AkakyBuzilo

> «Все, что дух мой волновало, все, что снилось и смущало,
до сих пор не посещало в этом мире никого.
И ни голоса, ни знака из таинственного мрака…»
- Эдгар Алан По «Ворон»


Помню, как проснулся в холодном поту. Чуть помедлив, я встал с кровати и первым делом пошел в ванную комнату, включил свет - в глаза ударил яркий свет. Смотря в зеркало, я не узнавал смотрящего на себя из зазеркалья человека. Казалось, я забыл себя и только-только начал вспоминать. Хаотичные, на первый взгляд, картинки моего странного кошмара стали собираться воедино: большое парадное помещение, затем вспышка света, а потом огонь и крики, пальба и битое стекло. Вода. Кровь. Я не мог дать себе вразумительного ответа: почему мне все это приснилось? Место казалось таким до боли знакомым, и я понимал, что уже видел его прежде. Что бы то ни значило, ничего хорошего это не сулило.

Три часа спустя я шел прогулочным шагом по остекленному переходу, ограждавшему меня от тонн морской воды, потягивая последнюю сигарету из пачки Оксфордского клуба - где-то прошляпил портсигар, - размышляя о своей участи. Я не знал МакФилда, да и знакомиться с ним, если честно, не особо-то хотелось. Как и где он заработал свои миллионы - этого никто не знал, но, судя по слухам, делал он это не очень честным путем. А я уже долбанные восемь лет торчал в средней прослойке общества: ни бедный, ни богатый.

Вдохнув полной грудью прохладный воздух, я остановился и устремил взгляд на Кашмир, прогнав из головы все мысли о богаче – по телу пробежала дрожь.

- О чем размышляете, мистер Хьюз? – окликнул меня незнакомый мужской голос, так грубо оборвавший ход моих мыслей. – Прошу прощения за фамильярность, я не представился. Гарри Вудмен, будем знакомы. Я о Вас наслышан.

- И что Вам от меня нужно, мистер Вудмен? Насколько мне известно, жители Восторга умеют не совать нос в чужие дела, – сказал я, дав ему всем своим видом понять, что не горю желанием с ним разговаривать.

- Не делайте скоропостижных выводов, Сэм. Я Вам не враг, я всего лишь хочу Вас предостеречь.

- Предостеречь? От чего?

- Скорее не от чего, а от кого. Сегодня Вы увидите девушку: если хотите остаться в живых, держитесь от нее подальше. Надеюсь, Вы прислушаетесь к моему совету.

Отвернувшись от собеседника, я мельком снова взглянул на Кашмир.

- Скоро Эдем падет, и райские гущи поглотит пламя, - произнес мужчина.

Стоило мне обернуться, как его и след простыл. Словно не существовало никакого Гарри Вудмена, и он был всего лишь плодом моего воображения. Он просто исчез, как сквозь землю провалился.

- Наверняка это побочный эффект от использования плазмидов. Черта с два, я вколю себе эту дрянь еще раз, - подумал я и, выкинув окурок, пошагал дальше, безуспешно пытаясь отрицать увиденное.

Отражаясь от стеклянных стен купола, огни магазинов рождали странную иллюзию: казалось, где-то там, далеко, по ту сторону лежал другой точь-в-точь такой же город, полный света и жизни и так же погруженный на дно Атлантического океана, словно одинокий светлячок, озаряющий бесконечную ночь. От подобных мыслей волей-неволей одолевала тоска - побочный эффект одиночества.

Спустя показавшиеся мне вечностью минуты я, к счастью, добрался до ювелирной лавки. Отключив сигнализацию, я распахнул двери и включил свет – помещение заиграло блеском золота и других драгоценных безделушек, с которыми мне приходилось работать большую часть жизни. Так как мой коллега взял больничный, пришлось смириться с той мыслью, что только одному человеку придется разбираться с придирчивым клиентом.

Мы сидели в больших, но скромных апартаментах Найджела в отеле Олимпия, ожидая важного звонка от О’Брайена. Мы тешили себя беседами, так как время тянулось медленно и уныло, а алкоголь кончался. В пепельнице постепенно скапливались бычки, но звонка все не было. Из небольшого радиоприемника, стоявшего на комоде, звучало выступление основателя города, Эндрю Райана. Я особо не вникал в его слова и помню только отрывки. Что-то там про "Великую Цепь", тянущую человечество вперед, в будущее; что-то про "паразитов", кормящихся от честных граждан за счет налогов, как кровососы, высасывая все до последней капли и мешая светлым умам получать плоды от своих трудов. И вот, наверное, самая внушительная реплика, запечатлевшаяся в моей памяти: "Нет богов и королей. Только человек". Одним словом, красноречия Райану было не занимать. И все же, что бы он там ни говорил, невозможно создать утопию, всегда имеет место расслоение. Этот закон стар как мир: слабые подчиняются сильным. Один приказывает, второй выполняет. Да хоть взять, к примеру, сантехника, латавшего трубы в моем номере. Он доволен своей жизнью? Очень в этом сомневаюсь. "Все равны", - всего лишь слова. История просто не придумала ничего нового. Мы спрятались от цивилизации на дне океана, но как можно спрятаться от того, что всегда с тобой.

В Восторге становится неспокойно: облавы на контрабандистов, убийство Фрэнка Фонтейна, затопление его универмага и в итоге приватизация Фонтейн Футуристикс компанией Райан Индастрис. И это не весь список. Я молчу про участившиеся пропажи детей.

Уайт выключил радио и повесил пиджак на спинку стула.

- Что ты делаешь? – спросил я.

- Сейчас увидишь, - ответил Найджел. – Хочу опробовать одну новинку. Слышал о Соглядатае?

Он достал из стола диковинного вида шприц и колбу с вязкой ярко-красной жидкостью, после чего закатал рукав своей желтой как зрелый лимон рубашки.

- Что, очередной плазмид? Я бы на твоем месте не злоупотреблял этим, Найджел.

- Да брось, Сэм. Ничего со мной не случится, сам попробуй, - с этими словами Найджел просунул иглу в крышку колбы. Шприц потихоньку наполнила вязкая жидкость, смешивающаяся с сывороткой ЕВЫ, и синий цвет сменился красным. - Ты не перестаешь меня удивлять. Нет ничего плохого в том, что делает тебя лучше. Ты же сам мне недавно говорил, что у тебя постоянно намокает кремень в зажигалке. Понять не могу, почему ты так противишься. Купил бы Воспламенитель и...

- Погоди, что ты сказал? “Лучше”? Твое “лучше” неестественно, Уайт! Зачем играть в господа бога? Нет уж, извольте, обойдусь без опытов над своей ДНК.

- Ну, как знаешь. Мое дело предложить, - сказал Уайт и ввел плазмид в вену. Алая жидкость неторопливо покинула колбу, и не прошло нескольких секунд, как Найджела затрясло. Он стиснул зубы. - Вот так... да, чувствую. А-а-а!

- Найджел?! – я вскочил с кресла. Глаза Уайта закатились, он упал на пол, перевернув журнальный столик, и забился в судорогах. – Найджел, что с тобой?! Найджел!

В тот момент меня охватила паника. Уайт жадно хватал воздух как выброшенная на берег рыба, не понимая, что с ним происходит. Я растерялся – не знал, как ему помочь. Я никогда не спасал чьей-либо жизни, я даже не умел оказывать первую помощь. Просто ювелир-оценщик. Просто работяга из Нью-Йорка и все. Неожиданно Найджела перестало трясти, он замер: перестал дышать, перестал хвататься за жизнь. Пульс едва прощупывался, следовало поспешить, счет шел на минуты. Я перенес Уайта на диван и принялся в спешке обыскивать ящики и шкафы, в надежде найти хоть что-то, что могло бы мне помочь. Но ничего не было, совсем ничего из медикаментов. В самый последний момент мой взгляд остановился на старом холодильнике, в котором Найджел хранил плазмиды и запасные инъекции ЕВЫ.

Передо мной встал тяжелый выбор: спасти жизнь человека, использовав Электроболт, или оставить все как есть, сославшись на несчастный случай. Ведь сколь сильно я не ценил Уайта, но подвергать себя мутации не очень-то хотелось.

- «Была, не была»,- подумал я и, собравшись с духом, воткнул иглу в вену. Первый раз всегда самый болезненный. Найджел говорил, что если не успокоиться, можно легко потерять сознание. Главное спокойствие. Но как, черт возьми, можно сохранять спокойствие, когда через твое тело проходит тысяча вольт и по пальцам скачут искры?!
- Вроде порядок… вот блин… так, спокойно… спокойно… - я поднялся с колен и пошатываясь подошел к лежавшему без сознания Найджелу – Прости, Уайт, ты же понимаешь, без этого никак. – Прошептал я и из моей руки вырвался электрический заряд. Найджел вскочил как ужаленный и свалился с дивана.

- А-а-а! Черт, что… Голова. Что произошло? Я был в отключке?

- Ну, если опустить неприятные подробности, то ничего особенного, - сказал я с трудом выдавив из себя улыбку и присел на пол рядом с Найджелом.

- Есть закурить?

- Да, конечно… Вот дьявол! Опять! Это уже не смешно, снова кремень намок.

Уайт засмеялся и похлопал меня по плечу.

- Спасибо, что вытащил меня с того света, приятель.

Я ничего не ответил, лишь улыбнулся и швырнул зажигалку в мусорное ведро…

…Я помню тот день, словно все произошло вчера. Теплый апрельский вечер, я поднимаюсь по лестнице и, открыв дверь, вхожу в плохо освещенное помещение. Пройдя по длинному коридору, я сворачиваю направо и вижу квартиру с номером пятнадцать. Сколько же я простоял перед ней? Может десять, а то и все пятнадцать минут. Только я собрался с силами, чтобы постучать в дверь, как она отворилась. В дверном проеме передо мной стояла Саманта. Ее взгляд… такое сложно забыть, она смотрела не на меня, а сквозь меня, будто я прозрачная стекло, витрина в магазине, которую нужно просто обойти. Мое внимание привлекли стоявшие позади нее чемоданы. Саманту можно было понять, она устала от жизни со мной, я не виню ее за это, не каждая бы выдержала столько, сколько выдержала она. Саманта так долго была моей опорой, поддерживала меня в самые тяжелые моменты моей жизни, и тогда я просто не мог ничего ей сказать, не имел на то права.

Внезапно она заговорила, словно только-только заметила меня:

- Ты так будешь стоять у порога? – Саманта отошла в сторону, я вошел в квартиру, и она закрыла дверь. - Я думала, что уеду раньше твоего возвращения. Не люблю прощаться.

- Прости меня, если сможешь.

- За что?

- За все, - я хотел прикоснуться к ее щеке, но она отстранилась, отвела мою руку в сторону.

- Я думаю, нам не стоит говорить об этом, Сэм, - сказала Саманта и подошла к окну, устремив взгляд на ночные улицы Нью-Йорка. – Ты же понимаешь?

- Да, и мне от того не легче.

- Наш разговор в пятницу, ты говорил, что собираешься уехать из страны – это правда?

- Да, правда, и мое предложение еще в силе, - ответил я.

Под окнами тихо как тень, прорезая ночную тьму светом фар, возник новехонький форд.

- Это за мной. Поможешь с чемоданами? – наконец произнесла Саманта и, не проронив больше ни единого слова, мы, молча, спустились вниз. Провожая взглядом удаляющийся автомобиль, я понимал, что никогда уже не узнаю, что она на самом деле хотела мне сказать, но точно знал, что мы больше никогда не увидимся. В тот вечер я не просто отпустил Саманту, нет, я потерял частичку себя…

…Мы с Найджелом все также сидели на полу возле перевернутого журнального столика и молчали. В номере было так тихо, словно время замедлило свой ход или вовсе остановилось. Уайт задумчиво смотрел на какую-то видимую лишь ему одному точку на стене и смаковал сигарету. Я бросил взгляд на свою руку: по пальцам время от времени пробегали электрические разряды. Что я с собой сотворил? Если бы на кону не стояла жизнь Найджела, я бы ни за что не вколол себе эту дрянь. Ублюдок мне теперь по гробовую доску обязан. Неожиданно раздался телефонный звонок, я уже и думать забыл о том ради чего мы здесь собрались. Уайт не растерялся, он сразу вскочил как ужаленный и схватил трубку. Некоторое время они с Беном что-то оживленно обсуждали, сложно было поверить, что у этого человека несколько минут назад отказало сердце.

- Ага, давай, удачи. Конечно, передам, - Найджел повесил трубку.

- Ну что?

- Плохие новости. Бен сообщил, что мистер Дэвис взял больничный, а завтра в магазин заглянет очень важный клиент, он хочет преподнести своей спутнице подарок. Справишься?

- У меня есть некоторый опыт работы с клиентами, думаю, это не будет так сложно.

- Мистер МакФилд довольно нервный тип, так что будь с ним любезнее.

- Я его еще в лицо не видел, а он мне уже не нравится. Наверняка очередной скупердяй.

- От части, ты прав. МакФилд не подарок, он довольно придирчивый покупатель и…

- Скупердяй.

- Ну, в общем, да, - Уайт развел руками.

- Так и знал.

Найджел снова присел рядом со мной и продолжил:

- Только прошу тебя, будь с ним повежливее, если хочешь произвести хорошее впечатление на Бена. По рукам?

- Ладно, договорились.

- И улыбайся.

- Ему?! С какой стати?

- Сэм!

- Хорошо, хорошо.

- Мистер МакФилд наш частый покупатель и очень уважаемый человек. Поговаривают, он играл в гольф вместе с Райаном. А как ты знаешь, он не всех к себе подпускает. Потому-то я и прошу тебя быть дружелюбным, Сэм. Чтобы он тебе не сказал, сохраняй спокойствие и улыбайся.

Я не стал ничего отвечать и просто кивнул, осознавая, что завтра мне предстояло крещение огнем.

Не помню, что именно меня разбудило, но звук был достаточно громким. Источником шума могла оказаться очередная врезавшаяся в стекло рыбеха, привлеченная ярким светом, прорванная труба или телефонный звонок. Лениво приоткрыв глаза, я потер переносицу и взглянул на часы. Как ни странно, телефон молчал, и трубы были в полном порядке.

- Значит, рыба, - зевнул я.

Встав с дивана, я направился в ванную комнату. Из зеркала на меня глядело небритое чудище с взъерошенными каштановыми волосами и тускло-серыми заспанными глазами.

- Бритва, бритва, где моя бритва? - напевал я покрытому густой щетиной мужику в зеркале. - Вот и она. Давай-ка приведем тебя в порядок, дружище.

Идеально выбритое лицо и поглаженный костюм. Черт, да я выглядел в тот день на миллион долларов! Глотнув для храбрости остаток Старого Тома и прихватив записку с адресом, ваш покорный слуга направился на новую работу.
Тогда, хоть и мимолетом, я впервые увидел парочку, о которой мне за вчерашним ужином рассказывал О’Брайен: здоровяк, скованный тяжелым водолазным костюмом, и маленькая девочка, одетая в замызганное лиловое платьице.

- Идем, мистер Би! – сказала она. Издав протяжный стон, громила, тяжело перебирая ногами, последовал за ней. Девочка бежала вприпрыжку, сжимая в руке большую иглу. Ее глаза… я помню, у нее не было зрачков. Просто два горящих белка…

Я наблюдал за странной парой буквально несколько секунд, прежде чем они скрылись в тоннеле, ведущем в медицинский павильон. Но и этого времени оказалось достаточно, чтобы их рассмотреть. «Она – собирает, он – защищает», - всплыли в памяти слова О’Брайена.

- «Такого в Нью-Йорке не увидишь», - подумал я и не услышал, как сообщили об отправке батисферы.

А теперь угадайте: кто опоздал в свой первый рабочий день? Правильно, вы попали прямо в точку. Не знаю, почему, но именно тогда я вспомнил, как Саманта отговаривала меня от отъезда из Штатов. Она поставила ультиматум: либо она, либо мое будущее. Конечно же, я выбрал второе, но этот выбор дался мне нелегко. Почему я подумал о ней? Наверное, потому что Саманта была той самой единственной. В самый тяжелый момент моей жизни она была рядом со мной – не отвернулась от Сэма Хьюза, как это сделали остальные. Саманта вселила в меня надежду, когда я был готов опустить руки. Восемь счастливых лет брака… так странно и в то же время так грустно. Почему, опоздав на батисферу, я вспомнил именно ее и почувствовал себя полным ослом?.. Не знаю. Мы все делаем ошибки, в том числе и глупые, непоправимые. Мы придумываем себе невнятные оправдания и сами же в них верим… как глупо. Я надеялся, что эта ошибка будет последней в моей жизни.

Пришлось прождать еще полчаса, прежде чем прибыла следующая батисфера. В салоне было запрещено курить, и это немного нервировало. Стоило только причалить, и я полез в карман за пачкой Оксфордского клуба. Быстрым шагом я направился по указанному в бумажке адресу.

- Прошу прощения, - извинился я, зайдя в ювелирный магазин. – Меня зовут Сэм Хьюз, я… Бен должен был сообщить вам обо мне.

Передо мной стоял высокий худощавый мужчина. На вид ему можно было дать от пятидесяти до пятидесяти пяти. Короткие, аккуратно зачесанные седые волосы, изрезанное морщинами лицо и тусклые, как у мертвой рыбы, глаза.
Он ничего не ответил, лишь взял переданную мной записку и указал на подсобку.

- Мне туда?

Мужчина кивнул и вернулся к своим делам, словно меня и не было. Жутковатый тип, да еще и неразговорчивый. К моему удивлению, в подсобке оказалось довольно светло и чисто. У стенки стоял небольшой рабочий столик с лампой и множеством ящичков разных размеров. В дальнем углу стояло железное ведро со шваброй. Ничего, я не против - всегда любил минимализм.

- Как вам? – неожиданно раздалось из-за спины. Я вздрогнул.

- Пожалуйста, больше никогда так не делайте. Вы меня испугали!

- Простите, я не смог удержаться. Видели бы Вы свое лицо, Сэм.

- Значит, такая встреча была нарочной? – удивился я, но старик-ювелир только посмеялся в ответ.

- Зовут меня Скотт Дэвис, - представился он. - И да, мистер О’Брайен сообщал о Вас. Здесь Ваше рабочее место, инструменты в том шкафчике. Если появятся вопросы, не стесняйтесь - спрашивайте. Надеюсь, Вы тут быстро освоитесь.

- Я тоже на это надеюсь.

- И будем считать, что сегодня Вы пришли вовремя. Но не расслабляйтесь, Хьюз. Я сделал Вам поблажку в первый и последний раз, ведь в нашем деле самое главное - пунктуальность, – подытожил мистер Дэвис.

В течение следующего часа я изучал содержимое ящиков и осваивался на новом рабочем месте. Мое мнение о Скотте после разговора резко изменилось: он произвел впечатление человека требовательного, но справедливого. Мистера Дэвиса тоже можно было отнести к «правильным людям», как и О’Брайена. Он не влиятельный, но чертовски опытный, и в том его главная ценность. Хоть в Восторг попадают лучшие из лучших, но это не значит, что все они правильные. Нас, людей, можно сравнить с камнями: кто-то ограненный алмаз, а кто-то грязный булыжник. Но даже алмаз требует долгой и кропотливой обработки, чтобы получить свои грани и чего-то стоить.

Почти весь вечер я провел в своих апартаментах, расположенных в гостинице «Лазурный Тритон», читая Эдгара Алана По и наблюдая за здешней морской фауной через толстое смотровое стекло. Все казалось идеальным, я даже забыл о том, что нахожусь в Восторге. Я был готов поверить, что это Нью-Йорк, но внезапная протечка резко утянула меня из мира грез обратно на морское дно.

- Проклятье! – ругнулся я и схватил телефонную трубку. – Позовите сантехника в четыреста седьмой, у меня здесь снова протечка!

- Буквально одну минуту, - донеслось с того конца провода.

Стоило мне положить трубку, и телефон зазвонил.

- Да, алло?

В ответ из трубки раздался приятный женский голос:

- Алло, мистер Хьюз?

- Да, да, он самый. А кто спрашивает?

- Прошу прощения, меня зовут Клара, я личный секретарь мистера О’Брайена. Он приглашает вас отужинать с ним. Вы будете свободны на неделе?

- Я в принципе свободен, сообщите ему, что завтра вечером я смогу с ним отужинать.

- Замечательно, я передам мистеру О’Брайену.

Свободен… тогда, будучи безработным, я был свободен двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Я очень нуждался в деньгах, поэтому налаживание связей с такими правильными людьми как Бен О’Брайен должно было стать моим первым шагом.

По сей день поражаюсь, насколько мы зависимы от этих зеленых кусков бумаги. Только задумайтесь на секунду: людьми руководит бумага. Как бы смешно ни звучало, но это чистая правда, и никуда нам от нее не деться.

На следующий день мне удалось узнать Восторг поближе, гуляя по его улицам. Этот город и вправду почти ничем не отличался от Нью-Йорка: яркие рекламные плакаты, дорогие витрины, шум ресторанов. Но все же была одна значимая деталь, которая отличала Нью-Йорк и Восторг – чувствуешь себя внутри огромного аквариума, набитого не рыбой, а людьми. Эдакий аквариум наоборот - забавно. Словно не ты наблюдаешь за рыбами, а рыбы наблюдают за тобой.

Кажется, совсем недавно я гулял по Нью-Йорку, ощущая твердую почву под ногами, а сейчас… сейчас, находясь на дне Атлантического океана, я осознавал, что толщи соленой морской воды отделяют меня от прошлой жизни. Одного я не мог понять: Восторг – это барьер, ограждающий нас от опасностей внешнего мира, или крышка соснового гроба, в который мы сами вбиваем гвозди. Откинув дурные мысли, интереса ради я зашел в музыкальный магазин. У меня в номере как раз стоял старенький граммофон, и я посчитал, что было бы неплохо прикупить пластинку. Я прошел внутрь, и над дверью прозвенели колокольчики.

- Добрый вечер, мосье, - поприветствовал меня владелец магазина. Он был небольшого роста с лысой, как бильярдный шар, головой. Лицо украшали аккуратные французские усики.

- Здравствуйте, вы не против, если я осмотрюсь?

- Да, конечно, мосье, прошу.

На стеллажах оказалось много различных пластинок: некоторые исполнители были мне знакомы, но об остальных я почти ничего не слышал. После непродолжительных поисков мне приглянулась Агата Флорес «Пой со мной».

- Хороший выбор, мосье, - сказал продавец.

Рассчитавшись с французом, я направился по обратному пути в «Лазурный Тритон», минуя площадь Аполлона. Оказавшись у себя в номере, первым делом я убедился, что протечка устранена, - сантехник забрал оставленные мной чаевые - затем повесил плащ, поставил новую пластинку и уселся в кресле, закурив сигаретку. Француз не соврал, сказав, что я сделал хороший выбор. Голос Агаты Флорес и вправду был просто ангельским и заливал уши подобно теплому меду. Я мог с уверенностью сказать: «Эта песня мне понравилась».

Вечером того же дня я встретился с мистером О’Брайеном, как мы и договаривались, в ресторане, название которого я не помню, да и не так это важно. Бен заказал устриц, две порции цезаря и бутылку кальвадоса. Когда мы плотно поужинали и опустошили бутылку ровно на три четверти, О’Брайена потянуло на разговоры о прошлом.

- Знаешь, Сэм, я с детства ненавижу католиков, - вдруг заговорил Бен, наблюдая за проплывающим перед окнами ресторана китом.

- Это еще почему? – изумился я.

- Мой отец был католиком, мало того, он был твердолобым солдафоном. Жгучая смесь, не находишь? – О’Брайен тяжело вздохнул. - Помню, как он надирался в День Святого Патрика. То еще было зрелище…

- Он был ирландцем?

- Нет, что ты, но когда напивался, то становился чистокровным пэдди, - сказал Бен и достал сигарету. – Ты не будешь против, если я закурю?

- Да, конечно.

О’Брайен щелкнул пальцами и прикурил.

- А мать?

Бен на секунду задумался и продолжил:
- Мать? Мать была протестанткой. Они с отцом постоянно спорили на религиозные темы.

- Так в итоге: тебя воспитали протестантом или католиком? – не отставал я с вопросами.

- И не тем и не другим, Сэм, не тем и не другим, - ответил О’Брайен, пустив кольцо, и пристально посмотрел на меня. - Бога нет, пойми. Если бы этот бородач, свешивающий ножки с облака, существовал, то давным-давно поддал бы моему старику хорошего пинка. Возможно, тогда он бы образумился и бросил пить. Два года назад он умер от рака. Дьявол поцеловал его в печень, Сэм.

- Соболезную.

- Нечего соболезновать. Жил как свинья и умер как свинья.

Больше мы не говорили о семье О’Брайена и его прошлом.

- Ладно, давай не будем о плохом. Я пригласил тебя не затем, чтобы придаваться воспоминаниям. Хочу сообщить одну приятную новость, из-за которой, собственно, ты здесь, - Бен достал конверт из внутреннего кармана пиджака и передал мне в руки. – Держи.

- Что это?

- Аванс. Я наслышан о твоей карьере оценщика и предлагаю тебе работу в одном из своих ювелирных магазинов.

- Спасибо, Бен… я… я даже как-то не ожидал…

- Не стоит благодарностей, Сэм. Твои способности мне пригодятся. Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

Не скрою, что я удивился, но это было приятное удивление. Наконец-то у меня появилась работа.

- Можешь на меня положиться, Бен.

- Очень на это надеюсь, Сэм, а сейчас я вынужден тебя покинуть. У меня еще много дел.

Попрощавшись с О’Брайеном, я вскрыл конверт и пересчитал деньги - сумма казалась довольно внушительной для простого аванса. Помимо банкнот в конверте лежала записка, на ней был указан адрес, название ювелирного магазина и имя человека, с которым мне, видимо, предстояло работать.

Мне не давал покоя только один вопрос: что я буду делать на глубине в несколько сотен фатомов? Ответ не заставил себя ждать. Я потерял дар речи, когда увидел его впервые. В тот самый момент во мне смешалось все: страх и благоговение, ужас и восторг… да, восторг. Это было скорее сказкой, может, даже сном, нежели реальностью. Город на дне морском, кто бы мог подумать? Звучало безумно, но это было правдой.

Помню, как перед иллюминатором проплыла стайка серебристых рыбок - это было незабываемо: свет фар батисферы отражался от их крохотных телец, и рыбки блестели, как настоящее серебро.

Я припал к стеклу иллюминатора, мои глаза бегали из стороны в сторону и до сих пор отказывались верить в увиденное.

«Да, вот оно, новое начало», - подумал я.

Повсюду горели яркие манящие вывески, словно на ночных улицах, зазывая и дразня. На стене красовались неоновые буквы, образующие фразу «Добро пожаловать в Восторг». Я помню, как причалила батисфера, меня радушно встретили и после размещения в апартаментах пригласили отобедать в ресторане «Кашмир».

Обед был замечательным. Мы ели прекрасно приготовленную форель, запивая ее белым вином. Играла живая музыка, все улыбались и были довольно дружелюбными. Дважды я чуть не облил рубашку вином из-за внезапно возникшего официанта. Сначала показалось, что я перебрал лишнего, но, как мне позже объяснили, это плазмид телепортации, разработанный Фонтейн Футуристикс, и он был далеко не единственным.

Я, шокированный, принялся нащупывать портсигар, но когда достал сигарету, спичек не оказалось. Бен О’Брайен, сопровождавший нас, щелкнул пальцами, и загорелся огонек - признаюсь, я чуть не проглотил сигарету. Я поблагодарил Бена и, прикурив сигарету, сделал глубокую затяжку, после чего закашлялся.

- С вами все в порядке, Сэм? – спросил О’Брайен.

- Да, да, все в порядке, - ответил я. - Пустяки.

- Понимаю вас, к такому сразу не привыкнешь. Может быть, еще вина?

- Было бы не плохо.

- Хорошо, один момент. Бернард! - подозвал официанта О'Брайен.

В очередной раз перед столиком материализовался высокий мужчина во фраке.

- Что вам угодно?

- Будьте любезны, налейте нам еще вина.

Официант ловко разлил вино по бокалам и вновь обратился к О’Брайену:

- Добавить льда?

- Да, пожалуйста.

Мужчина снял перчатку, сжал кулак, и его без того бледная рука посинела и покрылась слоем инея. Когда он раскрыл ладонь, на ней образовалась горка кубиков льда.

- Спасибо, - сказал Бен и снова обратился ко мне. – Вы, наверное, задаетесь вопросом: как это возможно? Всему виной АДАМ, мой друг, – О’Брайен засмеялся.

- АДАМ?

- Да, будущее, - поддержал разговор Найджел Уайт, за все это время не проронивший ни слова. – Надо отдать должное доктору Тенненбаум, открытие АДАМа - ее заслуга.

Я сделал пару затяжек и затушил сигарету в пепельнице, все еще переваривая услышанное.

- АДАМ дает нам новые возможности, открывает перед нами те двери, которые ранее были закрыты, - продолжал Найджел. – Мы эволюционируем, мистер Хьюз. Если раньше вы страдали от лишнего веса, то теперь можно принять генный тоник, и - вуаля! - вы подобны Аполлону. Только представьте, какие возможности открываются перед вами.

Увиденное мной казалось невероятным. Не буду отрицать, что у меня чуть не поехала крыша. Город на морском дне, АДАМ, плазмиды, генные тоники – все это можно было принять за плод больного воображения. Но нет же. Это все реально, а я в здравом состоянии ума.

- И все же, что это такое? - спросил я, наконец совладав с самим собой.

- АДАМ - это, как бы полегче выразиться, генный материал, который стало возможным добывать из обитающих в этой области моллюсков. Стволовые клетки, которые заменяют молекулы вашей ДНК, переписывая ее, как вам заблагорассудится, - подытожил Бен.

О'Брайен и Уайт захохотали над моей изумленной физиономией.

- Добро пожаловать в Восторг, мистер Хьюз, - сказал Найджел, похлопав меня по плечу.