1998 год. Самый вкусный бутер
1998 год прошёлся по нашей геолого-съёмочной партии тяжёлым катком. Рабочие и студенты, испугавшись дефолта, рванули с поля как перепуганные зайцы и в нашем полевом лагере остался практически только инженерный состав (если, конечно, не считать Барри – собаки начальницы геофизического отряда). Из остатков трёх бригад мы собрали одну электроразведочную бригаду из 4 человек и одну пару магниторазведчиков. В принципе, можно было бы продолжать работать, но тут вмешалась погода, которая окончательно спутала все наши карты. Практически весь сентябрь шёл снег, и к середине месяца во многих местах его навалило почти по колено – какая уж тут электроразведка! Весь заряд в снег уйдёт, одни помехи и будешь ловить. Да и сидеть по полчаса в сугробе на каждой точке – приятного мало. Оставалась только магниторазведка, благо магнитометру на погоду глубоко наплевать, в отличие от оператора. Которому на погоду не наплевать, но деваться всё равно некуда – работа сама себя не сделает.
Вот так приходилось делать ВЭЗы — красиво, конечно, но очень уж холодно.
Но самой большой бедой нашего отряда (если не считать кассеты с песнями Кая Метова, которую наш водитель постоянно гонял на своём магнитофоне) были продукты. Точнее их отсутствие.
Когда мы заезжали в поле, то конечно же не рассчитывали на то, что цены в стране улетят в космос, а перепуганные граждане начнут сметать с полок всё подряд. Поэтому взяли с собой запас продуктов месяца на полтора-два, поскольку планировали докупать необходимое по мере надобности. Надобность наступила, а вот продукты пропали. Да и цены на них подскочили так, что полученных от государства денег нам хватило только на насколько мешков ячневой крупы и сухарей, купленных на хлебозаводе в Красновишерске. Если честно, то это были даже не сухари, а заводской брак: мятые и ломаные буханки чёрного и белого хлеба, засушенные большими кусками не особо аппетитного вида. Хорошо хоть тушёнка, сахар и маргарин «Рама» были закуплены сразу на весь сезон, иначе совсем плохо нам стало бы. Нет, мы не голодали, но ежедневные ячневые каши с супами из ячневой крупы с сухарями в течение целого месяца нас не слишком сильно радовали! В общем, разговоры в столовой очень быстро превратились в вечера воспоминаний о домашней кухне и размышлений на тему «Сколько я съем колбасы и пельменей когда вернусь с поля». Вечные ценности полевой жизни наряду с мечтами о горячей ванне и теплом туалете…
Работа меж тем шла своим чередом: каждый день пара магниторазведчиков уходила на профиль, а кто-нибудь из инженеров садился за магнитометр, служащий магнитовариационной станцией.
Магнитное поле Земли не бывает постоянным: оно постоянно «гуляет» в течение всего дня, поэтому при магниторазведочных работах его приходится вычитать из наблюденного значения, иначе можно получить магнитную аномалию там, где её отродясь не бывало. Такими «аномалиями» грешили старые работы тридцатых-пятидесятых годов, когда вариации магнитного поля ещё не учитывали. Такие карты магнитного поля рисовали – любо-дорого посмотреть! Красота! Работать, правда, с ними было нельзя, поскольку сплошной брак и безобразие.
В приличных геофизических партиях магнитовариационные станции автоматические: сами пишут, сами включаются, только следи за зарядом аккумуляторов, да за тем, чтобы ленточка в печатном устройстве 1978 года выпуска не закончилась – лепота да и только! Наша геолого-съёмочная партия такой радости была лишена. Магнитометр, который мы использовали в качестве «вариационки» был самым простейшим, пешеходным ММП-203. Никакой автоматики, только большая черная кнопка «ПУСК».
Измеритель ММП-203. Большая чёрная кнопка прилагается.
Так что тому, кто сидел за прибором, приходилось каждые 10 секунд нажимать на эту самую кнопочку и записывать появившуюся на табло цифру в бумажный журнал. И так часов 5-7, пока не вернётся с профиля магниторазведчик. И всё это метрах в 200 от лагеря, потому что рядом с вариационной станцией не должно быть даже намёка на железо. Вот и приходилось кому-нибудь сидеть в лесу под полиэтиленовым тентиком, любуясь природой, греясь у костра и почитывая книжку, потому что те самые 10 секунд пропустить никак нельзя.
Я на вариационной станции. Вон она, под плёнкой запрятана.
***
В один из рабочих дней за вариационной станцией сидел я – подошла моя очередь. На профиль ушёл студент-геофизик Влад с рабочим Саней Накоряковым. Им предстояло пройти 8 километров с работой по заснеженным уральским лесам да ещё километров 5 по дороге до выхода на профиль, ну а мне предстояло всё это время просидеть возле станции, записывая вариации и ожидая их возвращения. И если честно, то я даже не знаю какая из этих работ сложнее.
Сентябрь 1998 года радовал Новогодними видами
Через 7 или 8 часов (или 20-30 по моим субъективным ощущениям) на дороге, ведущей к лагерю, наметилось какое-то движение. Со стороны профиля возвращался Саня. «Ага! – мелькнуло у меня в голове, – Значит сейчас и Влад подойдёт». Но прошло 5 минут, затем ещё 5, и еще 5… а Влад так и не появился! Выключив магнитометр (если уж Саня пришёл, то работу они всяко закончили) я отправился в домик.
— Саня! – заорал я с порога. – Ты где Влада потерял?
— Так он вроде всё за мной шёл, – Саня выпучил на меня глаза. – Я на дорогу вышел да пошёл. Думал, он следом идёт.
— Блин, Саня! – я аж потерял дар речи на мгновение. – Тебя же для того и посылают с ним, чтобы ты мог контролировать! Мало ли что в тайге случится может с человеком. А ты его бросил!
Высказав ещё несколько соображений по этому поводу, довольно ёмких по смыслу но не особо культурных, я развернулся и пошёл искать Влада, очень сильно надеясь на то, что ничего серьёзного с ним не случилось. Как минимум, перед выходом на дорогу Саня студента видел, а значит он где-то не слишком далеко. В последнее время Влад жаловался на боли в ногах: всё же за сезон он находил с работой около 200 км по лесам и горам – работоспособность у него была просто невероятная. Но в конце сезона заработал миозит – воспаление костных мышц, из-за чего тихо страдал, жалуясь на боли только мне (мужикам ведь жаловаться нельзя, особенно когда начальник геофизического отряда - женщина). Я лечил Влада меновазином, который нашёлся в полевой аптечке. Меновазин боли облегчал, но миозит не вылечивал, так что я бежал по дороге, представляя в мыслях лежащего студента с отказавшими ногами. На моё счастье студент не лежал, а уныло брёл по дороге в сторону дома.
— Ты куда пропал? – спросил я, строгостью пытаясь скрыть своё облегчение. – Саня уже дома, а ты где-то шляешься.
— Знаешь, я перед самым выходом на дорогу через валёжину переползал да присел на минутку, - сказал Влад. – Вот вроде только глаза прикрыл, а полчаса как не бывало!
Вот же, блин горелый! Укатали Сивку крутые горки! Я забрал у Влада магнитометр и отправил его на базу, а сам пошёл снимать вариационную станцию: не стоит оставлять магнитометр на улице мёрзнуть. Электроника не человек – от холода работает плохо.
Когда я вошёл в дом, служащий нам и базой, и местом отдыха, то застал Влада сидящего возле печки за столом в импровизированной столовой. Время от времени он доставал из стоящего на столе мешка сухарь, обмакивал его в чай, после чего густо намазывал маргарином «Рамой» из пластиковой банки, посыпал сахаром и отправлял в рот.
Помните? Хлеб и Rama созданы друг для друга!
— Ты знаешь, – сообщил Влад, заметив что я наблюдаю за ним. – Очень вкусно получается, совсем как пироженка. Попробуй, только белые выбирай.
Я уселся за стол и налил себе кружку горячего чая и немножко посидел, чувствуя как из мышц выходит нервное напряжение. Затем вытащил из мешка сухарь, намазал его маргарином, посыпал сахаром и откусил кусок от получившегося «пирожного». Совершенно неожиданно это оказалось действительно, просто изумительно вкусно!
Сложно сказать, сколько мы так просидели с Владом, наслаждаясь тишиной и самыми вкусными бутербродами в мире. Счастье, оно вообще тишину любит. Потом из своей комнаты появилась начальница и выгнала нас из столовой, а сама занялась ужином. Что поделать – поварихи у нас к тому времени уже не было, так что обеды мы тоже готовили по графику.
Наш маленький но очень сплоченный геофизический отряд перед отъездом в Золотанку. Герой истории Влад - крайний справа. Начальница со своей собакой на руках, а рядом с ней Саня Накоряков.
Влада я больше на профиль не отпускал, а потом и вообще отправил в Пермь под благовидным предлогом: всё же в университете начиналась учёба и не стоило её запускать. Да и в принципе пора было заканчивать полевой сезон, поскольку заканчивались и деньги, и остатки продуктов. Даже ячневая крупа и маргарин «Рама».
Ну и немножко бытовых зарисовок с базы партии в Золотанке. Пришлось порезать на 2 части, поскольку плеер Пикабу больше не прожёвывает ))) Снимала Марина Уткина, одна из наших геологинь.
P.S. Написал ещё одну историю про жизнь и быт геологов Пермского края. Читайте, смотрите, комментируйте - мне всегда очень интересно с вами общаться.
