Бумеранг возвращается⁠⁠

Глава 3

Площадь перед зданием ООН напоминала огромный кипящий котёл, в котором смешались надежда, отчаяние и плохо напечатанные плакаты. Зоозащитники стояли плотной толпой, словно живой организм, который пытался согреться собственным дыханием. Плакаты поднимались над головами, как разноцветные паруса: «Они живые», «Мы — их голос», «Наука без жестокости».

Кто‑то читал в мегафон обращение. Кто‑то держал на руках ребёнка, который тоже держал маленький плакат. Кто‑то плакал, глядя на распечатанные изображения существ — улыбающихся, спокойных, непостижимых.

Толпа была шумной, но удивительно мирной. Даже слишком мирной — настолько, что это само по себе раздражало некоторых прохожих.

Журналисты появились первыми — как всегда. Они двигались по площади, как стайка ярких, хищных рыб, которые ищут, кого бы укусить за эмоцию. Камеры светились красными огоньками, микрофоны торчали, как копья.

Один из репортёров — высокий мужчина с идеальной причёской и выражением лица, которое говорило: «Я знаю, как вам жить» — вышел в прямой эфир.

— Мы находимся перед зданием ООН, — произнёс он с пафосом, который обычно используют для объявления конца света. — Здесь собрались радикальные группы, выступающие против научного прогресса. Эти люди, — он сделал жест в сторону толпы, — считают, что некие странные организмы, обнаруженные в ходе исследований, обладают… — он сделал паузу, чтобы придать словам вес, — …правами.

Он произнёс «правами» так, будто говорил «заразой».

— Они утверждают, что наука должна отказаться от экспериментов, — продолжал он. — Но мы понимаем, что подобные требования — прямой путь к регрессу. К мракобесию. К отказу от будущего.

Он повернулся к камере чуть ближе, чем было нужно.

— И самое тревожное, — сказал он, понижая голос, — это человеконенавистнические настроения, которые мы наблюдаем в этой толпе. Да, вы не ослышались. Эти люди любят животных настолько сильно, что начинают ненавидеть людей. Это опасно. Это угрожает обществу.

Он сделал паузу, чтобы зрители успели ужаснуться.

— Я считаю, — сказал он, — что правительство должно принять жёсткие меры по отношению к этим выродкам. Да, именно так. К выродкам, которые ставят животных выше человека. Мы не можем позволить им диктовать нам, что считать прогрессом.

Он улыбнулся в камеру — профессионально, холодно.

— Оставайтесь с нами. Мы продолжаем следить за ситуацией.

Другие журналисты не отставали.

— Эти люди выступают против науки, — говорила женщина с микрофоном, стоя на фоне плакатов. — Они требуют остановить исследования, которые могут спасти миллионы жизней. Они называют это гуманизмом. Но разве гуманизм — это отказ от прогресса?

— Они мешают работе международных организаций, — говорил третий. — Они провоцируют беспорядки. Они угрожают стабильности.

Слово «угрожают» он произнёс с удовольствием, как будто пробовал на вкус.

Зоозащитники пытались перекричать журналистов, но их голоса тонули в эфирных потоках.

— Мы просто хотим, чтобы их услышали! — кричала женщина с плакатом. — Они живые! Они чувствуют!

— Вы слышали? — тут же подхватил один из репортёров. — Они утверждают, что эти организмы чувствуют. Это уже религиозный фанатизм.

Толпа гудела, как огромный улей, в который кто‑то сунул палку.

В это время, в нескольких кварталах отсюда, в здании министерства внутренних дел, министр сидел за массивным столом, уставленным мониторами. На экранах — прямая трансляция с площади, графики, отчёты, прогнозы.

Министр выглядел так, будто его собрали из деталей разных людей: немного усталости, немного раздражения, немного уверенности, что он всегда прав.

— Что у нас? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана.

— Толпа растёт, — сказал помощник. — Журналисты уже называют их угрозой прогрессу.

— Хорошо, — кивнул министр. — Это создаёт нужный фон.

Он сделал глоток кофе, который давно остыл.

— Они собираются мирно, — осторожно заметил другой помощник.

Министр посмотрел на него так, будто тот предложил признать существ разумными.

— Мирно? — переспросил он. — Мирно — это когда они сидят дома и молчат. Всё остальное — нарушение порядка.

Он нажал кнопку на столе

-Соедините меня с командованием спецподразделения.

Через секунду на экране появился человек в форме.

— Готовы к приказу, сэр.

Министр откинулся в кресле.

— Направьте спецназ на площадь. Задача — разогнать толпу. Быстро, чисто, без лишнего шума. И… — он сделал паузу, — …постарайтесь, чтобы камеры сняли только то, что нужно.

— Понял, сэр.

Экран погас.

Министр снова посмотрел на трансляцию. Толпа всё ещё стояла, держала плакаты, кричала, надеялась.

— Прогресс, — сказал он тихо, — требует жертв.

Он сказал это так, будто произносил молитву.

Продолжение следует.