Четверг, 19:00
Аглая Феопентовна подходила к вопросу оргазма с клинической методичностью. Никакой суеты, никакой бытовой самодеятельности вроде скрипучего дивана или кухонного стола. Для этого у неё был четверг и Иннокентий Петрович — человек тактичный с очень аккуратными руками.
Иннокентий Петрович любовником не был. Он приходил ровно в семь, пахнущий хорошим табаком и чуть заметной тревогой, выпивал чашку эспрессо без сахара и начинал работу.
Суть была не в финале. Суть была в том, как привычный мир постепенно отступал. Аглая, обычно застёгнутая на все пуговицы, становилась тише, собраннее, как будто сама себя уводила из повседневности. Дыхание менялось. Всё вокруг теряло плотность.
Иннокентий Петрович не торопился. Он умел молчать вовремя. И когда напряжение доходило до предела, наступал оргазм Аглаи Феопентовны.
Не чувство. Не кульминация. Короткая потеря формы.
Потом всё возвращалось. Мысли, тревоги, планы — уже без прежней остроты. Иннокентий Петрович в этот момент обычно отворачивался к окну. Работа была закончена.
Аглая лежала неподвижно, немного усталая и спокойная. Внутри не оставалось ни тревоги о счетах, ни тоски по молодости. Только тишина, которую трудно было объяснить, но легко узнать.
Иннокентий деликатно кашлянул.
— В следующий четверг?
— Да. Гонорар перевела.
Он ушёл.
Аглая открыла ежедневник и записала:
19:00. Иннокентий П. (О.)
Закрыла его.
Запищала посудомоечная машина.
— Точно по расписанию.