Пока Илья смотрел на чудовищную картину разрушения, в лагере заработала сигнализация. Красный сигнал тревоги осветил стройплощадку, и наемники бросились в рассыпную. Тех, кто не успел укрыться в бронированные капсулы, просто смывало лавиной из песка и глины. Гигантские корни, выпущенные из недр земли, сминали металлические конструкции, как бумагу.
Илья повернулся к Лене. Её глаза были открыты, но взгляд был направлен внутрь. Она стояла неподвижно, словно статуэтка, вырезанная из мрамора.
— Ты слышишь это? — шепотом спросил он, чувствуя, как земля под ногами продолжает вибрировать.
— Слышу, — ответила она, не отводя взгляда от горизонта. — Это не землетрясение. Это танец. Танец корней.
В этот момент в небе послышался гул винтов. Низко, над самыми верхушками деревьев, пролетел беспилотник. Маленькая камера на его днище поймала в кадр разрушенный лагерь, обезумевших наемников и гигантскую фигуру, поднимающуюся из земли.
— Надо уходить, — сказал Илья. — Пока они не вызвали подкрепление.
Лена кивнула, но не сдвинулась с места. Она смотрела на то, что происходило внизу, с каким-то отрешенным интересом.
— Ты знаешь, что произойдет, если они увидят это видео? — спросил Илья, имея в виду кадры с дрона.
— Конечно. Начнется расследование. Придут ученые. Экологи. Политики. Они назовут это «экологическим терроризмом». — Она наконец повернулась к Илье. — Но это не важно. Важно то, что случится завтра.
— Сегодня они увидели силу. Завтра они узнают цену. Цена — это кровь. Много крови.
Илья понял, что Лена уже не принадлежит себе. Часть её сознания перешла на другую сторону. Она стала проводником воли леса.
— Мы можем остановить это? — спросил он, хотя уже знал ответ.
— Нет, — ответила она. — Нельзя остановить то, что началось миллионы лет назад. Можно только наблюдать.
В этот момент Хозяин леса завершил свою работу. Он выпустил корни обратно в землю, и гора вернулась к своему привычному состоянию. Строительная площадка превратилась в месиво из бетона, металла и органических остатков.
Илья посмотрел на Лену. Её глаза были пусты, но в них теплилась надежда. Он понял, что она останется здесь. Вместе с этими людьми, которые служат лесу. Вместе с этим древним существом, которое защищает свои владения.
— Я ухожу, — сказал он тихо. — Я не смогу жить так, как вы. Я не смогу стать частью этого.
— Ты уже часть, — улыбнулась она. — Ты принесешь нашу волю в Москву. Ты будешь помнить.
Илья кивнул. Он знал, что это правда. Он никогда не забудет ни Глухарёво, ни этот лес, ни то, что он видел сегодня.
Он развернулся и пошел по тропе, ведущей вниз, к цивилизации. Шел медленно, осознавая, что обратного пути нет. Что бы ни ждало его впереди — допросы спецслужб, психиатрические клиники или свобода — он уже не тот человек, что отправился в путешествие автостопом.
А за его спиной, в глубине леса, продолжали танцевать корни. Готовясь к следующему раунду битвы за Землю.
Илья шел по грунтовой дороге, ведущей к федеральной трассе. Его ноги ступали по знакомым камням, но ощущения были чужими. Мир вокруг казался ненастоящим. Он вспоминал, как прошлой весной гулял по Москве, пил кофе в кофейнях и мечтал о поездке в Европу. Казалось, это было в другой жизни.
Телефон в кармане завибрировал, сигнала не было, батарея показывала критический минимум заряда. Последняя ниточка, связывающая его с прошлым.
Он набрал номер. Единственный номер, который помнил наизусть.
— Алло? — раздался сонный голос. — Илья? Ты где?
— В горах, — коротко ответил он. — В Абхазии. Я... задержусь.
— Ты обещал вернуться к понедельнику. У нас презентация проекта, помнишь?
Илья посмотрел на небо. Уже занималась заря. Солнечные лучи пробивались сквозь толщу облаков, окрашивая вершины в розовато-фиолетовый цвет.
— Проект отменяется, — сказал он. — Я не вернусь вовремя.
— Что случилось? — в голосе собеседника зазвенела тревога. — Ты ранен? Тебе нужна помощь?
Илья помолчал. Он представлял, как сейчас выглядят его руки — в мозолях, порезах и свежих шрамах. Представлял, как выглядит его лицо — заросшее щетиной, с потрескавшимися губами.
— Со мной всё в порядке, — соврал он. — Просто... случилась авария. Автобус перевернулся. Я жив, но сильно ушибся. Попаду в Москву позже.
Собеседник облегченно выдохнул.
— Ладно. Выздоровей. Мы справимся. Только дай знать, когда сможешь.
Илья выключил телефон. Аккумулятор умер окончательно. Экран погас, превратив аппарат в бесполезный кусок пластмассы.
Он продолжал идти. Дорога вилась серпантином, спускаясь к равнине. Вдалеке, за горизонтом, уже слышался гул автомобильных двигателей. Цивилизация.
В кармане куртки лежал тяжелый свинцовый контейнер. Черный лотос. Яд, который должен был уничтожить корни Хозяина. Яд, который стоил миллиарды долларов и жизней десятков людей.
Илья остановился. Он вынул контейнер из рюкзака. Открыл крышку. Внутри находился прозрачный флакон и этикетка, написаная на китайском и английском языках. «Экспериментальный образец №12. Срок годности неограничен».
Он долго смотрел на колбу. Она была создана в лабораториях, в чистых комнатах, в белых халатах. Создана, чтобы победить природу.
Илья достал из кармана зажигалку Артура. Он зажег её и направил пламя на металлическую крышку контейнера. Металл моментально покраснел, раскаляясь до температуры сварки. Пар от испарившейся влаги забил нос неприятным запахом химии.
Только когда крышка стала горячей настолько, что её нельзя было взять в руки, аккуратно поставил контейнер на плоский камень рядом с костром. Он дождался, пока клейкая печать на краях крышки расплавилась, и плавно открыл флакон.
Белая порошкообразная субстанция, похожая на плесень, высыпалась в языки пламени. Порошок вспыхнул ярким фиолетово-синим цветом — оттенком, которого не бывает в природе. Цвета, которые не должны существовать.
Он смотрел на огонь и знал, что совершил акт саботажа. Возможно, подписал себе смертный приговор. Но он не мог поступить иначе. Он видел, что бывает, когда природа сопротивляется. И он не хотел, чтобы яд, созданный людьми, убивал других людей.
Флакон сгорел. Пепел разметал ветер.
Илья надел рюкзак и пошел дальше. Он шел навстречу рассвету, навстречу городу, навстречу людям, которые считали себя хозяевами Земли. Он шел нести весть о том, что настоящие хозяева — это те, кто живёт под корнями. И что цена прогресса измеряется не деньгами, а кровью. Своей и чужой.
Он шёл, и его шаги становились тише. Он растворялся в ландшафте, как растворяются в почве семена. Он становился частью легенды.
