касаются не только сада, но и самого замка: его архитектуры, его хозяев, его тайных встреч.

Вот здесь находится почти 3 тысячи фотографий, которые загрузили восхищенные посетители замка и парка. Советую пройти и полюбоваться тем, что никак не могло поместиться в небольшую заметку!

P.S. И да, этому саду посвящен парфюм Treasures de France Marqueyssac — изысканный цветочно-фруктовый аромат для женщин, созданный французским нишевым брендом 12 Parfumeurs Francais в 2016 году.

• Верхние ноты: Яблоко и Клубника.

• Ноты сердца: Белая фрезия, Роза и Жасмин.

• Базовые ноты: Амбра, Сандал, Белый мускус и Малина.

Аромат задуман как воспоминание о прогулке по тенистым аллеям, бельведерам и долинам каскадных водопадов исторического поместья.

Добрый день, коллеги. Я понимаю, что у вас есть свои пристрастия и свои стереотипы — в Чехии вы ищете средневековые чудеса, в Германии — романтику, в Швейцарии — чаще всего виды на Альпы с террасы отеля. Поэтому когда говорят «замок под Берном», многие думают: «Очередной музей с рыцарскими доспехами». В случае с Бургдорфом это, простите, поверхностно. Вы не поверите, но из этого замка вам захочется привезти не фотографию башни, а… золотой песок, этнографический артефакт из Океании и историю о том, как Песталоцци бил своих учеников.

Это единственное место, где королевская резиденция средневековья не притворяется дворцом, а честно показывает вам свою «начинку» от драконов и золота до педагогической утопии и административной тюрьмы.

Легенда о драконе и человек, который её описал

Замок Бургдорф (Schloss Burgdorf) — это замок династии Церингенов, сохранившийся лучше всего, и этот факт делает его памятником национального значения. Но для нас с вами важнее другое: с ним связана легенда, которую обработал Иеремия Готхельф — классик швейцарской литературы, человек невероятно популярный, но у нас почти неизвестный. Легенда гласит, что в скале у подножия замка жил ужасный дракон. В 712 году братья Синтрам и Бертран убили чудовище и построили на скале крепость. Конечно, это красивая сказка, но сам факт, что Готхельф счёл её достойной стихов, говорит о многом: замок впитал в себя не только историю, но и мифологию этих мест.

Красный королевский дворец на Эмме

Настоящая история начинается около 1200 года. Последний герцог Церинген, Бертольд V, решил укрепить свою власть и основал целый ряд городов, включая Бургдорф. В рамках этого плана замок был полностью перестроен в том виде, в котором мы его видим сейчас: жилая башня (палас), мощный донжон (бергфрид) и зал для приёмов.

Самое любопытное: замок построили из кирпича — материала, совершенно нехарактерного для региона в то время. Он был красным и выглядел настолько внушительно, что напоминал королевскую резиденцию. Бургдорф должен был стать центром церингенской Бургундии.

Война из-за долгов и переход к Берну

В 1218 году, после смерти Бертольда V, замок перешёл к графам Кибург и служил их резиденцией. Но Кибурги оказались слишком расточительными хозяевами. Долги росли, и в 1382 году граф Рудольф II, пытаясь поправить финансовое положение, напал на Золотурн. Это была роковая ошибка: Берн воспринял нападение на союзный город как подходящий повод избавиться от соседа. Войско Берна и Золотурна безуспешно осаждало Бургдорф 45 дней, но результат тем не менее был достигнут: 5 апреля 1384 года Кибурги продали Бургдорф и Тун Берну за 37 800 гульденов. Так аристократическая резиденция превратилась в административный центр Берна.

В замке появился так называемый «Путь бедных грешников» (Armsünderweg) — тропа, по которой приговорённых вели от тюремной камеры к месту казни на соседнем холме.

Песталоцци: великий педагог и спорный персонаж

В 1798 году, после французского вторжения и падения Старой Конфедерации, замок опустел. И на четыре года (1800–1804) он стал домом для одного из самых противоречивых людей в истории швейцарского образования — Иоганна Генриха Песталоцци.

Песталоцци принимал в Бургдорфе богатых гостей со всей Европы и писал свои главные труды, включая знаменитую книгу «Как Гертруда учит своих детей». Для местных трактирщиков Песталоцци был благословением — он привлекал состоятельных посетителей. Но его педагогические методы, мягко говоря, не были идиллическими. По свидетельствам, он бил детей, а его собственная «методика» оставалась настолько туманной, что он сам не мог её систематизировать. Так что концепция «головы-сердца-рук», которую он пропагандировал, имела довольно суровую практическую реализацию.

Три музея, или Как замок стал «комнатой чудес»

История началась ещё в 1886 году, когда группа граждан основала «Общество Рыцарского зала» (Rittersaalverein). Зачем? Чтобы кантон Берн не превратил Рыцарский зал и часовню в тюремные камеры.

Так, шаг за шагом, в замке начала собираться историческая коллекция: предметы быта, документы, ремёсла, артефакты, связанные с известными личностями — семьёй пушечных литейщиков Мариц, педагогом Песталоцци, писателем Готхельфом. Кстати, коллекция до сих пор пополняется через пожертвования и покупки.

Вторая коллекция — этнографическая — появилась благодаря трагедии и одержимости одного человека. Генрих Шифман (1872–1904), выходец из семьи сырных экспортёров, страдал туберкулёзом. Он проводил жизнь в путешествиях по всему миру и скупал этнографические предметы — буквально коллекционировал мир, потому что не мог оставаться на месте. В 1904 году он умер, завещав 500 предметов гимназии своего родного Бургдорфа.

Через пять лет коллекцию открыли для публики. Сегодня там уже более 7000 экспонатов из Азии, Африки, Америки и Океании.

А в 2001 году музей переехал в замок — и теперь соседствует с рыцарскими доспехами, что создаёт забавный выбор — смотреть на местный быт или на ритуальные маски с другого континента.

Ну и третья — Золотая палата (Goldkammer). Открылась в 2000 году по инициативе Вернера Лютхи как единственный в Швейцарии музей золота. И что вы думаете? Золото из реки Эмме, которая протекает рядом с замком, в 97% случаев оказывается чище, чем золото из Эльдорадо в Западной Америке. Ирония, да? В этом регионе веками мыли золото как побочный промысел — и оказалось, что местное золото качественнее южноамериканского.

А теперь — самое интересное. В 2020 году, после того как из замка уехали суд, тюрьма и администрация, все три коллекции объединили в новое музейное пространство. Это уже не три отдельных музея, а «Вундеркамера» — комната чудес, где история региона, этнографические редкости и золотые самородки показывают в контексте друг друга. И как будто этого мало: там есть интерактивные станции, где можно что-то потрогать или разгадать загадку, а не просто смотреть на витрины. И даже проводят видеотуры с участием местных жителей, которые рассказывают личные истории о представленных предметах.

P.S. Если вы устали от скучных музейных экспозиций, просто поднимитесь на башню. Вид на город, реку Эмме и Альпы — лучшее лекарство от профессионального выгорания. И не верьте туристическим буклетам, которые пишут о Бургдорфе как о «ещё одном замке». Этот замок пережил и драконов, и Песталоцци, и золотую лихорадку. Он никак не может быть «ещё одним».

Как польские магнаты, французский король и белая дама создали самый романтичный замок Великопольши

Представьте: вы граф, хозяин замка, и вам сообщают, что на обед собирается заехать король. Не какой-нибудь, а Генрих Валуа — первый избранный монарх Речи Посполитой, который только что сбежал из Франции после Варфоломеевской ночи, весь в кружевах и с серьгой в ухе. Это вам не обычный приём. Такой визит — повод выложиться по полной. И когда в 1574 году Генрих Валуа, спешивший в Краков на коронацию, остановился в Курнике, хозяин замка, Анджей Гурка, устроил праздник, о котором потом ходили легенды.

От крепости на сваях до королевского приёма

Началась история Курника, как водится, весьма практично. В конце XIV века епископ Михал из Кутны заложил на болотистом островке деревянно-земляное укрепление. А в 1426 году его наследник, Михал Гурка, решил строить основательно: подписал контракт с о своим тезкой плотником Михалом и возвёл кирпичную крепость на дубовых сваях, с двумя крыльями, башней и подъёмным мостом. Замок был не для красоты, а для защиты от соседей.

Настоящий блеск пришёл с последующими Гурками. В XVI веке семья Гурков стала самой влиятельной в Великопольше — их называли «королевскими» магнатами. Анджей Гурка, владелец Курника, был лидером протестантов в регионе, хитрым политиком и отличным хозяином. Он прекрасно понимал значение сообщения, с которого началась эта заметка: король на пороге — надо блеснуть.

Когда 28 января 1574 года Генрих Валуа въезжал в Познань, город устроил ему настоящий спектакль: новые мостовые, отреставрированные ворота, даже дом терпимости починили — мало ли, французская свита не захочет скучать. Из Познани король отправился в Курник, и Анджей Гурка принял его в своём обновлённом замке. Что подавали, как развлекали, о чём говорили — об этом молчат хроники, но сам факт, что французский принц, один из самых элегантных мужчин Европы, провёл ночь под сводами Курника, дорогого стоит. Не каждый день такое случается.

Белая дама, мавританский зал и наполеоновский автограф

После Гурков (у Анджея не было детей) замок не раз менял хозяев — были и Чарнковские, и Грудзинские. Но настоящий отпечаток на Курнике оставили Дзялыньские. В 1676 году замок перешёл в их руки — и с этого момента начался второй расцвет замка.

Самая яркая фигура — Теофила с Дзялыньских (также известна как Теофила Шолдрская-Потулицкая по фамилиям двух мужей), которая в середине XVIII века превратила замок в барочный дворец с французским садом. Она была женщиной волевой и страстной; больше полувека (прожила 76 лет) перестраивала резиденцию, разводила экзотические растения, заботилась о развитии города. Её портрет — женщина в белом платье — до сих пор висит в замке, и с ним связана легенда о привидении.

Сын Тит Дзялыньский пошёл дальше. В 1843–1861 годах он перестроил замок в неоготическом стиле по проекту Карла Фридриха Шинкеля, того самого берлинского архитектора, который строил музеи и театры для прусской элиты, а заодно замок Розенау для отца принца Альберта. Результат — краснокирпичный неоготический замок с зубцами, башенками и настоящим мавританским залом внутри.

Тит, патриот и эрудит, решил сделать Курник не просто резиденцией, а национальным музеем. Он привёз в Курник библиотеку, где сегодня хранятся 350 тысяч томов, включая рукописи Наполеона и Мицкевича.

Арборетум, конюшни и граф-патриот

Вокруг замка раскинулся парк, который заслуживает отдельного рассказа. В 1830 году Тит Дзялыньский заложил арборетум — сейчас это старейший и крупнейший дендрологический парк в Польше: 49 гектаров, 4000 видов деревьев и кустарников со всего света.

На территории есть и исторический павильон с необычной коллекцией шишек — такой вы точно нигде больше не увидите.

Интересна судьба последнего владельца Курника. После смерти Яна Канты Дзялыньского (1829-1880), у которого не было детей, замок унаследовал его племянник Владислав Замойский (Władysław Zamoyski). Он не только продолжил семейное дело, но и прославился как патриот: в 1889 году он выкупил часть Татр, включая знаменитое Морское Око, у венгерского правительства, чтобы сохранить её для Польши.

Бездетный граф завещал Курник (вместе с коллекциями, арборетумом и татранскими владениями) польскому государству, и в 1924 году основал фонд, который управлял имением. Сегодня замок принадлежит Польской академии наук, а в 2011 году он был признан официальным памятником истории Польши.

Напротив замка сохранилась каретная — там можно увидеть три лондонские кареты, привезённые из Парижа в 1856 году Яном Дзялыньским. А рядом стоит служебный дом Клаудынювка (Galeria Klaudynówka) конца XVIII века, где проводятся временные выставки.

Что в итоге

Курник не похож на замок. Он — театр. Театр истории, где каждый камень помнит и пиры с французским королём, и политические интриги магнатов Гурков, и мечты Тита Дзялыньского о возрождении Польши. Он больше, чем просто музей. Он свидетель.

Курник — редкий пример замка, где каждый владелец перестраивал его под себя и свою эпоху, но при этом ни разу не разрушил наследие предшественников. Результат — архитектурный слоёный пирог от готики до неоготики, внутри которого прячется мавританская комната. Согласитесь, необычно.

P.S. Если соберётесь в Курник, обязательно загляните в местную библиотеку — там работает читальный зал в исторических интерьерах, и можно заказать любой рукописный фолиант. Запах старой бумаги, скрип половиц и вид на озеро через окно — вам покажется, что вы попали в фильм про XIX век. А осенью, когда парк расцвечивается тысячами оттенков, замок выглядит как иллюстрация к романтической поэме.

P.P.S. Подробный рассказ о каждом зале замка в отдельности можно прочитать здесь.

Каскад – не единственная причина ошибочных групповых решений, но с нее легко начать рассказ, потому что ее наблюдал каждый из нас.

Сам термин «каскад» по отношению к одному из феноменов принятия ошибочных или по крайней мере недостаточно обоснованных решений принадлежит Даниэлю Канеману и его коллеге Оливье Сибони. Они описали этот феномен в своей книге «Шум. Несовершенство человеческих суждений». В этой книге они показывают, как работает каскад, на примере выбора кандидата на ответственную должность.

Я опишу аналогичный каскад на примере принятия решения о выборе поставщика учетной системы.

Чтобы понять механизм действия каскада, представьте, что в большом кабинете собрались шесть человек, чтобы выбрать поставщика учетной системы. На рассмотрении три главных кандидата: Внедрятель, Учетчик и Интегранец. Допустим, члены группы высказывают свои мнения по очереди. Каждый из них, что разумно и этично, принимает во внимание точку зрения остальных.

Начинает обсуждение Дмитрий. Он полагает, что лучшая кандидатура – Внедрятель. Теперь Ирина в курсе мнения Дмитрия, и ей, конечно, следует его поддержать, если она тоже считает Внедрятеля подходящим поставщиком учетной системы. Но что, если она не может определиться с выбором? Если Ирина доверяет мнению Дмитрия, она может попросту с ним согласиться и сказать, что Внедрятель действительно самый подходящий. Поскольку уровень ее доверия Дмитрию достаточно высок, она поддерживает его предложение.

Настала очередь Игоря, третьего члена группы. Дмитрий и Ирина уже высказались в пользу Внедрятеля, однако Игорь на прежней работе имел дело с Внедрятелем, причем неудачно, поэтому считает, что Внедрятель не подходит, и лучший выбор – это Интегранец. Несмотря на такую точку зрения, он может проигнорировать свой негативный опыт (это было раньше; у Внедрятеля много специалистов, он мог сделать выводы и измениться к лучшему и т.п.) и просто поддержать мнение Дмитрия и Ирины. Если он так сделает, причиной тому будет вовсе не малодушие. Он последует за коллегами потому, что он внимательный слушатель и искренний командный игрок. Возможно, он просто посчитает, что у Дмитрия и Ирины есть веские основания для энтузиазма по поводу Внедрятеля, например, они уже договорились об участии в проекте лучших специалистов.

Если только у Михаила нет причин считать, что он обладает более полной информацией, чем коллеги, высказавшиеся до него, он должен будет последовать их примеру – и он так и сделает. При этом он уже попал в каскад. Михаил пойдет против мнения коллег, только имея очень и очень веские причины полагать, что Дмитрий, Ирина и Игорь неправы. Но если таких причин нет, он, скорее всего, с ними согласится.

Важно заметить, что Игорь или Михаил могут что‑то знать или о чем‑то догадываться насчет Внедрятеля или других кандидатов, в то время как Дмитрий и Ирина могут быть не в курсе этих моментов. Если бы эти сведения дошли до всех членов группы, подобная конфиденциальная информация могла бы изменить мнения Дмитрия и Ирины. Если бы Игорь или Михаил, а тем более Игорь и Михаил выступали на встрече первыми, они бы не только высказали свое мнение о кандидатах, но также поделились бы данными, способными сформировать у других участников обсуждения иное мнение. Но поскольку они высказывались последними, их частная информация, возможно, так и осталась частной.

Теперь представим, что настала пора высказаться Марине и Алексею. Если перед этим Дмитрий, Ирина, Игорь и Михаил уже заявили, что лучшим кандидатом является Внедрятель, каждый из новых выступающих может с ними согласиться, даже если у них есть подозрение, что это не так. Безусловно, они могут оказать сопротивление растущему консенсусу, если посчитают, что это мнение явно ошибочно. Но что, если выбор неочевиден?

Весь фокус в том, что первоначальное суждение Дмитрия запустило процесс, в ходе которого несколько человек были втянуты в каскад, что привело к единогласному решению в пользу Внедрятеля, даже если одни члены группы на самом деле не определились с выбором, а другие не считали его оптимальным.

Конечно, этот пример носит весьма искусственный характер. Однако подобное постоянно происходит во всевозможных группах. Люди выслушивают мнения окружающих, и если эксперты, выступающие первыми, высказываются в пользу какого‑то решения, то остальные могут с ними согласиться – по крайней мере в отсутствие причин не доверять выступающим или сомневаться в их правоте.

Чтобы пойти против группы, нужны веские причины и незаурядная уверенность в себе. Так, в пьесе и фильме "12" одному из присяжных удалось заронить сомнения у остальных 11, причем он апеллировал прежде всего к пожизненности срока:

А в замечательном мини-сериале «Женский приговор» сомнение в виновности подозреваемого рокер-неформала, которого ждала высшая мера наказания, возникло потому, что он оказался кавалером Ордена Нахимова. Уж очень не вязался с мрачным патлатым музыкантом орден за личное мужество на военной службе!

«Отягчающими обстоятельствами» при расширении каскада является то, что первым выступает руководитель или иной облеченный властью или влиянием/авторитетом сотрудник, а также то, что предлагается решение из числа «любимых начальством» или сходное с ранее принимавшимися.

Что делать, если вы как руководитель допускаете, что можно попасть в каскад?

Очень просто: предложите участникам совещания анонимно проголосовать за лучший вариант решения или отранжировать предлагаемые решения. Дополнительно при голосовании можно ставить отметку о том, что по определенному решению или нескольким есть важная информация. И перед принятием решения проанализируйте полученные результаты «анкетирования». Обычно они короткие, так что проблемы это не составит. А от ошибки убережет.