Серия «Без названия»

Странная она , порой пугает , особенно когда храпит

В одной стандартной панельной многоэтажке, где пахло жареной картошкой и соседским борщом, жил-был черный кот Арсений. И был он не просто черным, а антрацитовым — гладким, блестящим, с глазами цвета старого янтаря. С первого взгляда казалось, что это интеллигентнейший представитель семейства кошачьих: спит на подоконнике в позе египетского сфинкса, смотрит канал про природу и презрительно игнорирует лазерную указку.

Но у каждого аристократа есть свои скелеты в шкафу. Скелетом Арсения была его тайная страсть к текстильной фурнитуре.

Всё началось безобидно. Хозяйка оставила на стуле махровый халат. Утром она обнаружила, что пояс от халата превратился в бахрому, а сам Арсений сидит под ванной и методично отплевывается белыми ворсинками, издавая звук сломанного пылесоса. Кот отделался легким испугом и трехчасовой лекцией о правилах хорошего тона.

Через неделю жертвой пал шнурок от толстовки. Толстовка лежала на спинке дивана, мирно свесив капюшон. Арсений подошел, обнюхал её с видом сомелье, оценивающего выдержанное вино, и элегантно дернул за синий нейлоновый хвостик. Шнурок выскользнул из люверсов со звуком *«фьють»*.

Дальнейшее напоминало сцену из немого кино. Арсений схватил добычу, как питон — антилопу, и уволок трофей под кухонный гарнитур. Оттуда доносилось сосредоточенное чавканье, треск синтетики и победное урчание. Когда хозяйка всё-таки выманила кота валерьянкой, во рту у него торчал лишь огрызок шнурка, похожий на растрепанную зубную нить.

— Арсений, ты же хищник! — причитала хозяйка, пытаясь достать остатки нейлона из-под холодильника шваброй. — Где твой инстинкт добытчика? Почему ты ешь одежду?!

Арсений посмотрел на неё янтарными глазами, в которых читалось: «Мадам, мой инстинкт велит мне уничтожать то, что болтается. Это вопрос эстетики вашего жилища», — и демонстративно икнул синей пластмассовой заглушкой.

Апогеем этой гастрономической драмы стала зимняя куртка хозяина. Она висела в прихожей, гордо выпятив грудь, украшенную двумя длинными черными стропами. Для Арсения это был уже не просто перекус, а вызов системе. Он дождался ночи, когда дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь храпом хозяина.

Кот действовал как сапер. Сначала он перегрыз правую стропу. Затем, балансируя на задних лапах, принялся за левую. Но тут фортуна отвернулась от гурмана. То ли куртка была слишком качественной, то ли зубы Арсения устали после тяжелого трудового дня, но кусок плотной стропы застрял поперек пасти. Выплюнуть не получалось — мешали клыки. Проглотить — тем более.

В три часа ночи хозяин вышел на кухню попить воды. В темноте коридора на него надвигалось нечто среднее между Чужим и тевтонским рыцарем. Из черной шерсти светились только два испуганных желтых глаза, а изо рта торчала длинная черная лента, развевающаяся на сквозняке, словно пиратский флаг.

Хозяин замер с чашкой в руке.

— Сеня… — прошептал он. — Ты решил стать ниндзя?

Арсений попытался ответить возмущенным «Мяу!», но вышло сдавленное «М-м-мпф!». Черная лента агрессивно качнулась в такт.

Операция по спасению проводилась силами двух взрослых людей, пинцета для бровей и щедро намазанной паштетом зубной щетки, которая служила отвлекающим маневром. Освобожденный Арсений сплюнул кусок стропы прямо в тапок хозяину, смерил обоих презрительным взглядом оскорбленной добродетели и ушел спать на чистую стопку выглаженного белья.

С тех пор шнурки в этом доме живут исключительно на одежде, которую носят непосредственно на теле. А Арсений перешел на диетическое питание — теперь он точит зубы исключительно о деревянные ножки антикварного стула. По крайней мере, так думает хозяйка, пока не находит в его лотке очередную пластиковую заглушку.