Девочка. Продолжение⁠⁠

-Макс, смотри, как ты уже, наверное, понял, здесь планировка уебищная. Два лестничных прохода по торцам с первого на второй и третий, плюс проход в центре, но только с четвертого на третий и второй. Выход, он же вход, только на первом по центру, остальное заблокировано. Электричество отключено, но у вас будет генератор. И, да, во взрослый морг не попасть, только на лифте в подвал, -он снова широко улыбнулся.

-Да я как-то не сильно-то и любитель по моргам ходить. То есть, ты хочешь сказать, что для режа и опера вы запустили лифт?

-Ну да, отстегнул в Россети, приехали, подключили, дежурили, отключили, уехали.

-А на нас там у продакшена денег уже нет? Чтобы Россети вызвать?

-Ну да, наивный ты мой.

-Подожди, ты сказал «взрослый». Есть детский?

-Есть. На четвертом, я тоже не знал, вот просветили, в роддомах их всегда два.

Мы уже дошли за время этого разговора до противоположного конца коридора, я изучил пролет, докурил сигарету, забычковал окурок и искал куда бы его засунуть для неприметности, повернулся и собрался к месту работы, пора было начинать.

-Макс, постой.

Раздражение. «Чувак, я и так тебе не доверяю, а ты еще и тратишь зря моё время.»

-Чего?

-Слушай, ну это фигня, конечно, всё…

«О чём ты, Лёха?.. На новые наркотики, что ли, перешёл? Да нет, не похоже, вроде не замечен в употреблении веществ… Просто дёрганый, как загнанный зверь. Стесняется, как девочка. Ха, смешно. Впрочем, стоит послушать: парень он не злой. Что-то внутри меня, очень глубоко, на грани ощущения, шевельнулось. Наверное, именно такое чувство испытывали наши далекие предки в пещерах, когда вокруг бродил крупный хищник. А вдруг именно поэтому и тревожно? Ладно, сейчас узнаем.»

-Когда я брал ключи от объекта…

-Ну и?

-Короче, тетенька заведующая, скорее уже бабушка, или даже пра…

-Ты долго будешь тянуть, мне работать нужно, говори…

-Она работала здесь хуеву тучу лет, с самого распределения, поднималась по карьере. Давай закурим.

Мы снова закурили. И он начал свой рассказ.

- Макс, ну ты же знаешь, что я там во всё такое верю…в сверхъестественное. В рассказы дурацкие, байки там, россказни…

-Знаю, - я знал его маму, вполне себе порядочная женщина, работящая, скромная, с мужчинами ей не везло, родом она была откуда-то из-под Тамбова. Она-то и привила Лёхе все эти верования. Иногда это выглядело смешно, особенно когда Лёха начинал креститься на только что нами сделанные бутафорские старинные надгробия.

-И???, - я услышал звук запускаемой паркетки, а это означало только то, что Серёга, не дождавшись моей помощи, собрал наш «самодельный пилорам», как мы его между собой называли и начал распускать древесину по заданным параметрам в одиночку. Мне уже бы, по-хорошему, нужно было быть рядом с ним, но Лёха был настойчив:

-Да ты послушай!

-У тебя пять минут, - я забычковал снова и снова прикурил. Я был на последней грани терпения, однако Лёха не разочаровал.

По его рассказу выходило, что Раиса Всеволодовна, дама преклонных 72 лет отроду, бывшая заведующая этого здания, а ныне заведующая нового, более современного родильного дома, при встрече с Лёхой воспылала неизведанным никем чувством симпатии к нему и рассказала ему следующее, помешивая чайной ложкой сахар в своем, брежневских времен стакане крепкого чая, и предложив нашему лок-менеджеру вкусный кофе с молоком и печеньем.

Далее с её слов.

«Там по ночам, в районе детского морга, на четвертом, плачет маленькая девочка. Многие слышали этот плач.

История такая. Я уже была к тому времени зав отделением, ещё при Союзе это было. Ответственность высочайшая. И, однажды, скорая привезла в моё дежурство сложную роженицу. К сожалению, привезла поздно, обильное кровотечение и разрывы, тогда этой несчастной уже ничем нельзя было помочь, впрочем, так же, как и её плоду. Погибли обе. Но скорая привезла не только их. Там был еще ребенок, девочка лет пяти-шести, которая, видимо осознавая, что маме плохо и больно, всё время плакала и звала ее, маму, её было не успокоить. На вопрос: «Какого хрена, вы же сами всё видели?» фельдшер скорой ответила, что больше в квартире никого не было, соседние двери не открыли, родных у неё больше нет, а бросать девочку одну в такой обстановке — преступление.

Тогда я сама взялась за это дело. Милиция, ПДН, соц службы горсовета, до всех сидела и скурпулезно дозванивалась, пока ребенок беспрерывно плакал рядом на кушетке…

-Хнык-хнык-хнык, мама, мамочка, я хочу к маме, хнык-хнык…

К сожалению, получилось так, что это был конец рабочего дня и я, конечно же, ни до кого не дозвонилась. Тогда я начала бомбардировать домашние телефоны сотрудниц службы опеки, которые тоже раздобыла не сразу, но город-то небольшой…Через знакомых и личные телефоны к ночи получилось добыть результат: опека приедет прямо с утра, вместе с участковым, девочке окажут необходимую помощь и уход. Но… Сейчас-то что делать?

Попыталась успокоить её, куда там, любые прикосновения вызывали в ней лишь новые приступы плача, она реально хотела видеть свою маму, которую ей увидеть живой было уже не суждено.

Светлые волосы, заплетенные в короткую косичку, наверняка ее мамой, в последний раз, ситцевое платьице, белое в синий горошек, носочки серенькие, босоножки.

У моих девчонок, санитарок и врачей, слезы наворачивались на глаза, все были готовы поддержать, а кто-то и взять на проживание на время, равнодушных не осталось.

Всем коллективом над ней тряслись. Кое-как удалось её успокоить и уложить в ординаторской, напоив очень сладким чаем с конфетами и пообещав, что вот-вот к маме отведем, психологов ведь тогда не было, вот и действовали методом тыка. Медсестру поставила у нее, наказав строго-настрого не отходить и никого не пускать.

На наше несчастье, ночь была очень неспокойной: пошли сложные друг за другом. Всех спасли, всех приняли, не без тревоги, конечно, но та сестра внутри, присматривавшая за девочкой, свой пост покинула, потому что нужно было срочно что-то принести в операционную. Ну я и дала эту команду, сама при этом стоя со скальпелем в руке за операционным столом. Да, это моя вина, полностью. Это я запустила цепочку… Короче, когда всё закончилось и новорожденных и только что родивших наконец-то развезли по палатам, я, смертельно уставшая и очень довольная результатом, вспомнила про девочку. А ведь мы так и не смогли выяснить, как ее зовут. Время как сейчас помню: 3:09.

Блядь!  Сердце забилось быстрее чем, когда во сне летишь в свободном падении. Я вспомнила, что сама отозвала сестру внутри ординаторской…с четвертого этажа, где были расположены операционные и детский морг, я слетела не помню как, за секунду… Подбегаю…Дверь приоткрыта, внутри пусто… покрывальце, которым мы ее укрыли, на кушетке, чай не допит, печенька наполовину только съедена… Куда она могла деться?

Начали поиски, все перерыли. До утра искали, всё вверх дном перевернули, милиция приехала, помогали им, во все закутки и уголки заглянули. Я тогда так и не ушла со смены, даже роженицы после побудки, кто мог, приняли участие в поисках, искали где только можно и нет, кроме детского морга- ну что ей там делать, да и двери там были тяжелые, с кодовым замком, ей не открыть.

Дошли до абсурда. С милицией искали буквально везде и даже открыли капсулу с телом её мамы- может, проникла каким-то образом и затихарилась- нет. Затем зашли в детский… проверили тело…скорее, тельце, её  сестры. Не было ее нигде…

Я была сама не своя, девочка эта в душу мне запала, да и все, кто её видел, равнодушными не остались. Не знаю, как там отписывалась милиция, но завели дело об исчезновении, меня таскали, дежурных сестер, вахтера на входе особенно допытывали. Ничего, так ее и не нашли.

А спустя время, может, несколько месяцев прошло, появился этот плач по ночам. Именно там, на четвертом. Мы срывались каждый раз, бежали с фонариками, звали ее. Никого. Весь четвертый заново осматривали каждый раз. Безрезультатно. А потом пропал один из шабашников. Да, забыла сказать, они как раз на четвертом в детском морге работали во время ее пропажи, работали по ночам, чтобы днем их не было видно. Тогдашняя главная их нанимала, как раз надо было перепланировать то помещение, ну там, стены, перегородки, не знаю точно, что они там делали. Но сначала их было пятеро, ну эти, черные, я в них слабо разбираюсь, то ли армяне, то ли айзербайджанцы, то ли ещё кто…, а расчет пришли получать четверо. Я ещё помню, главная возмущалась: «Ну вот как я его по ведомости-то проведу, если по договору у нас пять человек работало, как я деньги ему выдам, а? Говорят, домой внезапно уехал, к родственникам. Ну и люди.»

А я, согласовав с ней, запретила ночные смены на четвертом, операционные пришлось переместить, поставили на вход железные двери и запирали их на ночь. Только плач девочки все равно было слышно, почти каждую ночь. Тихо, но слышно.»

-Вот такая история, Макс.

Прежде чем ответить, я немного подумал. Да не, херня это всё.

-Ты реально думаешь, что это правда? Знаешь, мало ли что может померещиться уставшим врачам после смены? Может, они спутали и принимали плач новорожденного за плач девочки- привидения? А привидения-ли? Вопросов больше, чем ответов.

-Смотри сам, заведующая сказала, что лучше туда не ходить, что бы вы ни услышали, - я засмеялся, почти заржал в голос.

-Ну Лёха, ну ё-маё, ну ты же вроде молодой, современный, ну зачем ты веришь во всякую хрень?

-Я тебя предупредил, - Лёха оставался серьезным, - пойдем, закроешь за мной дверь.

Мы спустились на первый, вышли на улицу, уже совсем стемнело и дождь усилился. Лёха отдал мне ключи от единственной двери главного входа в здание, я проводил его взглядом до видавшей виды старой японки, которую он в данный момент добивал, выжимая из неё остатки всех её лошадиных и других сил.

Он запустил движок, опустил окно и помахал мне рукой.

-Да завтра, если что, звони, я спать буду вполсна.

-До завтра.

Нет, определенно, с ним что-то было не так. Чертовы сказочники. Я закрыл дверь изнутри на ключ и вот так началась эта моя очередная смена.

От автора. Финал на подходе.

Начало в комментах.