В стране впервые легализуется создание частных банковских структур, открывается свободный рынок недвижимости и снимаются барьеры для прямых инвестиций. Одной из самых резонансных мер стало приравнивание кубинских эмигрантов к иностранным инвесторам, что открывает двери для капиталов могущественной диаспоры из Майами, с которой официальная Гавана конфликтовала десятилетиями.

Параллельно государство запускает процесс децентрализации экономики и отказывается от своей патерналистской роли. Муниципалитеты получили право самостоятельно утверждать инвестиционные проекты без долгих согласований с министерствами. Кроме того, правительство анонсировало постепенный отказ от тотального субсидирования базовых товаров, заменяя его адресной финансовой помощью только самым уязвимым слоям населения. Президент Кубы Мигель Диас-Канель обосновал эти рыночные шоковые меры необходимостью «создавать богатство, чтобы было что распределять», сославшись на успешный опыт Китая и Вьетнама по интеграции капиталистических инструментов.

Внутри страны и за рубежом реформы встретили с полярными эмоциями. Часть уставшего от дефицита населения надеется, что частный сектор сможет оживить экономику и наполнить полки магазинов. Однако критики резонно указывают, что допуск частного капитала неизбежно приведет к резкому социальному расслоению и окончательному демонтажу завоеваний Кубинской революции.

Тем не менее, решение принято. Фактически, принятие этого радикального пакета мер означает окончательный крах социализма на Острове свободы и полную капитуляцию перед капиталистической системой. Поддержало ли эти перемены само население Кубы — неизвестно, да его никто об этом и не спрашивал.