В России после 1991 года не построили ничего великого: как я спорил с иностранными историками и почему они не правы
Привет из Казани! Я — Альберт Валиахметов, историк, доцент КФУ.
Недавно спорил с иностранными коллегами о простом, на первый взгляд, вопросе: есть ли у России культурное наследие, созданное после 1991 года?
Они привели свои примеры: Капитолий в Вашингтоне, Сиднейский оперный театр, Бразилиа, Чандигарх, Бурдж-Халифа, Центр Гейдара Алиева. Мол, вот это — наследие эпохи, вот это — символы страны.А у нас, значит, ничего?
Вот с этим я и не согласился! Потому что наследие — это не только древние соборы и музеи. Это ещё и то, что становится символом своего времени. И в России после 1991 года такие вещи есть.
Тот же «Лахта Центр» в Петербурге — самый высокий небоскрёб Европы.
Башня «Эволюция» в Москве — вообще отдельная история. Скрученная форма, движение, технология, очень узнаваемый силуэт. Это уже не просто офисная башня, а архитектурный образ эпохи.
«Зарядье» и ГЭС-2 в Москве — тоже сильные примеры. Один проект про новый городской парк, другой — про превращение старого промышленного объекта в современное культурное пространство.
Я не архитектор, и мне сложно судить обо всём этом только с профессиональной точки зрения строителя или проектировщика. Но как историк я вижу главное: наследие — это не возраст объекта, а его значение. Если здание, парк или культурное пространство становится символом времени, значит, оно уже работает как наследие.
А как вы считаете, что, на ваш взгляд, можно считать наследием с 1991 года?