GotoKoya

Каждая из компаний занимает крупную долю рынка, а оставшаяся часть распределена между более мелкими производителями, преимущественно из Китая. У каждой компании есть свои сильные стороны и, соответственно, свои ключевые клиенты.

Также стоит отметить, что оперативная память используется для самых разных целей. Существует огромное количество её разновидностей. Например, чипы, которые установлены в вашей DDR5-плашке и в вашем смартфоне, отличаются с точки зрения требований и, соответственно, производственного процесса. Зачастую даже разные заказчики одного и того же типа памяти предъявляют собственные спецификации, поэтому производителям приходится адаптировать продукцию под их запросы, разделяя производственные линии.

А теперь давайте посмотрим, что вообще представляет собой рынок памяти. Традиционно принято говорить о так называемом «полупроводниковом цикле», и на примере оперативной памяти его можно наблюдать особенно наглядно:

Подобная цикличность традиционно связана с балансом спроса и предложения. Условно говоря, в какой-то год всем резко потребовалась память, на рынке её не хватило — и цены пошли вверх. Через два года производители нарастили объёмы поставок, но клиенты уже закупились впрок, спрос просел — и цены упали, поставки снова приходится сокращать. И так происходит примерно раз в четыре года. Здесь дело в том, что производство полупроводников — крайне технологически сложный и дорогой процесс, где невозможно быстро скорректировать объёмы выпуска и оперативно отреагировать на изменение спроса. Мало того, что весь производственный цикл — от пластины до готового чипа — занимает около четырёх месяцев, так ещё и строительство новых полупроводниковых заводов требует не только миллиардных инвестиций, но и трёх–четырёх лет для выхода на полную мощность.Поэтому все три вышеупомянутые компании работают в условиях жёсткой конкуренции. Необходимо оперативно корректировать цены по новым контрактам, чтобы не проиграть конкурентам, грамотно распределять производственные мощности, чтобы не произвести продукцию себе в убыток, а также вести агрессивную разработку следующих поколений памяти, чтобы не уступить в технологическом лидерстве.Кроме того, типов памяти очень много, и каждый имеет свои особенности. Для каждого направления нужно держать отдельную команду инженеров, отвечающую за его производство и развитие.

И всё это противостояние продолжалось довольно долго — пока не наступил 2025 год.

А что же, собственно, произошло?

Думаю, многие уже догадались: в гонку внезапно ворвался ИИ и ощутимо поменял правила давно устоявшейся игры. Одна «зелёная» компания, чья капитализация стала крупнейшей в истории, пришла ко всем трём производителям и сказала примерно следующее: «Мы делаем ускорители для ИИ, и нам нужна память. Мы готовы выкупить всё, что вы произведёте в следующем году, по цене в десять раз выше рынка». Здесь стоит уточнить, что ИИ-ускорители, как и многие другие специализированные устройства, требуют особого типа памяти — HBM (High Bandwidth Memory), которую просто так в обычный ПК не установишь. Все три производителя почесали репу и приняли вполне однозначное решение: вместо того чтобы выпускать десятки различных типов памяти и продавать их на спотовом рынке по условным 6–7 долларов, они переориентировались на один-единственный продукт — HBM, который Nvidia была готова выкупать по условным 100 долларам. С точки зрения максимизации прибыли решение абсолютно логичное. Конечно, детали конкретных контрактов я раскрывать не могу, но суть вы поняли.

Последствия не заставили себя долго ждать: все мощности, кроме тех, что уже были задействованы под долгосрочные контракты, перебросили на производство и разработку HBM. Ваш покорный слуга тоже приложил руку к её созданию — так что вспоминайте меня, когда будете пользоваться ChatGPT или любой другой ИИшкой. А теперь добавим к этому невозможность быстро нарастить производство, о которой я писал ранее, — и получим идеальный шторм для покупателей на спотовом рынке: памяти нет, а производить её по прежним ценам никто не хочет.

Что будет дальше?

Скажу честно: судя по моим таймингам продажи акций, предсказываю будущее я так себе. Но тенденция просматривается следующая: пока цены на обычную память хотя бы отдаленно не приблизятся к уровням, что предлагает Nvidia за HBM, дефицит вряд ли исчезнет.

При этом производители уже активно инвестируют сверхдоходы в строительство новых заводов, которые выйдут на полную мощность примерно через два года. В какой-то момент Nvidia, скорее всего, просто физически не сможет поглощать весь объём произведённых чипов, баланс начнёт выравниваться — а дальше, по классике жанра, рынок может снова войти в очередной четырёхлетний цикл. Так что, как говориться, будем посмотреть.

Спасибо, что дочитали до конца. Если было инересно, ставте плюс, это мотивирет писать еще. Если же нет, ставте минус, в следующий раз я сменю тему. В любом случае рад, что вы добрались до этого предложения и не дропнули текст на середине. Если сорентируете по тегам, буду благодарен

Ладно, я уже говорил, что не первый год читаю Пикабу и прекрасно знаю, что таких здесь не любят. Поэтому забудьте про плюс, всё равно они ни на что не влияют. А, собственно, пост сподвигло меня написать большое количество публикаций, которые я последнее время вижу в лентах разных сообществ, на тему работы в IT-сфере в Японии. Причем, как правило, авторы занимают диаметрально противоположные позиции - одни пишут, что любой айтишник мечтает попасть в Японию, другие же - что работа программистом здесь - сущий ад. Скажу честно, судя по разговорам со многими знакомыми-айтишниками, я больше склоняюсь ко второй позиции, но сегодня хотелось бы немного обсудить, почему так происходит? почему в США, Европе и России айтишники традиционно занимают высокие строчки в рейтинге зарплат, а в Японии с трудом пробиваются в первую десятку?

Сразу оговорюсь: сам я к IT отношения не имею. Однако за время учебы в аспирантуре и работы в Японии я успел пообщаться со многими людьми, имеющими отношение к этой сфере. Поэтому мое мнение, конечно, нельзя считать экспертным, но все же оно основано на достаточно широком вопроса. Так что примите это как один из взглядов на проблему.

Итак, для понимания текущей ситуации стоит откатиться примерно на полвека назад. Япония — это еще очень преуспевающая страна, чьи технологии известны по всему миру. Японские гиганты, такие как Sony, Toshiba, Nikon и т. п., производят революционные продукты — магнитофоны, плееры и прочие важные бытовые приборы, которые пользуются ажиотажным спросом во всех развитых странах. Таким образом, в обществе, где производственные технологии становятся одним из столпов его существования, профессия инженера приобретает почет и уважение.

Мой начальник рассказывал мне любопытную историю: когда он только устраивался на завод в должности инженера после института, им запрещали общаться с производственными техниками, потому что, мол, не с руки барину с крестьянами якшаться. Не знаю, сколько в этой истории правды, но факт остается фактом — инженер в те времена был очень уважаемой и высокооплачиваемой профессией. А вот такие вещи, как софт, традиционно рассматривались неким приложением к высокотехнологичной продукции, поэтому программисты считались своего рода придатком, позволяющим электронным устройствам функционировать.

Но время шло, устройства становились все более сложными и требовали все более продуманного программного обеспечения. Япония, с упоением создававшая все более продвинутые механизмы, внезапно оказалась в стороне от общемирового тренда «на софт». Большую роль в этом сыграл и кризис девяностых. Однако для нас важно следующее: поколение, начавшее работать в 70–90-х годах и сейчас занимающее большинство руководящих должностей, выросло в мире, где инженеры — это главная движущая сила экономики страны, а программисты — лишь вспомогательные специалисты, нужные для того, чтобы итоговые продукты нормально функционировали.

Отголосками этого до сих пор служат и повсеместное использование факсов, и огромная роль наличных платежей, и общий сравнительно низкий уровень цифровизации. Однако со временем ситуация меняется: молодое поколение управленцев уже выросло в мире интернета и прекрасно понимает значение IT-технологий в современных реалиях. Поэтому уже сегодня можно встретить вакансии для топовых специалистов с зарплатами, соизмеримыми с уровнем США. Более того, даже за последние пять лет я вижу очень существенный прогресс в этой области. Например, банки наконец обзавелись приложениями с порой даже вполне адекватным дизайном, а не просто веб-страницей с минимумом функционала и вырвиглазной палитрой.Так что, наверное, стоит отметить: Япония движется в одном тренде со всем миром, и пройдет еще лет пять — и мы наконец-то получим свой вариант «Яндекс-такси».

Ладно, если было интересно, пишите, буду рад пообщаться в комментариях. Тегов натыкал, как Бог на душу положил, так что если подскажете, чего добавить или убрать - буду рад