Главное - оставаться позитивным
Ромчик приехал на батиной копейке в лес. Было раннее холодное утро, над землей и высоко над деревьями поднимался утренний туман, оседая на траве и листьях каплями конденсата. Хоть было уже далеко за пять утра, солнце уже несколько минут, как поднялось над горизонтом, но желтый диск не было видно за толстым слоем серых тяжелых облаков. Летнее утро было насквозь пропитано серой платонической печалью.
Ромчик вышел из машины, оставив радио включенным. Старая магнитола играла что-то из Venetian Snares, из выхлопной трубы вяло валил дым, а Ромчик радостно улыбался новому дню, не смотря на холод, от которого дрожали колени, не смотря на влажность, от которой ломило кости, не смотря перед собой, он ударился об машину, когда искал на заднем сиденье резиновые перчатки и рабочий комбинезон. Не смотря на все злоключения и двухдневное отсутствие сна, он мечтательно улыбался сам себе и напевал какую-то старую протяжную песенку себе под нос, пока искал под задним сиденьем инструмент.
Право слово, нет ничего страшнее человека в здравом уме, улыбающемся, не смотря на обстоятельства. Только когда он искал молоток под передним сиденьем, Ромчик заметил, что из ноги у него течет кровь. Расстроенно покачав головой, он замотал рану тряпкой, лежавшей за ручником. На несколько сотен мелких порезов на предплечьях и на зуд он уже не обращал внимание. На поиски молотка ушло больше времени, чем хотелось. И, вроде, все есть: молоток, лопата, отвертка, перочинный нож, болт и баллон со сжатым кислородом в багажнике.
Кроме баллона, в багажнике лежало напуганное и сердитое тело мужичка в дорогом костюме и дешевых веревках. Подумав о нем, лицо Ромки озарилось радостной улыбкой. Он открыл багажник и вытащил стриноженного бедолагу на воздух. Тот немного подергался, начал судорожно дышать и, ни с того, ни с сего, потерял сознание. Это Романа крайне удивило. Он не знал, в чем дело. Он не знал, что у Степана Адольфовича случился приступ гипервентиляции, ибо сморщенные табаком, городским смогом и бумажной работой лёгкие просто-напросто перенасытили его черносливообразный мозг кислородом. Его тело, состоящее, в основном, из жира и дорогого костюма, этого не выдержало и потеряло сознание. Но Ромчик этого не знал. Неведомо ему также было, как привести его в сознание. Он тяжело вздохнул.
Примерно 36 часов назад администратор весьма престижной кафешки отказался выслушивать его жалобу, даже не смотря на то, что в его супе реально плавал человеческий палец, хуже того, недоваренный. Зря он его огорчил тогда. Ромчик просто хотел, чтобы ему поменяли порцию, а не хамили в лицо. Он просто хотел сам взять книгу жалоб, а не получить сотню царапин ножом для конвертов. Он просто хотел, чтобы перед ним извинились, а вовсе не хотел пытать, выбивать извинение и закапывать в лесу этого борова. Но даже сейчас его планам не суждено было осуществиться. Он думал об этом с недовольной гримасой на лице, пока медленно тлела его сигарета. И так он пришел к логичному выводу, что только позитивное мышление помогло ему сохранить самообладание и не натворить каких-нибудь непотребств в кафе. Ромчик безуспешно пытался разбудить Степана Адольфовича, но, очевидно, это мог сделать только городской смог.
Солнце медленно озаряло лес золотым сиянием через пелену облаков. Мелкая живность просыпалась ото сна и готовилась к новому дню. Туман постепенно и незаметно рассеивался. Картину рассвета отлично дополнял андерграундный брейккор, звучащий из старой копейки. Ромчик сидел еще несколько минут в раздумии, опершись на багажник. Потом достал из него баллон сжатого кислорода и прикрутил к нему шланг. Положив его на землю, он надел комбинезон и перчатки. Взяв в руки баллон, он подумал, что уже слишком устал, да и не оставил почти никаких следов, так что лопату можно и не использовать. Ромчик вложил болт в выходное отверстие шланга, подошел к телу Степана Адольфовича и прислонил болт к его виску. "Как бывает плохо, когда люди не хотят быть вежливыми" — сказал он и разом открыл клапан на баллоне. Послышалось шипение вырывающегося газа и отчетливый звук разрубленного мяса. Болт под давлением кислорода, вошел по самую шапку в голову Степана Адольфовича, как в масло, пробив череп, мозг и навсегда закрыв его злой рот.
Ромчик несколько минут сидел над бездыханным телом администратора. Потом медленно поднялся на ноги, посмотрев на небо глубокомысленным взглядом. Ромчик улыбнулся при виде выходящего из-за туч солнца, глубоко вдохнул чистейший лесной воздух полной грудью, снял перчатки и комбинезон. Собрав всё свое оборудование, он еще раз посмотрел на истекающее кровью тело, мысленно снял шляпу в уважение покойнику, будто бы он тут и не при чем, сел в машину и вдарил по газам. Впереди предстояла долгая дорога домой, долгая ванная и долгие сон. Мысли об этом согревали Ромке душу.
Однако недолго. Не спав два дня, он уснул на скорости в 100 км/ч, вылетев с дороги и порвался вместе с машиной на две части об тонкое придорожное дерево. Тогда почва леса побагровела от крови двух человек, но не было издано ни одного крика.
Ромчик вышел из машины, оставив радио включенным. Старая магнитола играла что-то из Venetian Snares, из выхлопной трубы вяло валил дым, а Ромчик радостно улыбался новому дню, не смотря на холод, от которого дрожали колени, не смотря на влажность, от которой ломило кости, не смотря перед собой, он ударился об машину, когда искал на заднем сиденье резиновые перчатки и рабочий комбинезон. Не смотря на все злоключения и двухдневное отсутствие сна, он мечтательно улыбался сам себе и напевал какую-то старую протяжную песенку себе под нос, пока искал под задним сиденьем инструмент.
Право слово, нет ничего страшнее человека в здравом уме, улыбающемся, не смотря на обстоятельства. Только когда он искал молоток под передним сиденьем, Ромчик заметил, что из ноги у него течет кровь. Расстроенно покачав головой, он замотал рану тряпкой, лежавшей за ручником. На несколько сотен мелких порезов на предплечьях и на зуд он уже не обращал внимание. На поиски молотка ушло больше времени, чем хотелось. И, вроде, все есть: молоток, лопата, отвертка, перочинный нож, болт и баллон со сжатым кислородом в багажнике.
Кроме баллона, в багажнике лежало напуганное и сердитое тело мужичка в дорогом костюме и дешевых веревках. Подумав о нем, лицо Ромки озарилось радостной улыбкой. Он открыл багажник и вытащил стриноженного бедолагу на воздух. Тот немного подергался, начал судорожно дышать и, ни с того, ни с сего, потерял сознание. Это Романа крайне удивило. Он не знал, в чем дело. Он не знал, что у Степана Адольфовича случился приступ гипервентиляции, ибо сморщенные табаком, городским смогом и бумажной работой лёгкие просто-напросто перенасытили его черносливообразный мозг кислородом. Его тело, состоящее, в основном, из жира и дорогого костюма, этого не выдержало и потеряло сознание. Но Ромчик этого не знал. Неведомо ему также было, как привести его в сознание. Он тяжело вздохнул.
Примерно 36 часов назад администратор весьма престижной кафешки отказался выслушивать его жалобу, даже не смотря на то, что в его супе реально плавал человеческий палец, хуже того, недоваренный. Зря он его огорчил тогда. Ромчик просто хотел, чтобы ему поменяли порцию, а не хамили в лицо. Он просто хотел сам взять книгу жалоб, а не получить сотню царапин ножом для конвертов. Он просто хотел, чтобы перед ним извинились, а вовсе не хотел пытать, выбивать извинение и закапывать в лесу этого борова. Но даже сейчас его планам не суждено было осуществиться. Он думал об этом с недовольной гримасой на лице, пока медленно тлела его сигарета. И так он пришел к логичному выводу, что только позитивное мышление помогло ему сохранить самообладание и не натворить каких-нибудь непотребств в кафе. Ромчик безуспешно пытался разбудить Степана Адольфовича, но, очевидно, это мог сделать только городской смог.
Солнце медленно озаряло лес золотым сиянием через пелену облаков. Мелкая живность просыпалась ото сна и готовилась к новому дню. Туман постепенно и незаметно рассеивался. Картину рассвета отлично дополнял андерграундный брейккор, звучащий из старой копейки. Ромчик сидел еще несколько минут в раздумии, опершись на багажник. Потом достал из него баллон сжатого кислорода и прикрутил к нему шланг. Положив его на землю, он надел комбинезон и перчатки. Взяв в руки баллон, он подумал, что уже слишком устал, да и не оставил почти никаких следов, так что лопату можно и не использовать. Ромчик вложил болт в выходное отверстие шланга, подошел к телу Степана Адольфовича и прислонил болт к его виску. "Как бывает плохо, когда люди не хотят быть вежливыми" — сказал он и разом открыл клапан на баллоне. Послышалось шипение вырывающегося газа и отчетливый звук разрубленного мяса. Болт под давлением кислорода, вошел по самую шапку в голову Степана Адольфовича, как в масло, пробив череп, мозг и навсегда закрыв его злой рот.
Ромчик несколько минут сидел над бездыханным телом администратора. Потом медленно поднялся на ноги, посмотрев на небо глубокомысленным взглядом. Ромчик улыбнулся при виде выходящего из-за туч солнца, глубоко вдохнул чистейший лесной воздух полной грудью, снял перчатки и комбинезон. Собрав всё свое оборудование, он еще раз посмотрел на истекающее кровью тело, мысленно снял шляпу в уважение покойнику, будто бы он тут и не при чем, сел в машину и вдарил по газам. Впереди предстояла долгая дорога домой, долгая ванная и долгие сон. Мысли об этом согревали Ромке душу.
Однако недолго. Не спав два дня, он уснул на скорости в 100 км/ч, вылетев с дороги и порвался вместе с машиной на две части об тонкое придорожное дерево. Тогда почва леса побагровела от крови двух человек, но не было издано ни одного крика.