Не отвечай своим голосом⁠⁠

Это перевод истории с Reddit

Прошлой ночью, ровно в 2:17, у меня зазвонил телефон.

На экране высветился мой собственный номер.

Не просто похожий. Мой, один в один, включая код страны — тот самый, что напечатан на моих визитках и забит в настройках телефона.

Я гипнотизировал экран взглядом до последнего гудка.

Звонок сорвался.

Секунду спустя пришло уведомление об автоответчике.

Я включил запись.

Сначала в трубке было слышно только тихое, ровное дыхание. А потом раздался мой собственный голос:

«Через десять секунд после того, как запись кончится, в твою входную дверь постучат. Не открывай».

Сообщение оборвалось.

Я чуть не рассмеялся. Обычный спуфинг — кто-то подменил номер и прогнал мой голос через нейросеть. Жутковато, конечно, но до мистики далеко.

И тут раздался стук.

Ровно через десять секунд.

Три размеренных, неторопливых удара в дверь.

Я жил один на седьмом этаже. Подъезд запирался автоматически в полночь, а лифт всю неделю стоял на ремонте.

Бесшумно подойдя к двери, я прильнул к глазку.

В коридоре никого не было.

Телефон зазвонил снова.

Опять мой номер.

В этот раз я снял трубку.

— Молчи, — тут же предупредил мой голос на том конце. — Оно еще не поняло, дома ты или нет.

Я затаил дыхание.

— Выключи весь свет в квартире.

Надо было бросить трубку. Надо было вызвать полицию. Но вместо этого я подчинился.

Стоило погаснуть последней лампе, как с той стороны входной двери что-то скрежетнуло когтем.

Звук был медленным, прерывистым — будто у пальца, который скреб дерево, было слишком много суставов.

— Хорошо, — прошептал голос в трубке. — Теперь иди в спальню. И не вздумай смотреть в зеркала.

Я двинулся по коридору, не отрывая взгляда от пола. Когда проходил мимо ванной, изнутри донесся тихий стук по стеклу.

Потом еще один.

Кто-то стучал по зеркалу с обратной стороны.

Я зашел в спальню и притворил дверь.

— Полезь под кровать, — скомандовал мой голос.

Я оцепенел.

— Там нет места.

— Сейчас будет.

Все пространство под кроватью было забито коробками с вещами. Но когда я опустился на колени, там ничего не оказалось. Под матрасом зияла глубокая черная пустота, уходившая куда-то далеко за пределы стены.

Оттуда потянуло сырой землей и застоявшимся дыханием.

Лезть туда я наотрез отказался.

Голос в трубке тяжело вздохнул:

— Я тогда сделал так же.

— В смысле? — прошептал я.

Связь на мгновение замерла.

А потом мой собственный голос истошно закричал мне в ухо:

— Зачем ты ответил?!

В ту же секунду в квартире разом захлопнулись все двери.

Из динамика снова раздался шепот:

— Что бы ты теперь ни услышал, не смей отвечать своим голосом.

В моем платяном шкафу заплакал ребенок.

— Папа, — всхлипнул детский голосок. — Выпусти меня, пожалуйста.

У меня никогда не было дочери.

Дверцы шкафа заходили ходуном.

— Папа, здесь в темноте кто-то есть...

Я зажал рот рукой.

Плач прекратился.

В недрах шкафа кто-то шумно втянул носом воздух.

А затем заговорил голосом моей матери.

Она умерла одиннадцать лет назад.

— Даня, — ласково позвала она. — Мне страшно.

Я сильнее сжал трубку.

— Не слушай, — предупредил голос в телефоне. — Оно всегда начинает с мертвых.

Створки шкафа медленно разошлись сами по себе.

Внутри никого не было. Только моя одежда, неподвижно висевшая в темноте.

И тут я заметил ноги.

Из-под самого длинного пальто виднелись две босые ступни. Они были вывернуты пятками вперед.

Я попятился.

Тварь, затаившаяся среди вешалок, прошептала голосом мамы:

— Скажи мне, что ты помнишь, что натворил.

У меня перехватило дыхание.

Про ту аварию никто не знал.

Никто не знал, что за рулем сидел я.

Мама взяла вину на себя, потому что мне было всего семнадцать. Она сказала полиции, что не справилась с управлением. Спасла меня, даже когда после катастрофы осталась прикованной к инвалидному креслу.

Она умерла через три года.

Официальной причиной была инфекция.

Но я прекрасно знал, почему она просто перестала принимать лекарства.

— Расскажи мне, — потребовали из шкафа.

Мои губы самовольно приоткрылись.

Голос в телефоне заорал:

— Молчи!

Существо шагнуло из темноты.

На нем была мамина ночная рубашка, но само тело казалось слишком длинным, неестественно худым. Лицо скрывали спутанные седые волосы. С каждым шагом его вывернутые ноги с сухим хрустом ломались и разворачивались, цепляясь за пол.

Я рванулся к выходу из спальни.

— Куда мне бежать?! — в панике спросил я у телефона.

Существо замерло.

В трубке воцарилась гробовая тишина.

До меня слишком поздно дошло, что я наделал.

Я заговорил своим голосом.

Мамин силуэт медленно поднял голову.

Под седыми прядями не было лица.

Там, где должен быть рот, в череп был намертво вдавлен мобильный телефон.

И прямо из этого телефона зазвучал мой голос:

— Теперь оно знает, кто из нас настоящий.

Я выскочил в коридор.

В зеркале у прихожей мое отражение не бежало. Оно стояло на месте, обреченно качая головой и указывая пальцем на потолок у меня за спиной.

Длинная тварь в маминой сорочке ползла за мной прямо по потолку, изгибаясь всем телом.

Экран моего мобильного снова вспыхнул.

Начался видеозвонок.

На дисплее дрожала ночная дорога, снятая из салона машины. Дождь хлестал по лобовому стеклу. Фары выхватывали мокрый асфальт.

Я узнал эту дорогу.

На руле лежали мои собственные руки — семнадцатилетние, с побелевшими костяшками пальцев.

А на пассажирском сиденье сидела мама. Она повернулась к камере и тихо произнесла:

— Скажи мне, что ты помнишь, что натворил.

Машину занесло.

Экран погас.

Тварь рухнула с потолка прямо передо мной.

Я швырнул в нее телефоном и настежь распахнул входную дверь.

Коридор был пуст.

В самом конце лестничной клетки светились открытые двери лифта.

Того самого лифта, который не работал всю неделю.

Внутри, отвернувшись в угол, стояла женщина в больничной палатной рубашке.

Рядом у стены стояла сложенная инвалидная коляска — словно хозяйке она больше не требовалась.

— Даня, — позвала она, не оборачиваясь. — Заходи. Пока я здесь, оно тебя не тронет.

Этот голос я знал слишком хорошо. Я слышал его каждый день первые семнадцать лет своей жизни, а потом — больше никогда.

Сзади, из дверей моей квартиры, уже выбиралось нечто.

Я влетел в кабину.

Створки сомкнулись в самый последний момент, прямо перед носом у твари.

Лифт поехал вниз, и мама наконец повернулась ко мне.

У нее было лицо. Ее настоящее лицо. Усталое, доброе — точь-в-точь как тогда, в больнице.

— Оно пришло за тобой еще в ночь аварии, — тихо сказала она. — В 2:17. Именно тогда машина врезалась в ограждение. Оно всегда приходит в это время.

Табло показывало этажи.

Седьмой.

Шестой.

— Ему нужно только одно. Признание. Сказанное вслух, твоим собственным голосом. Так оно забирает тебя, — она посмотрела на свои руки. — Поэтому тогда я ответила ему первой. Сказала, что вела я. Оно поверило. Они всегда верят признаниям.

Пятый.

— В ту ночь оно забрало мои ноги. Потом, постепенно, все остальное. Но тебя оно не тронуло, — она улыбнулась той самой улыбкой, которой улыбалась мне, когда врала, что ей совсем не больно. — Таков был уговор.

Четвертый.

— Но у любого договора есть срок, Даня. Одиннадцать лет. Потом оно возвращается, чтобы проверить, кто на самом деле сидел за рулем.

Третий.

— И оно не отступит. Будет приходить каждую ночь, в 2:17. И если не сможет забрать тебя...

Второй.

— ...оно дождется того, кого ты любишь. Так же, как я когда-то не дала ему забрать тебя.

Первый.

Лифт остановился.

Двери разъехались, открывая вид... на мою спальню.

На кровати кто-то спал.

Это был не я.

Мальчик лет десяти, которого я никогда раньше не видел. Но у него был мамин нос, мои руки, а когда он завозился во сне, то пробормотал что-то очень похожее на слово «папа».

Сын, которого у меня никогда не было.

Сын, который у меня когда-нибудь мог бы родиться.

Телефон на тумбочке у кровати замигал и зазвонил.

На экране светился его собственный номер.

Мальчик сонный потянулся к трубке.

— Оно проверяет и будущее, — прошептала у меня за спиной мама. — Если в прошлом никого не осталось.

Я шагнул из лифта.

И перехватил трубку до того, как ребенок успел до нее дотронуться.

И впервые за одиннадцать лет я заговорил своим настоящим голосом:

— За рулем был я, — сказал я в динамик. — Это моя вина. Всегда была моя.

На том конце провода долго молчали.

А потом невидимый собеседник шумно, с облегчением выдохнул, и мой собственный голос — спокойный, почти ласковый — ответил:

— Наконец-то.

Спальня начала растворяться. Мальчик, кровать, лифт, мамино лицо — все свернулось, проваливаясь в глухую темную бездну.

И из этой бездны пахло сырой землей и застоявшимся дыханием.

Я пишу это из-под кровати.

Не знаю, чья она. Места здесь внизу гораздо больше, чем должно быть, а где-то высоко надо мной слышны шаги в квартире, которая когда-то принадлежала мне.

Мой телефон все еще работает. Правда, звонить с него можно только на один номер.

Сегодня в 2:17 он наберет его. Кто-то посмотрит на экран своего мобильного и увидит входящий звонок от самого себя. А когда включит автоответчик, услышит мой голос — потому что здесь, внизу, телефон позволяет говорить только так.

И если этим кем-то окажешься ты, я хочу, чтобы ты кое-что понял.

Голос в трубке — это не монстр. Это такой же человек, как я, который пытается спасти тебе жизнь. Так же, как когда-то спасли меня. Слушай инструкции. Молчи. Прячься.

И что бы оно тебе ни показывало, что бы оно о тебе ни знало, помни единственное правило:

Не отвечай своим голосом.

Если только ты не готов заплатить за то, что совершил.

Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit

Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/79847034
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit