JustAlise

За соседним столиком в кафе сидели три девушки: блондинка, брюнетка и шатенка. Нарядные, симпатичные, стройные, как фотомодели. После третьего коктейля разговор у них зашёл, как положено, «о мужиках», и был настолько громким, что я прекрасно всё расслышала.



– Если ко мне какой-то мальчик начинает клеиться, я всегда сразу говорю: «Пойдём в ресторан!» – сообщила подружкам блондинка. – Ну надо же проверить, не жадный ли он! Конечно, и после ресторана я не соглашаюсь сразу к нему поехать. Пусть поухаживает, поносит конфеты да букеты. Лишь где-то после третьего похода в ресторан начинаю прикидывать, можно ли лечь с ним в постель. Но не раньше!

– Почему же только конфеты-букеты? – удивилась брюнетка. – Кто ухаживает, тот должен подарки дарить. Конечно, на золото поначалу рассчитывать трудно, но годится и серебро, и парфюмерия, и разные бытовые мелочи. Не зря же психологи учат: «Если мужчина не хочет тратиться на женщину, значит, он к ней несерьёзно относится». А зачем мне такой, с несерьёзным отношением? «Допуск к телу» он точно не получит.

– Уж не знаю, где вы таких мальчиков находите, – пожала плечами шатенка. – Мне почему-то всё больше халявщики попадаются, так и норовят за мой счёт то в такси проехать, то в кафе сходить, то денег просят на телефон… Если я планирую провести с парнем ночь и он хотя бы стол у себя дома накрывает или ко мне со своей выпивкой приходит, это уже достижение.

Блондинка и брюнетка посмотрели на подружку со злобой.
– Вот сволочь! – прошипела блондинка. – А я-то думаю, почему это у неё каждую неделю новый, а мы кавалеров месяцами ждём.
– На таких проституток, как ты, Ленка, надо железные трусы надевать и замок вешать, – презрительно сказала брюнетка. – Это же додуматься, за выпивку и закуску ноги раздвигать!

– Да ещё и самой кормить-поить этих мерзавцев, если они с собой ничего не приносят! – кипятилась блондинка.
– И главное, Ленка, ты такая дура, сама не понимаешь, что делаешь! – брюнетка рассерженно хлопнула ладонью по столу. – Ты же таким, как мы, ЧЕСТНЫМ ДЕВУШКАМ, планку занижаешь, цену сбиваешь! Мужики хоть и придурки, а быстро просекают, что секс можно получить на халяву. Да тебя за это убить мало!


p.s. Капец, я сама замужем два года, никогда от мужа ничего не требовала, главное, чтобы он сам рядышком был. Но, блин, ребята, как так-то, а? В каком мире мы живем????

За окном шумит ветер, но плотные шторы и включённый без верхнего освещения телевизор создают необыкновенный уют. Я лежу на диване и представляю, как по вечерам на ёлке зажигается гирлянда и комната наполняется волшебством. Порой я даже чувствую запах ёлки и Нового года, но в этих своих грёзах никогда не вижу импортную искусственную красавицу со светящимися иголочками, которая целый год пылится у меня на антресолях. Хотя в последние годы именно она занимает в нашей квартире почётное место в углу. Конечно, времени, как всегда, не хватает, а это так удобно: раз-два, достал-собрал-поставил, брызнул ароматизатором, быстро повесил игрушки, накинул мишуру – вот тебе и Новый год.

Хочется настоящей ёлки! Большой, пушистой, со сногсшибательным запахом зимнего леса. В этом безумном мире так хочется найти место для настоящего праздника, как в далёком детстве, когда в дверях появлялся отец в сбившейся набок кроличьей шапке и с порога кричал маме:
– Подержи-ка дверь!
Мама прижималась к стене, держа одной рукой распахнутую дверь, а отец затаскивал в коридор огромную зелёную красавицу. И вся квартира в тот же миг наполнялась каким-то необыкновенно сказочным ароматом, а мы с братом прыгали вокруг ёлки и наперегонки подбирали упавшие с неё шишки.

Хочется достать заветный коробок со стеклянными игрушками и проверить, все ли ниточки на месте. И, наблюдая, как кто-нибудь из взрослых ставит ёлку в ведро, обёрнутое ватой, во всё горло кричать:
– Ровно!
Хочется с завистью смотреть, как отец, встав на табурет, водружает на макушку пятиконечную пластмассовую звезду, приговаривая:
– Ну вот и у нас Москва!
Хочется смотреть, как он пытается что-нибудь сделать с никак не загорающейся гирляндой и слушать при этом непонятные слова про параллельное и последовательное соединение.

Хочется развешивать новогодние игрушки и конфеты на зелёные лапы, а потом тихонько эти же конфеты воровать, заворачивая фантик «как было». И тайком от всех таскать из холодильника мандарины, раскладывая их пореже, не догадываясь о том, что разнёсшийся по квартире аромат уже давно выдал тебя с головой.
Хочется устроить в комнате настоящий новогодний бардак с разбросанным по полу дождиком, разбитой игрушкой и намертво прилипшей к ковру ватой.

А ещё хочется летом найти где-нибудь под ковром так и не пожелтевшую за долгие месяцы хвою, аккуратно, двумя пальчиками собрать её в ладошку и отнести в мусорное ведро. И это тоже ритуал.

В этом году я не стану наспех доставать с антресолей стройную ёлку-модель, а заранее куплю на базаре лесную красавицу. И обязательно устрою себе и своим близким настоящий праздник, тот самый волшебный Новый год, с неповторимым запахом мандаринов и зимнего леса. С неповторимым запахом детства.

Рассказали мне эту историю совсем недавно. И если бы это не были мои хорошие знакомые, я бы подумал, что речь идёт о какой-то киношной байке.

У моего московского приятеля Димы Карасёва появился маленький брат. По такому случаю произошло невиданное: на крестины к Карасёвым собралась приехать бабушка Авдотья Семёновна из глухого таёжного посёлка в Забайкалье. Последний раз она выезжала из своей глуши лет двадцать пять назад, а то и больше. Для тамошних пожилых жителей такое отшельничество не было исключением: билеты слишком дороги. Но Диму, понятное дело, очень беспокоил вопрос, как бабушка встретит современный мир с его интернетом, мобильными телефонами и прочими плодами глобализации.

Бабушка прибыла поездом ровно в полдень. Её встречал Дима вместе со своей мамой Леной. С подножки вагона спорхнула маленькая проворная старушка с живыми глазами.
– Мам, ну наконец-то ты приехала! – Лена обняла мать.

– И не говори. Пять суток тряслась, – у неё был живой звонкий голос, совсем не старушечий.

Нельзя сказать, что Авдотья Семёновна жила совсем уж в медвежьем углу. Телевидение, хоть и с помехами, но два канала принимало, так что кое-какое представление о нынешней «жисти» бабуля имела. К ним в посёлок где-то раз в месяц приезжала задрипанная автолавка, и там иногда попадались промтовары, как бы это помягче сказать – приближенные к нашему времени. Наибольший гнев у Авдотьи Семёновны вызывали китайские девичьи топики, она их считала нижним бельём. Но подлинного размаха глобализации, конечно же, не видела.

Мама Димы вместе с бабушкой совершила вылазку в центр города, они прошлись по достопримечательностям и торговым точкам. Авдотья Семёновна всё охала и ахала, а от сверкающих витрин шарахалась, чуть не крестясь. «Чудно, чудно…» – повторяла старушка, глядя на этот дивный новый мир.

Дима встретил бабушку после прогулки по мегаполису уже дома. Бабушка явно была взбудоражена знакомством с цивилизацией.
– Ну как, бабуль? Понравилось тебе в Москве? – улыбнулся Дима.
– Чудно, – повторила своё излюбленное слово Авдотья Семёновна. – Людей полно, и никто друг с другом не разговаривает.

Дима рассмеялся.
– Ба, ну ты прямо как Фрося Бурлакова!
– Фрося – не Фрося, а суетно тут у вас.

Пока бабушка знакомилась с цивилизацией, ей нашли занятие: гулять с маленьким Артёмкой во дворе. Днём бабушка дефилировала по близлежащему парку, а вечером поделилась впечатлениями с дочерью, пришедшей с работы.

– Лен, чудные люди тут у вас. Гуляю с дитём, идёт парень в драных штанах. И ещё один, с белым разводом прямо на ляжках – цемент, что ли, мешал? Я спрашиваю: «Вы что в рванье-то ходите?» А они так на меня странно зыркнули…
– Ой, мам, ты такая смешная! Сейчас все так ходят.

В глазах бабушки Авдотьи отразилась лёгкая тревога.
– Да как же так? Как можно в рванье ходить? Вот и у Димки видела такие же штаны…
– Мам, перестань! Просто мода такая, – успокоила старушку Лена и ушла на кухню.

Димка пришёл через полчаса. Вечером у него намечалась неслабая тусовка в модном ночном клубе. Он заскочил на кухню, перехватил бутерброд, проинформировал: «Через час убегаю с пацанами», – и пошёл в свою комнату. Через пару минут оттуда раздался вопль юноши:
– Что с моими джинсами?!

Димка стоял в семейных трусах, держа свои наимоднейшие штаны с некогда распушёнными разрезами на бёдрах, которые теперь были аккуратно зашиты.
– Ба, твоя работа? – сразу выявил виновного Димка.

Авдотья Семёновна смущённо кивнула:
– А то как же! Срамота! Ладно на улицах – пусть себе ходят в рабочей рванине, раз им так нравится. А мой внук в лохмотьях ходить не будет!

Дима был в отчаянии. Все штаны из серии «на выход» лежали в грязном белье. Идти в клуб оказалось абсолютно не в чем.

– Бабуля! Ты меня заживо закопала! Это тусовка века, как я пойду зашитым?

На «тусовке века» Димка планировал познакомиться с девчонками. Теперь все планы горели синим пламенем. Но выхода не было: сгорая от стыда, Димка поплёлся в «подшитом» состоянии.

Димка скромно сидел перед барной стойкой и тянул коктейль. О тусовке с девчонками можно было забыть: он скорее готов был умереть, чем появиться в таком виде на танцполе.
– Димон, ты чё тут завис? – удивился его однокурсник Ромка. – Давай с нами на танцпол!
– Я пока заправляюсь, – робко отозвался Дима.

Но приятель буквально за шкирку стащил его с барного стула:
– Я тебя не узнаю! Пошли, все наши уже в сборе!

Не имея ни сил, ни возможности сопротивляться, предвидя неизбежный позор, «зашитый» Димка рукой судьбы был выдернут в зал, где пульсировала ритмичная музыка. Димка вяло стал пританцовывать и краем глаза вдруг заметил, что все девчонки уставились на его ноги. «Это провал, – подумал Штирлиц…» – мелькнуло в голове у Димки.
– Вау, какой у нас тут интересный молодой человек! – незнакомая и хорошо «прикинутая» девушка первой подвалила к Диме и сразу обхватила его за талию. – Пойдём танцевать!

Не веря своим ушам, Димка наконец-то посмотрел вниз. И обомлел. В ультрафиолетовом свете дискотеки на месте бабушкиной диверсии белели зигзаги. Уж неизвестно, какими дедовскими нитками она шила, но в ультрафиолете швы ярко сверкали, каждый стёжок был чётко подчёркнут. И не только на «разорванных» прежде бёдрах! Швы аккуратная бабушка поставила и в тех местах, которые показались ей подозрительными: на коленях, на сгибах, на карманах – словом везде! Стежки переходили в зигзаги, стремясь закрыть каждую протёртость. Теперь Димка гламурно светился в ультрафиолете, как новогодняя ёлка.

Стоит ли говорить, что в тот вечер он явно не был обделен вниманием противоположного пола.

На следующий день выспавшийся после вечеринки Димка первым делом наведался к бабуле, уже орудовавшей на кухне вместе с мамой.
– Бабуль, ты чудо! Ты так здорово меня подшила!
– Эх, молодёжь! – удовлетворённо отметила Авдотья Семёновна. – А ведь ещё протестовал! Говорила же: рваньё.
– Ба… – робко начал Димка. – Меня тут ребята спрашивают, где брал джинсы.
– А ты скажи, дизанир знакомый приехал из Сибири, – рассмеялась бабушка. – И скоро отбывает обратно. А то на селе за новой «коллекцией» некому присматривать.