Моя жена подглядывает за мной⁠⁠

Автор Maliagirl1314

Моя жена Лин и я вместе уже 6 лет, а женаты 11 месяцев. За всё время, что мы вместе, она всегда вела себя совершенно нормально. Я никогда не замечал за ней ничего странного. Я не могу даже выразить, насколько необычно всё это для неё.

Лин – очень добрый, умный, заботливый человек. Она всегда была человеком, который не относится к детским выходкам или попыткам меня напугать. Это совершенно не в её стиле – она даже не любит смотреть ужастики.

Когда мы начали встречаться, она согласилась посмотреть со мной «Сияние», потому что знала, как сильно я люблю хорроры. Ей было так страшно, что мы выключили фильм, даже не дойдя до середины. Лин совершенно равнодушна ко всему пугающему и никогда не интересовалась розыгрышами. Это просто не про неё. Что делает её поведение сейчас ещё более странным, так как оно совершенно на неё не похоже.

Добавлю, что у Лин никогда не было проблем с психикой, и насколько мне известно, это не характерно для её семьи. Я понимаю, что некоторые люди умеют скрывать такие проблемы, но за 6 лет, что мы вместе, я бы наверняка заметил хотя бы намёк на это.

Два месяца назад я был на кухне и готовил себе кофе перед работой. Я немного опаздывал в тот день и знал, что не успею заскочить в кофейню за привычной утренней дозой кофеина. Я сделал глоток и торопился к выходу, когда вдруг заметил Лин, выглядывающую из-за угла впереди.

Я видел только её глаза и прядь длинных тёмных волос, свисающих вдоль стены. Остальная часть её тела была скрыта за углом. Я едва не пролил кофе, когда увидел её, и сильно обжёг губы.

– Ох, Лин, – сказал я, вытирая капли кофе с брюк. – Ты меня до чёртиков напугала!

Она тут же исчезла из поля зрения, как ребёнок, которого поймали на шалости. Я слышал, как она убежала в сторону гостиной. К тому моменту, как я дошёл до входной двери, она уже скрылась из виду.

Это было странно и абсолютно не в её характере, как я уже сказал, но мне это даже показалось немного забавным. Я крикнул ей, что люблю её, и назвал чудачкой, закрывая за собой дверь. Я услышал её смех.

Её поведение было немного необычным, но недостаточно, чтобы вызвать беспокойство. Когда я вернулся домой тем вечером, она была такой же, как и всегда. Мы оба ничего не упомянули, и жизнь продолжалась.

Следующий случай произошёл 3 дня спустя. Было около двух часов ночи, и я встал попить воды. Я стоял на кухне с пакетом апельсинового сока в руках, когда вдруг почувствовал, что за мной наблюдают. По какой-то причине я посмотрел вниз и увидел лицо своей жены, улыбающейся мне снизу.

Она выглядывала из-за края кухонного острова, смотрела на меня широко распахнутыми глазами и улыбалась, как Чеширский кот.

Я закричал. Признаюсь – не от раздражения, а от страха. Почему-то в тот момент мне было страшно.

На звук моего крика Лин начала отползать. Пока она уходила из кухни на четвереньках, я не побежал за ней и даже не крикнул ей вслед. Я просто стоял, замерев в шоке, и пытался понять, что происходит. Потребовалось больше времени, чтобы вернуться наверх, но в конце концов я всё-таки поднялся.

Когда я вошёл в спальню, Лин лежала на боку и спала – или притворялась. Я некоторое время стоял и смотрел на неё, чтобы убедиться, что она действительно спит. Мне казалось, что она выпрыгнет на меня, как только я лягу в кровать, но она не пошевелилась. Я лёг, и она не шелохнулась.

На следующее утро я решил спросить о случившемся, протянув ей кружку кофе и поцеловав.

– Что это было вчера ночью? – спросил я, стараясь, чтобы мой тон звучал легкомысленно и не смущал её.

Она нахмурилась, посмотрела в свою кружку и покачала головой, как будто не понимала, о чём я.

– Ты снова подглядывала за мной, – сказал я, указывая на пол возле кухонного островка.

Она проследила за моим взглядом, а потом посмотрела на меня и рассмеялась. Она смеялась так громко, что я невольно присоединился к её смеху.

– Ты иногда так жутко меня пугаешь, знаешь об этом? – сказал я.

Она хихикнула, поставила свою кружку на столешницу и обняла меня за шею.

– Ты меня всё время пугаешь, так что полагаю, мы квиты, – поддразнила она меня.

Мы попрощались и разошлись по делам. По дороге на работу я продолжал думать о том, каким жутким было то, что она выглядывала из-за островка с этой улыбкой, и звук её рук по полу, когда она уползала. Я сказал себе, что она просто пыталась присоединиться к моей любви к ужастикам. Всё это не означало, что я её боюсь, но от этого мне всё равно было не по себе.

С того момента я начал видеть, как она всё чаще выглядывала на меня. Иногда она выглядывала из-за дивана или из-за штор в гостиной. Однажды ей даже удалось забраться в старый сундук её бабушки, стоявший у подножия нашей кровати. Я бы вообще не заметил её, если бы не старые петли сундука, которые её выдали, открыв крышку ровно настолько, чтобы половина её лица выглядывала наружу. Она смотрела на меня с восторженной улыбкой ребёнка.

Это было тревожно. Я не знал, что ей сказать. Я просто стоял и смотрел. Когда наконец нашёл в себе голос, я спросил, зачем она это делает.

Она не ответила, просто медленно закрыла крышку, заперев себя внутри сундука.

Я ушёл, чувствуя беспокойство. Я не понимал, зачем она это делает, но очевидно, это её забавляло. Я просто надеялся, что ей это скоро надоест.

В следующие 2 недели Лин не выглядывала на меня. Я начал думать, что она закончила со своей странной шуткой, и был рад этому.

Однажды вечером мы смотрели шоу на Netflix, и я в шутку сказал, что давно не видел, как она за мной подглядывает, и что, наверное, она оставила свою шпионскую игру.

Она посмотрела на меня с небольшой улыбкой и сказала:

– Может, я просто лучше стала это делать?

Я промолчал, но всё гадал – шутила ли она или говорила всерьёз. В следующие несколько дней я не мог выбросить из головы её слова. Она продолжала подглядывать за мной, когда я не смотрел, или я просто этого не замечал? Если так, то что она получала от этого?

Я начал чувствовать паранойю, постоянно проверяя, не наблюдает ли она за мной из-за угла или из-за двери. Я вздрагивал каждый раз, когда был дома, а она не была на виду. Я чувствовал себя глупо и немного не в своём уме.

Но после нескольких недель без нового инцидента я начал успокаиваться. Я перестал проверять мебель и стены и сказал себе, что это всего лишь плохое воспоминание.

А потом несколько дней назад всё стало намного хуже.

Лин ушла к подруге, а я развалился на диване и поиграл в пару игр на ноутбуке. Около 9 вечера я пошёл в душ. И когда смывал мыло с волос, почувствовал ужасное ощущение, будто за мной наблюдают.

Я медленно открыл глаза и чуть не умер от сердечного приступа.

Лин выглядывала из-за занавески душа. Её голова была вытянута внутрь душа, а тело оставалось снаружи. Её длинные тёмные волосы свисали на занавеску, а с кончиков капала вода. Её рот был широко открыт в ужасной улыбке. Глаза были широко распахнутые и красные, как будто она давно не моргала.

Я закричал и прижался к стене. Она не двигалась, и её улыбка не изменилась. Макияж растёкся по её щекам двумя чёрными полосами. Она выглядела безумной и абсолютно потерянной. Я был до чёртиков напуган.

Мы стояли так несколько мгновений, молча смотря друг на друга. Наконец, после того что казалось вечностью, она медленно убрала голову обратно за шторку. Я видел её размытый силуэт сквозь занавеску, как она пятится к двери ванной. Через секунду дверь ванной с громким стуком захлопнулась, так что зеркало задрожало.

Я снова закричал и вышел из душа, чтобы запереть дверь.

Я провёл в ванной больше часа. Может, я и переборщил, но шутка это или нет – я не собирался больше мириться с этим безумием. Я твердил себе это, пока ходил по ванной, периодически прислушиваясь к тому, что за дверью.

Вдруг я услышал приглушённый звук и приложил ухо к двери, стараясь уловить хоть что-то. Но тишина была полной, и я представил, как Лин стоит по другую сторону двери, тихо смеясь над своей шуткой.

Меня охватила волна гнева. Меня вывело из себя, что в своём собственном доме я чувствую себя запуганным и вынужден прятаться в ванной. И всё ради чего? Ради какой-то шутки? Если это была шутка, то ужасная.

– Что за хрень, Лин?! – рявкнул я. – Это дерьмо начинает реально бесить!

Я ожидал, что она извинится или обозовёт меня придурком, но вместо этого услышал тихий стон – такой приглушённый, что я не был уверен, услышал ли я его на самом деле. И потом снова наступила тишина.

– Лин? – позвал я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Ответа не было, только моё тяжёлое дыхание.

– Чёрт возьми, прекрати! – закричал я, ударив кулаком по двери.

Я ждал, что она ответит или начнёт смеяться. Но тишина продолжалась. Я выругался и решил открыть проклятую дверь и увидеть свою жену.

Я ждал ещё минут 30. А когда страшно – это тянется как целая вечность. Я решил, что не собираюсь проводить всю ночь в ванной, поэтому опустился на колени и заглянул под дверь. Я почти ожидал увидеть её лицо, выглядывающее оттуда, но к счастью, не увидел. Коридор был виден до самой лестницы, и Лин не было. Я не знал, радоваться этому или нет.

Я посмотрел несколько минут, ожидая увидеть её голову, появляющуюся на дверной ступеньке, но этого так и не произошло.

Я встал. Пока я собирался с духом, чтобы открыть дверь, я медленно повернул замок дрожащими пальцами и уже собирался рывком распахнуть дверь, как вдруг услышал звук, от которого до сих пор мне становится тошно, когда я его вспоминаю.

Стон – громче, чем раньше. Но на этот раз я точно понял, откуда он шёл.

Повернув голову, я увидел свою жену, которая выглядывала из слегка приоткрытой двери шкафа. Её глаза были широко распахнуты, а рот висел в самой отвратительной ухмылке, которую я когда-либо видел. Я даже не закричал – был слишком напуган для этого.

Её руки были прижаты к груди, тело дрожало от восторга, как будто она едва сдерживала свой порыв. Короткий хриплый стон вырвался из её горла – глубокий и грубый, и я почувствовал, как по моему телу прошла дрожь.

Как-то я нашёл в себе силы распахнуть дверь в ванной и побежал что было сил вниз по лестнице, схватив по пути ключи и телефон со стола, а затем выбежал на улицу к машине. Я слышал её пронзительный смех позади, но шагов, приближающихся ко мне, не было. Я даже не закрыл входную дверь.

Я выехал из дома быстрее, чем позволяли правила, и всё время дрожал – то ли от страха, то ли от холода. Скорее всего, от того и другого. Я не взял ни пальто, ни даже обувь. Я был в одних трусах с мокрыми волосами.

Я поехал прямо к дому своего брата Криса, который был в четырёх минутах отсюда, игнорируя любые звонки. К тому моменту, когда я безопасно припарковался на его подъездной дорожке, Лин звонила раза три и прислала кучу сообщений, в которых интересовалась, куда я делся и почему ушёл.

Вот так!

Я со злостью бросил телефон на панель автомобиля, разъярённый её безразличным отношением. Мой брат и его жена удивились, увидев меня – да ещё и в одних трусах, но предложили остаться. Я сказал, что мы с Лин поругались, но не вдавался в подробности.

Я попытался заснуть на их диване, но мысли не давали мне покоя. Каждый раз, когда я закрывал глаза, передо мной вставало лицо Лин, выглядывающее из шкафа. Осознание того, что всё это время она была в ванной, заставляло мурашки бегать по коже. Она ведь вообще не уходила из ванной комнаты. Вместо этого она забралась в шкаф и захлопнула дверь, чтобы обмануть меня.

Мысль о возвращении домой вызывала у меня тревогу. Я крутился и вертелся, не в силах уснуть, и Крис в конце концов дал мне снотворное, чтобы я смог немного отдохнуть. Сон был полон кошмаров, в которых я снова и снова видел улыбающееся лицо Лин.

Я проснулся с первыми лучами солнца. Чувствовал усталость и боль в теле от сна на диване. Я знал, что мне придётся поговорить с Лин, но не знал, что ей сказать. Я не собирался возвращаться домой, пока она не даст мне обещания больше не устраивать такие жуткие выходки. Я просто хотел вернуть свою жену – серьёзную, привычную, какой она была. Никогда раньше её обычное спокойствие не казалось мне столь желанным.

Я размышлял о том, чтобы позвонить и сказать об этом, когда меня снова охватило знакомое ощущение – кто-то наблюдает.

Я лежал, уставившись в потолок, и чувствовал, как сердце сжимается от страха. Я не хотел смотреть в сторону, но чем дольше игнорировал это чувство, тем сильнее оно становилось. Мои глаза медленно оторвались от потолка, словно по своей воле.

Её лицо было прижато к окну рядом с диваном, и она смотрела на меня с той же широкой улыбкой. Слюна стекала с её губ, оставляя два длинных следа на стекле. Я не знал, сколько времени она стояла там, но что-то подсказывало мне, что находилась там долго – возможно, всю ночь.

Я не стал кричать, хотя испугался. Ярость пересилила страх в тот момент. Я вскочил с дивана и ударил ладонью по стеклу.

– Лин! Ты с ума сошла?! Что с тобой не так?! Уходи домой! – закричал я. – Сейчас же!

Она не пошевелилась, и её зловещая улыбка не изменилась. Наоборот, казалось, что она стала ещё шире, как будто она никогда не была так счастлива.

Я слышал, как Крис и его жена начали двигаться наверху. Словно Лин услышала их, её голова слегка дёрнулась в их сторону, и она медленно закрыла рот.

Крис позвал меня, очевидно обеспокоенный. Я обернулся, увидев его и Ребекку, спешащих вниз по лестнице. Когда я снова посмотрел на окно, Лин уже исчезла. Единственным признаком её присутствия были две полосы слюны, медленно стекающие по стеклу.

Я попытался объяснить Крису и Ребекке, что проснулся и увидел Лин, наблюдающую за мной через окно. Они бы не стали за это осуждать. Крис и я вышли на улицу к месту под окном, но никаких следов на земле не было – лишь небольшая вмятина. Крис предположил, что это могло быть животное.

Я не стал спорить. Он и Ребекка решили, что мне всё это приснилось, но они не понимали. А я был слишком уставшим, чтобы пытаться объяснить.

Я не пошёл на работу и выключил телефон. Я не хотел разговаривать с Лин – для меня это было слишком тяжело. Я начинал всерьёз верить, что с ней что-то непоправимо не так, что, какие бы обещания она ни дала, мы уже никогда не будем прежними. Эта мысль глубоко огорчала меня. Я плакал почти всё утро.

К полудню я решил, что был готов поговорить с ней – дать ей последний шанс объясниться. После 6 лет я хотя бы мог сделать это, убеждал я себя.

Я включил телефон и увидел несколько сообщений: «Мы можем поговорить?», «Я тебя люблю», «Позвони мне, пожалуйста», «Я действительно переживаю», «Ответь» – и дальше всё то же самое. Сообщения, в которых она говорила, как сильно меня любит и как переживает. Ни одного слова о том безумии, которое она устроила. Словно и не было никакого жуткого поведения. Будто это не она вела себя как персонаж из книги Стивена Кинга.

Даже сами сообщения были на неё не похожи. Обычно, чтобы попросить купить хлеб, она могла написать целый роман, но тут, несмотря на её странные выходки, она почти ничего не сказала. Возможно, кому-то это покажется мелочью, но если бы вы видели, как Лин на меня смотрела, как она передвигалась на четвереньках, как безумно улыбалась мне из шкафа, тогда вы бы поняли, что моя реакция была оправданной.

В итоге я остался у Криса и Ребекки ещё на одну ночь. Вчера я проснулся только после полудня, и к счастью, её лица за окном я больше не видел.

– Не хочу лезть в личное, но это что-то, что можно исправить? – осторожно спросила Ребекка за обедом. Она сделала нам сэндвичи и видимо хотела обсудить эту тему, не показав при этом слишком любопытной.

– Не знаю, – я подбирал слова, не готовый поделиться с ними всей правдой о том, какой ужас я испытал. – Просто она как будто стала другим человеком.

– Люди меняются, Бен, но она всё ещё та женщина, на которой ты женился. Возможно, вам просто нужно обсудить ваши проблемы. Я уверена, что это можно исправить, – сказала Ребекка, пытаясь примирить нас.

– Думаю, это уже за гранью. Я просто ей не доверяю, – сказал я, чувствуя боль от своих слов. Я скучал по жене. Я всё ещё любил её, но как жить с таким человеком? Жить в постоянном страхе было бы невыносимо.

– Лин тебя любит. Наверняка она сейчас абсолютно разбита, – сказала она.

– Не уверен, – ответил я.

– Но мне она такой показалась. Никогда не видела её такой расстроенной. Совсем не похожа на Лин, которую я знала, – грустно сказала Ребекка, качая головой.

Мне потребовалась целая минута, чтобы полностью осознать её слова. Когда это дошло, мой желудок свело в узел, а в горле пересохло.

– Постой. Ты её видела? Ты видела Лин? – спросил я, чувствуя, как пересыхает в горле.

Ребекка кивнула, как будто это была самая обычная вещь.

– Да, она заходила сегодня утром, после того как Крис ушёл на работу, – сказала она, убирая тарелки со стола.

– Но я её машину не видел...

– Может, она взяла такси или что-то вроде того. Но что она сказала? Она заходила в дом? – спросил я, чувствуя, как пот выступает на лбу. Я начал осматриваться, как будто за углами может скрываться хищник.

– Нет, она просто спросила, проснулся ли ты. Я сказала, что ещё нет. Я предложила её разбудить, но она отказалась. Сказала, пусть ты поспишь.

– Это всё? Она больше ничего не сказала? – переспросил я.

– Нет, но выглядела она ужасно, словно не спала несколько дней. Думаю, тебе стоит позвонить ей.

Я встал из-за стола и поблагодарил Ребекку за обед. Осознание того, что Лин хотя бы не заходила внутрь, принесло мне некоторое облегчение. Тем не менее, я решил ещё раз проверить, заперты ли двери.

Я долго сидел, размышляя, что делать дальше. Домой я возвращаться не хотел, но понимал, что должен помочь Лин, если это в моих силах. Разве я не клялся любить её и поддерживать в болезни и в здравии? Она явно была больна – если Лин действительно больна, а я в это верил, я обязан попытаться ей помочь.

Но я даже не знал, с чего начать. Полицию я вызывать не хотел. И что бы я им сказал? Что моя жена подглядывает за мной? Что она ведёт себя странно? Несмотря на всю её жуть, она всё ещё не нарушила закон – пока что. Полиция вероятно сказала бы, что я преувеличиваю.

Но это был не просто розыгрыш. Это ощущалось неправильно, опасно даже – будто за её улыбкой скрывалось нечто зловещее.

Как её муж, я, конечно, имел полное право предложить её госпитализировать. Но что если она просто притворится нормальной в их присутствии? Очевидно, что ей удалось обмануть Ребекку. Пока врачи не найдут угрозу для неё самой или окружающих, у них не будет оснований удерживать её больше 72 часов.

Я чувствовал себя потерянным и разбитым. Так что я сделал то, что сделал бы любой на моём месте: я позвонил её матери.

Поверьте, я не хотел этого делать. С её матерью Мариан у нас никогда не было особо хороших отношений. Мы не ссорились, нет, но и не ладили. Она не была особо тёплым человеком, и с ней было тяжело общаться. Её улыбка, когда она появлялась, была сухой – лишь лёгкое движение губ, не затрагивающее глаз, которые оставались холодными и пустыми.

Она создавала впечатление, будто всегда находится в обороне. Я встречался с ней всего два раза, и оба раза – краткие визиты. Казалось, что она меня не одобряет. Лин всегда торопилась увести нас оттуда, чтобы мне не пришлось испытывать дискомфорт, за что я был благодарен. Находиться в компании её матери было невыносимо, как будто шагать по битому стеклу.

Я был рад, когда мы переехали за три штата, чтобы видеться с ней пореже. Я бы и рад избегать встреч с ней, но мне нужна была её помощь. Не хотелось с ней говорить, но мне нужно было поговорить хоть с кем-то, кто знал Лин лучше, чем я. Поэтому я собрался с духом и позвонил.

– Да? – ответила она уже раздражённо.

– Привет, Мариан. Это Бен. Можем поговорить минутку?

Она раздражённо цокнула языком.

– Я сейчас выписываю чеки. Но если ты настаиваешь, полагаю, смогу выделить немного времени. Что ты хочешь обсудить, Бенджамин? – произнесла она холодно.

– Это касается Лин. Она ведёт себя странно, и я хотел узнать, не замечала ли ты чего-то подобного или...

Но она сразу меня перебила:

– Твои невнятные рассуждения тяжело понять, Бенджамин. Что тебе от меня нужно? – спросила она.

Я почти видел её в своём воображении: тонкий свитер, строгие брюки, и пальцы, нетерпеливо стучащие по столу.

– Хотел узнать, не замечала ли ты когда-нибудь странное поведение? Может, проблемы с психикой? – спросил я.

В повисшей тишине было что-то неуютное. Неясно, думала ли она или что-то скрывала. Спустя несколько секунд она заговорила:

– Бенджамин, не знаю, считаешь ли ты это шуткой, но я не вижу в этом ничего смешного. У меня есть дела, так что если ты не возражаешь...

Она начала прощаться, но я поспешно её прервал:

– Мариан, это не шутка. Я искренне беспокоюсь за психическое здоровье Лин. Её поведение стало очень странным. Я волнуюсь за неё и подумал, что ты как мать тоже будешь обеспокоена, – сказал я, и моя досада была очевидна в голосе.

– Если ты действительно так переживаешь, мой совет – обратиться к профессионалам. Не знаю, чего ты ждёшь от меня.

Я понял, что она была в шаге от того, чтобы положить трубку. Казалось, она знала гораздо больше, чем говорила.

– Пожалуйста, если не ради меня, то ради Лин...

Я услышал едва заметный дрожащий вздох, будто она пыталась сохранить свою холодную маску, но безуспешно.

– Мариан, что... – начал я, но она меня оборвала.

– Бенджамин, я не знаю, что тебе сказать. Мой единственный совет – обратиться за профессиональной помощью. Больше сюда не звони. До свидания, – сказала она и, прежде чем я успел ответить, повесила трубку.