Зачем Черчилль содержал пилотов, которые почти не летали?⁠⁠

В разгар Второй мировой войны в британских Королевских ВВС существовала особая каста пилотов. Они не патрулировали небо над Лондоном и не штурмовали Берлин. Они ждали. Ждали единственного вылета в своей жизни, который с вероятностью в девяносто процентов должен был стать для них последним. Уинстон Черчилль называл их своей «отчаянной надеждой».

В 1941 году Британия оказалась на грани голодной смерти. Немецкие субмарины топили конвои сотнями, но самой страшной угрозой стал «бич Атлантики» — немецкий дальний бомбардировщик Фокке-Вульф Fw 200 «Кондор». Эти самолеты безнаказанно расстреливали беззащитные сухогрузы в зонах, куда не могла дотянуться береговая авиация союзников. У Британии не хватало авианосцев для охраны каждого каравана.

Решение Черчилля было парадоксальным и жестоким: превратить обычные грузовые суда в импровизированные аэродромы, установив на их носу стальную катапульту с единственным истребителем «Харрикейн».

На торговом судне не было посадочной полосы. После боя пилот должен был либо попытаться дотянуть до берега, что было почти невозможно посреди океана, либо прыгнуть с парашютом в ледяную воду, надеясь, что его успеют подобрать до того, как наступит переохлаждение.

Думаю, что их присутствие на борту было актом устрашения. Само наличие истребителя на катапульте заставляло немецких пилотов держаться на расстоянии, ломая их планы атаки. Весь смысл их долгого, изнурительного ожидания сводился к одной цели — защитить миллионы тонн продовольствия ценой одного деревянно-тканевого самолета.

К 1943 году, когда на смену катапультам пришли полноценные эскортные авианосцы, эти «нелетающие» пилоты совершили всего девять боевых вылетов. Они сбили восемь вражеских самолетов. Но их истинная победа измерялась не в сбитых «Кондорах», а в спасенных жизнях моряков и удержанной морской блокаде, которую Британия смогла пережить благодаря их долгому и героическому ожиданию.