Вы когда-нибудь задумывались, почему, отвечая по телефону, мы говорим «алло»? Откуда вообще взялось и что означает это очевидно не русское по происхождению слово? На самом деле у этого слова — очень долгая история, практически полтора столетия. Там было всё — и заочный спор двух гениев, и голландские моряки, и парижская мода, и благовоспитанные барышни из Петербурга. И даже первый в истории телефонный справочник на полсотни абонентов. Давайте разбираться, что там к чему.
Погожим летним днём 18 июля 1877 года Томас Эдисон по обыкновению сидел у себя в лаборатории в Менло-Парке и ковырялся в очередном механизме. Он пытался понять, можно ли механически записать человеческий голос, подобно тому, как телеграфный рекордер записывает точки и тире на бумажной ленте. Чтобы провести опыт, Эдисон взял деревянную рамку, вставил в неё тончайшую металлическую мембрану с припаянной к ней иглой, а под иглу заправил полоску пропитанной парафином бумаги. По команде ассистент начал медленно протягивать ленту под иглой, а Эдисон взял рупор и во всю глотку заорал «Halloo!» Звук ударял в мембрану и заставлял её дрожать, из-за чего припаянная к ней игла оставляла на бумаге бороздки разной глубины и интенсивности. Чем громче был крик — тем глубже вдавливалась игла, чем выше тон — тем чаще были колебания плотнее насечка на ленте. Получив «запись», Эдисон приказал ассистенту снова протянуть ленту под иглой, примерно с той же скоростью. Игла цеплялась за бугорки и впадины, трясла мембрану, отчего образовывался механический звук, отдалённо крик инженера. Так появилась первая в истории запись человеческого голоса. Примерно через месяц, 15 августа 1877 года Эдисон уже набрасывал карандашом короткое письмо президенту телеграфной компании Central District and Printing Telegraph из Питтсбурга Т. Б. А. Дэвиду. Они обсуждали главную техническую новинку тех лет, а именно — запатентованный годом ранее телефон Александра Грэма Белла. Тогда ещё толком не было никакого этикета или правил телефонного общения, не было даже какой-то общепринятой фразы для начала разговора, и Эдисон предложил использовать своё «Hello!» в качестве некого единого стандарта.
Здесь может возникнуть вопрос — что значит «своё hello»? Разве это не повсеместно распространённое приветствие, с которого вполне логично было бы начинать любой разговор, в том числе и телефонный? А вот и нет. Впрочем — сначала пару слов о том, с какого слова предпочитал начинать телефонное общение сам «отец» данного изобретения Александр Грэм Белл. Телефон он запатентовал в 1876-м, и сразу же задумался — а что, собственно, должен говорить человек, поднимая трубку? Сам Белл предпочитал флотский окрик «ahoy», означающий что-то вроде «эй, на палубе!» Это старинное восклицание, произошедшее от голландского «hoi» («привет») и среднеанглийского «hoy», которым обменивались капитаны встречных кораблей. Сам Белл на флоте не служил и вообще к морю не имел никакого касательства, однако по его логике, раз уж голос шёл по проводам, словно с одного корабля на другой, то и обращаться к невидимому собеседнику следовало по-флотски. Сам он до конца жизни отвечал на звонки именно так — «ahoy». К слову, один из персонажей «Симпсонов», дряхлый старый богач мистер Бёрнс, в оригинале отвечает на звонки «Ahoy-hoy!»
Теперь же вернёмся к Эдисону и его «hello». Дело в том, что в те времена это слово даже близко не было так распространено, как сегодня. Более того, строго говоря, оно не было приветствием в привычном понимании. До эпохи телефона общепринятым приветствием были фразы, привязанные ко времени суток: «good morning», «good afternoon», «good evening». Именно так люди и здоровались. Что касается «hello», то оно, включая такие непривычные сегодня формы, как «halloo» и «hullo», вошло в широкий обиход всего лишь в начале XIX века. 18 января 1826 года это слово впервые мелькнуло в газете Norwich Courier, а к середине века его активно использовал в своих сочинениях Чарльз Диккенс — правда, не для приветствия, а для выражения удивления: «Hullo! What have we here?» («Халло! Что это тут у нас?»). Судя по всему, «hello» происходит от древневерхненемецкого «halâ» — окрика, которым подзывали паромщика на другом берегу реки. От этого же корня пошли охотничье «halloo» (команда гончим при виде добычи — что-то вроде нашего «Ату!») и французское «holà» — «эй, там!». Шекспир в «Кориолане» использовал «hollo» в сцене охоты: «If I fly, Marcius, Halloo me like a hare» («Если я побегу, Марций, кричи мне „Ату!“, как на зайца»). Сам Эдисон, надо полагать, считал это слово более экспрессивным и задающим правильный тон беседе.
В споре «моряков» и «охотников» в итоге победили последние. 21 февраля 1878 года в Нью-Хейвене (штат Коннектикут) вышел первый в мире телефонный справочник — один картонный лист на полсотни абонентов, даже без номеров, потому что соединяла телефонистка. На первой же странице была прописана инструкция: начинать разговор следовало «a firm and cheery hulloa» («бодрым и энергичным hulloa»). В 1880-м в Ниагара-Фолс прошёл первый съезд телефонных операторов, и именно там впервые появились бейджики «Hello, my name is…» («Здравствуйте, меня зовут…»). К 1889 году телефонисток в Штатах уже вовсю называли «hello-girls» («алло-барышни»), это словечко даже попало в роман Марка Твена «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура». Была в телефонном справочнике также инструкция, как следовало завершать разговор. Для этого авторы рекомендовали использовать фразу «That is all» («Это всё»). Она не прижилась, уступив место «goodbye», которое, в свою очередь, было сжатой формой «God be with you» («Да пребудет с вами Бог»).
В России первый телефонный звонок прозвучал спустя три года после патента Белла, и соединил Петербург со станцией Малая Вишера, для чего потребовалось примерно 160 километров проводов. Само собой, на таком расстоянии и с тогдашним уровнем технологий, голос из трубки звучал будто с того света, и разобрать можно было разве что обрывки фраз да паровозные гудки. Зато второй сеанс связи, на дистанции в 80 километров (до станции Любань), уже приятно удивил испытателей. Собеседники слышали друг друга «словно два человека в соседних комнатах, разделённых тонкой стеной». В 1882-м заработали первые городские телефонные станции — Международная компания телефонов Белла установила коммутаторы в Петербурге (Невский проспект, 26) и в Москве (Кузнецкий Мост, 12). Абонентская плата составляла 250 рублей в год — на эти деньги можно было выстроить две добротные крестьянские избы. Поэтому неудивительно, что среди первых 26 московских абонентов числились исключительно банки, страховые конторы и правления железных дорог.
А звонки принимали барышни. Телефонными операторами в России конца XIX века служили исключительно незамужние девушки 18–25 лет из благопристойных семей, ростом не ниже 165 сантиметров и с хорошим образованием. Чаще всего это были выпускницы гимназий и институтов благородных девиц. Они были обязаны владеть иностранными языками (среди абонентов хватало иностранцев) и уметь сохранять хладнокровие во время многочасовых смен. По правде сказать, работёнка была не из простых. В среднем телефонистки могли принимать до двухсот вызовов в час, постоянно гудел коммутатор, могли подпортить день и недовольные клиенты. Петербургский журнал «Электричество» в 1891 году писал, что «нервные припадки нередко заставляли бедную женщину отказаться от места спустя полтора месяца». Зарплата в 30–40 рублей в месяц считалась высокой, но доставалась она ценой седых волос и разрушенной нервной системы. Именно через этих барышень слово «алло» вошло в русский обиход. Скорее всего, оно произошло не от «hello» напрямую, а появилось благодаря французскому «allô», поскольку именно французский был языком тогдашней культурной элиты.
Если подумать, то «алло» — это универсальный и удобный вариант. Ранние аппараты передавали звук скверно, с помехами, и требовалось слово, которое невозможно было бы спутать с шумом. Кроме того, «алло» не привязано ни ко времени суток, ни к статусу собеседника — оно одинаково годится и для разговора с начальником, и для беседы с другом. Впрочем, в некоторых странах сложились свои собственные приветственные фразы, никак не относящиеся к «hello». У итальянцев это «pronto» — «готов», у японцев — «moshi moshi» — «говорю-говорю», у испанцев — «dígame», «говорите». Но именно вариант Эдисона, в конечном итоге, до сих пор используется миллионами абонентов по всему миру и для начала разговора, и в качестве неформального приветствия. А представьте, если бы победил вариант Белла? Наверняка в русском языке нашлись бы интересные созвучия слову «ахой».
***********************
А ещё у меня есть канал и паблик с лонгридами, анонсами и историческим контентом.
Также я перевожу на русский разное фэнтези, тёмное и не очень. Кому интересно — смотрите описание профиля.
