Корова председателя Дуняшина
Было это в те благодатные времена, когда в магазинах небыло колбасы, а квартиры давали бесплатно.
Василий Иванович Дуняшин был человеком мечтательным и интеллигентным. Он никогда ни на кого не кричал и, на свою беду, был очень доверчив и, ко всему прочему, рассеян. О таких на селе говорят - "мнительный". Ввиду этой "мнительности" небыло у него конечно, столь нужных председателю, пробивных качеств и сколько-нибудь стоящей коммуникабельности. Поэтому, отучившись, стал он во главе самого зачуханного в районе колхоза. Все земли его были изрезаны холмами, в низинах между которыми постоянно квакали лягушки в не пересыхающих болотах. С самого своего образования колхоз этот, как и все в округе, сажал рожь да пшеницу, только все были "миллионниками", а здесь в любой низинке колоски зелененькие, пополам с осокой и другой болотной травой. Как говорили сами колхозники: «В пору лягушек заготавливать! На полмешка ржи - ведро лягушек!» Вот так и повелось, что колхоз этот в урожайный год только выкарабкается из долгов - как на следующую пятилетку снова в них уйдет.
Вот всё это безблагодатное хозяйство и плюхнулось в руки незадачливого Василия Ивановича. Но Василий Иванових по тому и назван Василием Ивановичем, даром что фамилия не Чапаев, чтобы быть человеком целеустремленным. А цель эта, вернее даже мечта, родилась в голове его от того, что в институте он дюже хорошо учился и знал, что расти на ентой земле всё равно ничего не будет, окромя камышей да комариных кочек, да и жрать эту лабуду ни одна скотина не станет,кроме особой голландской молочной коровы. И засверкали в воображении Василия Ивановича медали да грамоты.
Как нельзя кстати позатот год в колхозе выдался урожайным и он не успел еще с головой в долги ухнуться, даже может и была на счетах какая денюжка. ну, Дуняшин, конечно, продал ещё кое чего в новом хозястве не нужное, комбайны, там всякие, посчитай все, тракторов несколько штук, свинок всех послал на колбасу а каких нездоровых населению раздал. Вобщем скопил председатель денег и сделал из одного из коровников(который кстати тоже тощим советским коровкам пришлось освободить и занять места в банках с надписью "говяжья тушенка") теплый вентилируемый коровник что бы зимой не холодно и летом не жарко, как в Голландии вобщем. Параллельно с этим выписали двух особенных коровок за немалые, надо сказать, деньги. Долго ли, коротко ли ходил взад-вперед Дуняшин по новому коровнику, как приехали его голландские коровы. Только не две, а одна. Которая не приехала, сказали, не то простудилась в поезде, не то на корабле её до смерти укачало…вообщем пала коровка, не успев с новым хозяином повидаться. Зато та, которая доехала, всех видом своим в шок повергла: морда как у портового грузчика - в ноздрю кулак входит, в холке выше иных быков на четверть, вымя в таз пятиведерный не влезет. Не корова,вообщем, а экскаватор шагающий. Поставили её в новом коровнике, стоит она, ресницами хлопает, хвостом машет, жрет за восьмерых, а молока дает полкуружки. Пора бы было приуныть, да очень хорошо Василий Иванович в институте учился и знал, что это она так после переезда отдыхает. Через два месяца отожрала коровка себе бока такие, что загон её разширять пришлось, и наконец-таки раздоилась, стала на диво всем по три ведра молока в погожие дни давать, так что советские супротив неё никакой конкуренции не выдерживали. Всё бы ничего, но не нужно институтов заканчивать, чтобы ясно стало, что ежели животное это жрет, как восемь, а дает, как три, то ясно даже дошколятам, что нужна такая корова разве что в зоопарке - публику развлекать. Растроился Василий Иванович. Очень привязался он к ней. День и ночь он всё на неё глядел да в блокнотике что- то записывал. По деревне даже слухи пошлые пошли: жены- то у Дуняшина не было. А корову так и стали по его фамилии называть "дуняшина корова", а потом и просто Дуняша.
Пожалел, вообщем, председатель о своей задумке и подселил к Дуняше ещё сто восемьдесят телочек, благо деньги с комбайнов остались еще - не на новые комбайны их тратить-то, в самом деле!
К весне было время -стали телочки быка требовать, и Дуняша, на них глядя, с дойкой завязала и мычит как паровозный гудок - ей, мол, тоже ничто коровье не чуждо. Приехал из района зоотехник с пипетками и банкой здоровой, всех оплодотворил, а Дуняшина корова его к себе не подпускает. Думали, это от того, что разит самогоном от техника, но так она и остальных не подпускает! Пробовали держать её - да куда уж там удержишь её! И Дуняшин как на зло не допускает насилия над животным. Вообщем, уехал пьяный зоотехник ни с чем. Прошел день. Прошел второй. Все коровки довольные стоят-жуют, а Дуняша день и ночь орет благим матом - быка требует. Делать нечего - привезли ей в машине самого здорового быка из соседнего совхоза, да только вот незадача: коровка хвост - то поднимает, прицеливается, а бычок на нее и не влезет, очень уж здорова. Придумали тогда такую хитрость: выкопали во дворе две ямы и задние ноги её в них по коленки и просунули. В самый раз стало бычку, взапрыгнул он на неё и пошел казалось бы процесс, да только в самый ответственный момент ноженьки её возьми - да и подломись! Упала она на бок, а незадачливый бык над ней стоит, хозяйством покачивает понять ничего не может. Подошел Дуняшин к Дуняше своей, посмотрел в карие глаза её, полные крупных коровьих слез, махнул рукой и сказал мужикам: "Режьте!"
Коровки советские в голландском коровнике через год отелились, округлились, раздобрели да и молока, конечно, стали давать сверх нормы. В первые годы оно туговато было, а потом ничего, на них пробился-таки колхоз Дуняшинский в миллионники, правда без Дуняшина это было уже. Он в тот момент уже на лесозаготовках работал, где кстати тоже чего то рационализаторское внедрил, что дюже повысилась производительность. Чего не говори, а талантливый человек он во всем талантлив. Срок, правда, от этого поменьше не стал, и прошлось валить Дуняшину сколько положено. Ну а после и страны такой не стало, и колхоза этого, да и квартиры перестали давать. Вот в эту то пору Дуняшин в поселок и вернулся, а через полгода помер - здоровье надорвал. Честному то человеку как не надорвать?