Матиас⁠⁠

Я не помнил всех подробностей боя. Не помнил практически ничего. Возможно, из-за страха, возможно, из-за травмы. Я сильно ударился головой. Ах да, еще у меня была сломана нога. Ее прижало развороченной кабиной грузовика к земле. Кажется, я в нем кого-то вез отсюда, но потом… Потом был взрыв. Каким-то образом, я остался жив. Чего нельзя сказать об моем пассажире. Его тело лежало неподалёку. Ну что ж, если я ничего не предприму – довольно быстро мы с ним увидимся.

Я огляделся. Пусто. Несколько трупов, несколько воронок, и ни одной живой души. Ни наших, ни врагов. «Значит, помощи можно не ждать,» - решил я.

Первым делом я попытался сдвинуть остов грузовика. Бесполезно. Только сознание чуть от боли не потерял. Все-же попытаться звать на помощь? Не стоит. Раз сразу не помогли, значит отступали в спешке. Нас и так застали врасплох… Похоже, бой был проигран, и где-то недалеко сейчас бродят эти уроды в сером.

Как же я их ненавидел! И было ведь за что. Сидели бы себе, никого не трогали, но нет… Сколько хороших людей уже из-за них погибло. Колька, Юрка… Мама, вот, недавно писала, что нашу деревню сожгли. Она то выжила, но сколько моих родственников, друзей, знакомых я там потерял? Ох, если выберусь отсюда, после выздоровления попрошусь куда-то на самую передовую.

Еще одна попытка выползти – и опять безрезультатно. Может получится выгрести из-под ноги землю?

Земля была твердой, и ковырять ее ногтями было, мягко говоря, сложно. Несколько часов я пытался освободиться, время от времени проваливаясь в полудрему. Во время очередного «бодрствования» я увидел краем глаза что-то справа. Человек. Военный. Не наш.

«Черт, только бы не увидел…» Тут мы встретились глазами. «Ну все. Конец. Пристрелит сейчас как собаку.»

Он подошел, несколько минут посмотрел на меня, не проронив ни звука. Что-то в нем было странным. Одежда помята, грязная… Один ботинок порван. На их обычную педантичность не похоже. Дезертир? Возможно.

«Пришел убивать, а когда увидел изнанку войны – струсил?», - презрительно подумал я.

- Ну давай! Закончим уже!

В ответ он молча пошатал головой, развернулся и ушел. Но через несколько минут вернулся, неся в руках маленькую лопатку. «Что он собирается делать? Решил не тратить на меня патроны?» Вместо этого он молча присел, и начал пытаться освободить мою ногу. «Зачем ему это? Альтруизм проснулся?» Сначала мне хотелось ударить его чем-то тяжелым, забрать лопатку и освободиться самому, но я этого не сделал. Почему? Наверное, из-за изумления. Да и что-то мне подсказывало, что в моем состоянии мне с ним не справиться.

Наконец, моя нога была свободна.

- И что дальше? – спросил я.

В ответ раздалось несколько слов на незнакомом языке.

- Ну да, что от тебя еще ожидать…

Он пристально на меня посмотрел, после чего показал на себя пальцем и произнес:

- Матиас.

- Дурацкое имя.

Немного подумав, стоит ли, я показал на себя и сказал:

- Павел.

- Пауль, - он радостно закивал.

- Не Пауль, а Павел!

- Павль?

- Ех… Что с тебя взять… Говори просто Паша. Па – ша.

В ответ он кивнул. Потом что-то жестами показал, и попытался меня поднять. Я его оттолкнул. Он нахмурился, потом опять показал на себя пальцем и неуверенно, заикаясь, полувопросительным тоном сказал:

- По-помочь?

- Ага, помочь. Решил небось меня к своим отвести.

Вообще-то, довольно глупое предположение. Со мной сейчас мороки больше, чем от меня пользы. Всё равно я ничего не знаю. Да и хотел бы он взять меня в плен – вел бы себя по-другому.

Вряд ли он понял, что я сказал, но, видимо, по враждебному тону уловил суть. Он замотал головой, что-то начал тараторить, время от времени показывая на мою ногу.

Сопротивляться я смысла не видел, все-равно в моем состоянии я полностью в его власти, поэтому довольно скоро, мы, обнявшись как молодожены, куда-то ковыляли.

Каждый шаг причинял мне дикую боль, и через минуту я буквально повис у Матиаса на руках.

- Черт… Лучше просто меня пристрели.

Он пошатал головой, осторожно положил меня на землю, и на некоторое время ушел.

Вернулся Матиас с небольшой, но крепкой на вид палкой. Он наклонился, и начал привязывать ее к моей ноге.

Пока он работал, пытаясь причинять мне поменьше боли, я смог рассмотреть его получше. Высокий, светловолосый. Большой волевой подбородок и пронзительно голубые глаза. На вид ему было где-то 22 года. В моей деревне за такого парня девки друг дружке глаза бы выцарапывали. Но что-то в его поведении мне казалось странным. Наконец, я понял. Матиас изо всех сил старался не смотреть на трупы, а когда его взгляд случайно падал на чье-то тело, он вздрагивал и сразу отворачивался.

Честно говоря, меня это довольно сильно удивило. Дело было в том, что я давно сформировал в своей голове образ захватчика. Они всегда были жестоки и равнодушны к чужим страданиям. Нет, в глубине души я понимал, что большинство из них оказались здесь подневольно и не получают от войны никакого удовольствия, но когда смотришь на трупы своих друзей и слышишь об очередном массовом расстреле гражданских, вериться в это с трудом.

Наконец он закончил. После этого дело пошло немного легче, и мы поковыляли дальше.

***

Через несколько часов дороги мы оказались возле небольшой деревушки. Матиас оставил меня одного и убежал вперед. Через некоторое время он вернулся за мной.

Сначала мне показалось, что деревня заброшенная. Дворы были пустыми, и нигде не было видно ни людей, ни скотины.

Мы доковыляли к ближайшему дому, и мой «друг» начал возиться с дверьми. В этот момент на улице показался мальчишка лет девяти. Увидев нас, он мигом развернулся и убежал. Судя по хмурому взгляду Матиаса, он тоже его заметил.

В доме было пусто. Практически все, кроме некоторой мебели вынесли. Поставив меня на кровать, Матиас начал рыться в своем вещмешке. Он вытянул оттуда два странных предмета квадратной формы. Увидев мой взгляд, он улыбнулся и протянул один мне. Это был шоколад. Я отказался. Тогда он сунул оба предмета в карман, с некоторым сомнением поглядел на свою винтовку, но не взяв ее, развернулся и вышел из дома.

Когда я уже начал волноваться, он вернулся, неся в руках несколько яиц, а под мышкой мертвую курицу. «Похоже, обменял у оставшихся местных на шоколадки. Хм. Довольно неравноценно, особенно учитывая, что в деревне сейчас вряд ли много еды осталось.» - подумал я.

Готовил он откровенно плохо. Мало того, что было невкусно, так и с печкой он промучился столько, что я думал умру от голода, пока он закончит.

После трапезы, он взялся осматривать мою ногу. Через некоторое время оставил это занятие и довольно на меня посмотрел.

- Че лыбишся?

В ответ он закивал и улыбнулся еще шире. Ну что ж, кажется, все было не так и плохо.

***

На следующий день Матиас кроме еды принес из деревни несколько книг. Где только достал? Но не это волновало меня больше всего. На обмен в этот раз он ничего не взял. У нас просто не было что больше обменивать. Винтовку он опять оставил дома, значит, селяне дали еду добровольно… С чего бы это?

Хоть делать было нечего, день прошел довольно быстро. Я все время читал, а Матиас или пропадал где-то на улице, или задумчиво пялился в замызганное окошко. Несколько раз он подходил ко мне, жестами спрашивал, все ли в меня хорошо и возвращался назад. В один такой раз он что-то мне протянул. В маленькой деревянной тарелке был какой-то порошок.

- Что это?

Он показал себе на рот.

- Да я понял, что ты хочешь, чтобы я это сожрал. Что это?

Он показал сначала на несколько целых яиц на столе, потом опять себе на рот.

- Скорлупа?

Хоть я и вырос в деревне, во всю эту народную медицину верил довольно слабо. Но выбирать не приходилось. Вдруг и в самом деле поможет? Скривившись, я сунул щепотку себе в рот и быстро запил водой. Ну что ж. Не так уже и гадко.

***

Вечером, когда читать из-за отсутствия света было уже нереально, я отложил книгу, и посмотрел на Матиаса.

- Может хоть поговорим?

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

- Что ж ты улыбаешься все время? Неужели у меня такая смешная рожа?

Он что-то пролепетал по-своему и опять уставился на меня.

- Эх, что с тебя взять?.. Слушай, а давай я тебя по-людски научу разговаривать! Смотри, вот это – стол.

В ответ он только жалобно наморщил скулы.

- Ну попробуй! С-Т-О-Л. Стол.

- Ш-штоль?

- Ох… Чувствую, будет тяжело.

Вечер прошел довольно весело. Матиас взялся учить меня разговаривать на его языке, и, каким-то образом, через некоторое время мы уже вовсю обхохатывались над произношением друг друга. В какой-то момент, я отдышался от очередного приступа смеха, и сказал:

- Хороший ты парень. Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

В ответ он только беспомощно улыбнулся.

***

Когда я проснулся, Матиаса рядом не было. Его винтовка стояла в углу. Я взял книгу и продолжил читать.

Через несколько часов меня отвлекли какие-то звуки на улице. Как будто несколько человек кричали друг на друга. «У Матиаса проблемы? Похоже, местным надоели лишние рты.» На улице раздались два выстрела. «О черт, надо бы помочь парню.» Я попытался встать, но как только я коснулся пола, от дикой боли меня скрутило и со страшным грохотом я приложился об угол кровати и грохнулся на землю. В голове помутилось, но я все-равно попытался доползти до винтовки. В этот момент двери распахнулись, а через несколько секунд сильный удар ногой прямо в бок опрокинул меня на спину.

- Получай, сук… Паша? Пашка? О черт, Пашка, ты жив! Мы ведь уже похоронили тебя, а, оказывается, все это время ты был в плену у этого урода? Ох-хо. Парни! Сюда! Я Пашку нашел! Второй урод и не урод вовсе, а наш Пашка! Ха-ха-ха! Сюда, быстрее!

Меня подхватили под руки и вынесли на улицу. По дороге кто-то, кого я от боли и шока все-еще не узнавал, продолжал кричать на ухо:

- Прикинь, нам местные рассказали, что у них в деревне два захватчика поселились, уже всю еду выжрали. Мы были так злы за то, что они на нас позавчера напали, что не долго думая кинулись к ним. А это ты! Вот это да! Ну и круто.

Я пытался что-то сказать в ответ, крикнуть, но от удара в бок у меня все-еще сводило дыхание.

- Черт, Пашка, да у тебя нога сломана! Да и бледный ты весь, осунулся. Ты не боись. Мы с тем высоким разобрались, он больше ничего тебе не сделает.

«Разобрались? О черт! Нет, нет, нет!» Я хотел крикнуть, чтобы они его не трогали, но не мог. А в один момент понял, что уже поздно.

Матиас лежал прямо посреди дороги в неестественной позе. Его стеклянные глаза были устремлены вверх, а на обычно улыбчивом лице застыло выражение страха и отчаяния.

Меня окружили дружественные лица. Все так и норовили поддержать, или хотя бы похлопать по плечу. Но я их не видел и не слышал. В ушах стоял странный звон, а глаза как будто застилал туман. Перед мной вынырнуло улыбающееся лицо и громко спросило:

- Пашка, все кончилось, почему ты плачешь?

- Да так… Рад вновь видеть своих…