Ослепить бога [Фэнтези-рассказ] — часть 2/2⁠⁠

Синопсис

Неунывающий бард, которому нельзя петь, объединившись с острой на язык воровкой и не вписывающимся в рамки привычного воином, отправляется грабить пустую сокровищницу, чтобы спасти величайшую драгоценность в своей жизни.

• Объём: 44 тыс. знаков.

• Жанр: юмористическое фэнтези.

• Ссылка на первую часть.

• Ссылка на D&D-карточки героев.

— Ладно, этот сошёл с ума, как и ожидалось. Ноги в руки, блонда, валим отсюда, пока он не решил принести нас в жертву своему новому дружку.

— Спокойствие, никаких жертвоприношений, обещаю, — бард спрыгнул со стола и, чуть не упав, схватился за плечо полуэльфа. Он перестал смеяться и слегка скривился от боли в ноге, про которую уже успел забыть, но всё же широко улыбался. — Ты права, эта тварь очень любит кровь и даже заставляет своих шаманов выкалывать глаза. Наверное, чтобы они больше походили на него. Но тот, кому принадлежало это место, искренне ненавидел трижды проклятого прародителя орочьей расы, а значит точно не стал бы ему уподобляться. Вместо кровавых печатей он использовал для защиты то, в чём последователи Груумша не очень сильны — загадку. «От взора его я скрою вас там, откуда вы пришли и куда непременно возвратитесь». На орочьем звучит поэлегантнее, но смысл плюс-минус тот же.

— Из праха вы пришли и в прах вы все вернётесь, учила смиренного Риардона его светлоокая матушка.

— Не догнала, нам печь что ли надо искать?

Бран перевёл глаза с преисполнившегося тёплыми воспоминаниями о матери Риардона на Фелаю, чьи брови выгнулись в такую идеальную арку, что в них непременно влюбился бы какой-нибудь архитектор. Не дождавшись другой реакции, бард заковылял к двери.

— Мы точно знаем только две вещи. Во-первых, то, что мы ищем, находится в этой комнате, потому что ведьма солгать не могла — слишком жирный барыш ей светил за мой контракт. Во-вторых, в этой комнате есть лишь одно место, где все уже были и куда все вернутся.

За обыском мебели взломщики и не заметили, что сокровищницу запирала совсем не та дверь, за которой они спрятались от стражников. Та была размером со стену небольшой хижины, а эта походила на дверь такой хижины. Никакой стали и вычурных узоров, лишь несколько добротно сбитых вместе досок. Бран провёл ладонью по отполированной древесине, но не почувствовал никакого следа магии.

— Внимание, вопрос для почётных выпускников гильдии воров. Как спрятать что-то в двери?

— Вариантов вообще-то полно. Если мы про мелочь, можно сунуть прямо в замок, но тогда её могут повредить во время взлома, — Фелая оперлась локтем на плечо Брана и пристально всмотрелась в дверь. — Ещё можно сделать тайник за петлями, но не с такими как здесь. Другой вариант — порог, можем простучать камни, вдруг среди них липа. Но знаешь, я бы сначала проверила этот сучок, подозрительный он какой-то.

Сучок, о котором говорила тифлинг, совершенно не казался Брану подозрительным, пока он не прикоснулся к нему. Тёмный кругляшок едва ли на полмиллиметра, выступал над поверхностью доски. Взяв протянутый Фелаей кинжал, бард подцепил деревяшку остриём и она легко выпала. Следом за ней прямо в руку мужчины полетел небольшой кусочек металла. Им оказался серебряный медальон размером чуть меньше монеты. С одной стороны на нём был выгравирован перечёркнутый глаз, а с другой — сломанное копьё и потухший факел.

Следующие несколько минут Риардон с Фелаей потратили на проверку оружия и споры о том, кому острые уши идут, а кого только уродуют. Бран периодически вклинивался в разговор, вставая то на одну, то на другую сторону и не забывая при этом крутить ключ по часовой стрелке и отсчитывать вслух число за числом. Когда дверь открылась, перед троицей вновь предстали горы золота.

— Бард перепутал хранилища, замечает внимательный Риардон.

— Ничего я не перепутал, мы же похерили план «А», значит придётся переходить к плану «Б». Доставай его.

— Ах да, — полуэльф вытащил из-за спины объёмный свёрток, и уже через мгновение перед ним лежал расписной ковёр. — И всё же непобедимый Риардон предпочитает честную схватку.

— Замётано, оставайся здесь и сражайся честно, а я смогу набрать ещё пару мешков брюликов вместо твоей тощей задницы, — тифлинг с вызовом посмотрела на напарника, но в ответ получила лишь прищуренный взгляд, в котором читалось что-угодно, но только не готовность остаться в одиночестве. — А ты проверил эту штуку? Я просила тебя проверить её.

— И как по-твоему я бы это сделал? Кобольд сказал, что ей нужна тысяча золотых на каждые десять метров полёта. Если бы у меня были такие деньги, я бы купил нормальный ковёр-самолёт, а не проклятую деньгососущую тряпку.

— Стопэ, кобольд? Ты говорил, что это был драконорожденный!

— Кобольд, дракон, ящерица — какая разница. Малый выглядел вполне надёжно.

— Твою за ногу, Бран! Драконорожденным можно верить, а кобольды — все до одного жулики. Девятое пекло, мы сдохнем из-за твоего расизма.

— Эй, кто из нас ещё и расист. Я, чтоб ты знала, полная противоположность расиста. Я настолько не вижу различий между существами, что первые две недели считал Ри твоей мамой.

Пока двое его спутников пререкались, Риардон сгребал на ковёр-самолёт золото, используя щит в качестве импровизированного совка. Несмотря на все его старания, горка жёлтого металла совершенно не росла. Наоборот, она уменьшалась, словно просачиваясь сквозь разноцветные ворсинки. Зато с каждой исчезающей монетой ковёр начинал подавать всё более уверенные признаки жизни. Сперва он лишь едва дрожал, затем слегка приподнялся над полом, а в конце его кисти начали с бешеной скоростью мотаться по кругу.

В то же время по другую сторону двери пожар уже удалось потушить, но на сим успехи стражи заканчивались. Впрочем, это не мешало им упиваться сладким чувством злорадства. Они знали, что в хранилище пусто, а единственный выход из него был под их чутким надзором. Ворам оставалось лишь два пути: умереть от голода в темноте или напороться на добрую сталь при попытке побега. Именно поэтому, когда дверь отворилась и из-за неё показались три фигуры с поднятыми руками, солдаты не бросились на них во всеоружии, а принялись хохотать и улюлюкать.

Первым перестал смеяться остроглазый сержант, который заметил, что плащ последнего из троицы не хлопал за спиной как положено, а парил абсолютно горизонтально. Прежде чем он успел поднять кулак, скомандовав подчинённым умолкнуть, взломщики сорвались на бег, а уже через мгновение оседлали оказавшийся ковром плащ и помчались на стражников со скоростью не меньше тридцати узлов.

— Ну разве я не гений?! — прокричал Бран, вцепившись в край ковра. Троица оставила позади изумлённых солдат и теперь летела на всех парусах через широкий коридор к лестнице, ведущей наверх.

— Тормози, мы сейчас в стену вмажемся.

Слабая мольба Фелаи утонула в завывании ветра. Девушка собралась повторить попытку, но быстро передумала, побоявшись, что вместе со словами с её уст сорвётся лишнее. Тифлинг оглянулась на Риардона в надежде, что он сможет докричаться до барда. Полуэльф распластался на ковре, уткнувшись лицом в ворс. Глаза его были плотно закрыты, а благородная бледность кожи приобрела нездоровый зеленоватый оттенок.

За метр до лестницы Бран слегка потянул край ковра на себя, и тот взмыл вверх. Где-то рядом с бардом раздался истошный визг, который в равной степени не походил ни на голос тифлинга, ни на голос полуэльфа. Затем вопль начал менять тональность и громкость, отвечая на каждый резкий поворот ковра, который теперь нёсся через украшенные витражными мозаиками галереи и увешанные роскошными картинами коридоры. Наконец впереди показался холл. Бран выбрал окно пошире и направил ковёр прямо в него.

Бац!

«Неужели стекло оказалось настолько крепким. Может, его защищала магия?», — пронеслось в гудящей голове Брана. Бард лежал лицом на холодном полу и с сомнительным успехом пытался вспомнить, как нужно пользоваться конечностями. Приложив невероятные интеллектуальные усилия, он всё же разобрался, где у него расположены ноги, и даже сумел встать на них.

Несколько раз моргнув и вытерев попавшую в глаза кровь, Бран начал искать взглядом товарищей и тут же охнул. В шаге от него сидел Риардон, по лицу которого текли крупные слёзы. На коленях у полуэльфа без сознания лежала Фелая. Воин аккуратно придерживал её за голову и пытался дрожащими руками влить в приоткрытый рот воровки жидкость из маленькой склянки.

— Вы действительно думали, что у вас получится сбежать? — раздался скрипучий голос, которым могли бы говорить проржавевшие кандалы.

Голос принадлежал щуплому полурослику. Одной рукой он опирался на лакированную чёрную трость, а другой закручивал конец седых бакенбард. Хозяин дворца сверлил горящими глазами Брана, но не удостоился ответного взгляда. Всё внимание барда поглотило другое существо. Слева от наместника Сергора стоял исполин. Ростом он был около двух с половиной метров, а на фоне своего крохотного господина казался ещё выше. Гранитную кожу верзилы покрывали тёмно-синие татуировки, шедшие от лысой головы через лицо и грудь до самых пят. В правой руке он держал двуручный меч, а в левой — трепыхающийся ковёр-самолёт.

— Бежать? Конечно, нет, — пошатываясь, бард сделал несколько шагов и встал ровно между гигантом и своими спутниками. — Мы никакие не воры, а ваши верные слуги, которые случайно упали на этот неуправляемый волшебный ковёр.

— Что?! За кого ты меня держишь, паршивец?! — полурослик взвизгнул от гнева, что совсем не сочеталось с его прежним голосом, и с силой ударил тростью по полу. — Да я с тебя шкуру заживо спущу!

— Нет-нет-нет, погодите. Я так долго хранил в себе эти чувства, боясь получить отказ. Я люблю вас, наместник Сергор! Пожалуйста, прикажите своим людям отпустить нас.

— Взять их! — Сергор завизжал настолько тонко, что не все из его подчинённых смогли разобрать слова.

— Ну что ж, пришло время для моего последнего аргумента.

Бран потянулся за спину к лютне, но вдруг почувствовал чужую руку. За предплечье его схватила Фелая, которая с трудом держалась на ногах и исподлобья переводила взгляд с одного стражника на другого, пока те неуверенно переступали с ноги на ногу.

— Если мне суждено сегодня сдохнуть, то пусть мне вспорят брюхо. Не хочу ещё и мучаться напоследок.

— Сиятельный Риардон солидарен с решительной Фелаей, ни один клинок не оставляет таких чудовищных ран, как это порождение вечной тьмы, — полуэльф встал по другую сторону от Брана и направил меч в точку метра на два левее лица полурослика. — Бесславный Сергор может и лишит нас жизней, но предания об этом дне даруют нам истинное бессмертие.

Воровка с бардом посмотрели на Риардона, который немного пошатывался и периодически щурился, как-будто в лицо ему дул сильный ветер. Зрачки полуэльфа почему-то были разного размера. Бран вытащил шпагу и с помощью её клинка подвинул меч воина чуть правее, чтобы его конец смотрел прямо на Сергора.

Солдаты, на которых продолжал визжать полурослик, всё же поняли, что от них требуется, и начали окружать, вставших спина к спине, героев.

— Никто здесь не умрёт, у нас в запасе ещё есть план «В». С ним нам ничего не грозит, — Бран пустил из ладони сноп ярких искр в двух ближайших противников и попытался достать их уколом, но промахнулся.

— Ты то же самое говорил про планы «А» и «Б». «Нас никто и не заметит, Фел. Они не будут сторожить пустое хранилище, Фел. Ковёр-самолёт не подведёт, Фел», — всякий раз произнося своё имя, Фелая бросала в стражников стеклянные пузырьки. Разбиваясь, они покрывали доспехи зелёной жидкостью, которая громко шипела, попадая на сталь.

— Технически, ковёр и не подвёл. Подвёл голиаф. Кто знал, что он здесь окажется, — увернувшись от топора, бард толкнул его владельца в сторону Риардона, который беспорядочно рубил направо и налево. От былой хореографичности не было и следа: больше половины ударов шли мимо. Но зато те, что достигали цели, оставляли противников с переломанными костями и пробитыми кольчугами. — План «В» великолепен. План «В» никогда не подводит. План «В» — любовь всей моей жизни. Нам лишь нужно продержаться до полудня.

— До полудня ещё полчаса, не меньше, замечает принявший неизбежность героической смерти Риардон, — полуэльф метнул меч прямо в забрало стражника перед собой, и тот вонзился в колено другого солдата. Ничуть не смущённый промахом воин достал из–за спины алебарду и закрутил её, уподобившись ветряной мельнице.

— Хватит, займись ими ты. Теперь-то, надеюсь, они достойны сразиться с тобой, — откуда-то издалека донёсся голос полурослика.

Голиаф медленно кивнул Сергору и неспешно двинулся в сторону троицы сквозь почтительно расступавшиеся ряды стражников. Оказавшись на расстоянии удара, он с необычным для своего роста проворством замахнулся, целясь в Фелаю. Однако за ту долю секунды, что меч нёсся в сторону тифлинга, между ним и его жертвой успел материализоваться Риардон.

Алебарда прогнулась под силой удара, а её владелец отлетел к стене, словно весил не больше детской куклы. Фелая отпрыгнула в сторону и метнула в голиафа связку кинжалов, однако они лишь слегка оцарапали его кожу. Гигант вновь поднял меч, по-прежнему целясь в тифлинга. На этот раз ему помешал Бран, пробравшийся за спину голиафа и со всей силы вонзивший в неё шпагу. Великан взревел от боли, удар явно пришёлся в нужное место. Он резко развернулся, но тут в него на полном ходу врезался Риардон.

Попытка полуэльфа повалить голиафа не увенчалась успехом, противник схватил его за шею и несколько раз ударил под дых. Бран мог поклясться, как слышал хруст ломавшихся рёбер. Закончив истязание, монстр прицельно бросил обмякшее тело в Фелаю, которая тщетно искала в своих многочисленных карманах хоть что-то способное склонить чашу весов её пользу. Разобравшись сразу с двумя противниками, голиаф теперь мог посвятить всё внимание Брану, который так и не успел вытащить из спины чудовища оружие.

Бард медленно попятился, нервно улыбаясь гиганту. Он знал, что очаровать монстра не получится, пусть у него даже остались бы на это силы. Улыбаться в лицо тем, кто хотел его убить, давно уже вошло в привычку Брана. И вот, когда громадный меч взмыл в воздух, готовый в любую секунду обрушиться на голову барда, входные двери с оглушительным треском распахнулись и сорвались с петель.

Все присутствовавшие как по команде посмотрели в сторону грохота, где в свете полуденного солнца стояли две фигуры. Та, что повыше, принадлежала мускулистой женщине-орку одетой в самый непривычный для её племени наряд. Вместо кожаных доспехов на ней было просторное платье лазурного цвета, а голову вместо венца из черепов и костей украшала широкополая белоснежная шляпа.

Сбоку от неё, оперевшись на внушительных размеров секиру, расположилась её дочь. Черты лица девушки были намного мягче, клыки выступали не настолько сильно и сарафан в горошек на ней смотрелся куда изящнее, но она всё равно выглядела весьма устрашающе. Её волосы цвета вороньего крыла не были заплетены в тугую косу как у матери, а беспорядочно метались под порывами ветра, то и дело закрывая ярко голубые с лёгкой зеленью глаза.

— Прости, дорогой, Штормвинд услышала крики, и мы решили зайти немного раньше, — зычным, но по-своему нежным басом произнесла рыжеволосая орчиха, после чего переступила через обломки дверей и двинулась в сторону лучезарно улыбавшегося ей Брана.

— Ты как всегда вовремя, Вру-Вру, — бард вмиг потерял всякий интерес к стражникам, голиафу и всё ещё высоко занесённому мечу.

— Привет, папуль, — Штормвинд вприпрыжку подбежала к отцу, небрежно крутя секирой, и крепко обняла его, подняв того в воздух. Едва достававший до плеч дочери бард поморщился, почувствовав треск костей, но не произнёс ни единого протестующего звука.

Пока родители беспечно болтали, девушка-полуорк аккуратно взяла на руки бесчувственного Риардона и помогла подняться кряхтящей при каждом движении Фелае. В это время пелена замешательства начала потихоньку сползать с ошарашенного Сергора и его стражи

— В-в-взять их, — дрогнувшим голосом пробормотал полурослик.

Врунгильда с удивлением повернулась в его сторону, будто только заметила, что в холле есть ещё кто-то. Она взглянула на две дюжины стражников, неуверенно поднявших оружие, и на ничего не выражающее лицо голиафа. Затем орчиха улыбнулась, от чего у всех существ перед ней возникло желание немедленно сменить род деятельности и уехать как можно дальше.

— Спой для меня, любовь моя, — хрустнув костяшками, произнесла воительница и без всякого предупреждения обрушила кулак на челюсть голиафа.

— Нет, пожалуйста, только не это…

Бард пропустил мимо ушей мольбу тифлинга, благо рот ей тут же закрыла гигантская зелёная ладонь. Он снял с плеча лютню, прочистил горло и со всей мочи затянул самую немелодичную балладу, в которой не было и намёка на ритм или рифму. Голос барда одновременно напоминал лай умирающей от бешенства собаки, крик подавившейся костью чайки и плач оторванного от груди младенца. Лютня же его издавала такие звуки, какие не могла по всем законам природы. Если бы её сейчас услышали властители преисподней, то они бы посыпали головы пеплом и с позором отреклись от своих дьявольских тронов, ведь никто из них бы не смог придумать более чудовищной пытки для человечества.

— Врунгильда — королева моего сердца! Врунгильда — императрица моих грёз! Твоя улыбка озаряет небеса, а кулак крошит черепа! Врунгильда, будь моей навсегда!

Все, за исключением орочьего семейства, сотрясались в конвульсиях пытаясь плотнее закрыть уши. Даже тело лишённого сознания полуэльфа колотила крупная дрожь.Но все их старания были тщетны — бардовская магия заставляла песню звучать прямо в головах её невольных слушателей.

Врунгильде же, наоборот, музыка придавала ещё больше сил. С лёгкостью раскидав по разным углам стражников, она взяла одного из них за ноги и принялась избивать им голиафа как дубиной. Серокожий великан пытался сопротивляться, одной рукой закрывая уши, но надолго его не хватило. Когда через пару минут песня барда закончилась, гигант лежал ничком и лишь едва слышно всхлипывал.

Солнце давно село за горизонтом, и небо горело россыпью звёзд, чьи узоры таили в себе вселенские знания. Однако трактирщик не спешил прогонять компанию, занявшую столик в углу. С одной стороны они впрок заплатили за недельный постой и двойную сумму за еду и вино, а с другой — он ещё недостаточно тронулся умом, чтобы самолично выдворять двух орков и всамделишнего дьявола.

— Эта кислая несуразица не достойна называться вином, недовольствует изысканный Риардон, — несмотря на свои слова полуэльф продолжил пить, не забывая корчиться при каждом глотке.

— Обижаешь, я лично выбирал от урожай. Хотя, если подумать, помимо него, в меню были только дождевая вода и ослиная моча, которую не особо-то и маскировали под пиво, — Бран подцепил вилкой кусок шкварчащего мяса размером с кулак и отправил его в рот Врунгильде, на коленях которой мирно посапывала Штормвинд.

— Плевать, ик… Я провела в седле семь дней кряду и собираюсь пить, ик.. Пока не перестану чувствовать всё, что ниже пояса. Эй, уважа… Ик… Емый, неси ещё бутылку вина и поджарь сосисок! — осушив кружку, Фелая уставилась расфокусированным взглядом на барда. — Рассказывай.

— Величественный Бран не понимает, что именно ему следует рассказать. Но если ты настаиваешь, слушай. Заходит как-то в таверну пони, а на нём верхом гном, полурослик и гоблин…

— Бр-бр-бр, — тифлинг замахала рукой перед лицом Брана. — Что за хабар ты забрал? Со мной всё понятно — брюлики. С мамзелей тоже, у него теперь туча эльфских побрякушек, на которые он будет всю ночь, ик… Но ты-то, ты даж ни одного камня не заграбастал.

— Для меня эта штучка куда ценнее всего, что можно было унести оттуда. Видишь ли, ты могла и не догадываться, но моя дорогая Вру-Вру — орк, — сидящая напротив Врунгильда раскатисто захохотала на этих словах, но осеклась, когда её дочь заёрзала во сне. — Все орки прокляты с рождения, хотя сами так и не считают, — на них лежит метка их бога Груумша. С её помощью эта тварь постоянно вливает нечистоты в головы своих детей. Он сеет ярость и пожинает боль. Груумшу по сути плевать на орков, он лишь хочет видеть в мире больше хаоса, больше огня, больше мучений, и разносит он их через метку. Вру-Вру в этом плане повезло. Мало того, что она писаная красотка, так ещё и достаточно сильна, чтобы засунуть шёпот одноглазого куда подальше.

— Моих родителей убили паладины, когда я была младенцем. Меня они тронуть не решились и поэтому отдали в монастырь. С детства монахи учили меня контролировать энергию ци, чтобы противостоять метке, — орчиха с нежностью посмотрела на дочку и погладила её по волосам. — Но передать эту технику Штормвинд я так и не смогла, наверное, всё дело в горячем темпераменте моего Бру-Бру.

Услышав это прозвище, Фелая едва успела прикрыть рот. А вот забывший о манерах Риардон залился смехом, тщетно пытаясь заглушить его рукавом. Бран отвесил полуэльфу смачный подзатыльник, шикнул на него и продолжил.

— Шторми очень славная девочка, добрая и мягкая. Но чем старше она становится, тем больше проявляется влияние метки, — бард достал из внутреннего кармана медальон с перечёркнутым глазом. — Эта штучка может заглушать шёпот Груумша и гарантирует, что Шторми не превратится в кровожадного монстра. Знаю, это не идеальное решение, но так у моей девочки будет куда больше шансов самой решить свою судьбу, а не отдать её в руки какому-то засранцу из девятого пекла. Итак, с этим разобрались, а теперь слушайте. Заходит как-то в таверну пони, а на нём верхом гном, полурослик и гоблин…

Группа за столиком в углу продолжила пить вино и травить байки о своих приключениях. До самого рассвета они рассказывали друг другу о толстой фее, которая искала красные ромашки, о гноме, которого поймали в плен семь принцесс, о рыцаре без портков, который на спор съел дракона и десятки других историй, поверить в которые было невозможно, но чья истинность не вызывала сомнений.

• Ссылка на первую часть.

• Ссылка на D&D-карточки героев.