Верден. Мясорубка дьявола X
Верден. Мясорубка дьявола VIII
Для ЛЛ. В э ч бд к к рл и а спс.
Атака отбита. Выставив наблюдательные посты, возвращаемся в траншеи. Все возбуждены до крайности. Приказываю осмотреться и провести перекличку. Потери не малые: при атаке и предшествующем ей обстреле, убито двенадцать человек, семеро ранено, из них трое тяжело. Их нужно срочно осмотреть и хотя бы перевязать. Этим уже занимается Жером с двумя подручными. Посылаю на вторую линию вестового с докладом, просьбой эвакуировать раненых и наладить проводную связь. Дальше необходимо снова укреплять блиндажи и траншеи. Причем немедленно. Закуриваю с третьей попытки и только сейчас смотрю на часы – около семи вечера. Мы пробыли на передовой чуть меньше четырех часов.
Во взводе папаши Лефуле событие. При обстреле один из новобранцев растерялся и не успел заскочить в блиндаж. От огня спрятался в вырытой в стене траншеи нише для раненых. Это правильно, это нормально. Сообразил, молодец. Но вражеский снаряд угодил в стену окопа, начисто засыпав его укрытие. Хватились только после переклички. Стали искать. Даже если в клочья разорвет, то что-то должно остаться. Хоть обгорелый кусок шинели, но останется. А тут ничего. Вдруг, глядь - нога торчит из земли. Быстро отрыли и представьте себе: живой! Разумеется контуженый, но жив! То, что он не задохнулся под землей, это настоящее чудо! Вот уж действительно: повезло, так повезло. Не иначе ангел хранитель стоял с парнем во время боя. И не просто стоял, а крепко держал его за руку. Даже самые видавшие виды бойцы признают, что не еще встречали ничего подобного.
Раненых успевают вынести. И в самое вовремя. Боши снова начали обстрел. Сейчас бьют мины, видимо снаряды все таки у них кончились. Мины конечно же не самая лучшая вещь, но наши блиндажи надежно защищают от них. Пробить приличный слой земли и уничтожить укрытие, сложная задача для этих плюх. Очнулись и наши артиллеристы. Теперь на вражескую позицию тоже обрушился шквал огня. Это очень хорошая новость – неприятельская пальба быстро затихает. Пользуясь передышкой, взводные отдают приказ: свободным от работ - взяться за пайки! Но половину порций необходимо оставить. Здесь никогда не знаешь, когда снова начнется огненная круговерть. Может под утро, а может и через пять минут. Если сейчас съесть все, не известно когда доберешься до еды в следующий раз. Особо нужно беречь воду. Она на вес золота. Под огнем ходить за ней с ведрами невозможно. Опытные солдаты охотно принимаются за еду, новобранцы от возбуждения пока не чувствуют голода. Сейчас их переполняет гордость. Как же, они впервые побывали в настоящем бою, пережили артиллерийский обстрел, они стреляли в наступающих бошей, вражеская атака отбита и при их участии тоже! Им спокойно объясняют: вы сами не понимаете как вы вымотались, очень скоро усталость напрочь срубит вас, еще неизвестно сколько здесь сидеть, так что жрите пока боши дают возможность! Жрите, хоть через силу, но жрите, черт вас всех побери!
Под разрывы наших пушек выставляем усиленные караулы и отправляемся отдыхать. Если это можно назвать отдыхом. В первую очередь необходимо привести в порядок оружие, чем немедленно начинают заниматься все под строгим контролем взводных. Я здорово озадачен. Поведение бошей мне совершенно не нравится. Уж чего-чего, а упрямства этим тевтонским псам не занимать. Не такие они люди, что бы оставить нас в покое после двухчасового обстрела и одной атаки. Уверен, настоящий сюрприз ждет либо ночью, или на рассвете. Вызываю командиров взводов. Все до одного согласны со мной полностью. Неожиданно в голову приходит мысль: а что бы мы делали на их месте? Жером высказывается первый. Если под утро ветер будет в нашу сторону, я бы пустил газ одновременно с артиллерийским обстрелом. В случае везения, многих угробить можно. А затем бросил бы в атаку пехотные цепи. Мысль очень дельная. Гийом вносит встречное предложение. Отправить в тыл вестового с просьбой обстрелять позиции неприятеля за полчаса до рассвета. Грамотный заградительный огонь может здорово помешать газовой атаке, а примерные координаты мы сейчас сами определим. На том и решили. Объявляю общий подъем в половине шестого, прошу дополнительно осмотреть защитные масти. В случае вражеского обстрела их следует немедленно надеть не дожидаясь сигнала о начале газовой атаки. Все соглашаются.
Установка координат для запрошенного нами огня занимает не более получаса. При помощи биноклей рассчитываем необходимые точки, наносим их на схему и готово. Конечно, такой расчет груб и примитивен, но все лучше чем ничего. Пишу рапорт об артиллерийской поддержке на рассвете, прикладываю схему и отправляю в тыл. Вестовой вернулся через полтора часа. Ответ неутешительный: командование батальона услышало мою просьбу и передаст ее вышестоящему начальству. Все ясно. Значит, утренний огонь маловероятен. Пока мое донесение рассмотрят, в лучшем случае сутки пройдут. Так что остается надеяться только на себя.
Вызванная суматохой последних дней усталость быстро берет свое. Только страшным усилием воли заставляю себя вычистить свои револьверы. У меня их два. В ближнем бою это хорошее и удобное оружие, предохранителя нет, револьвер всегда готов к стрельбе. А стрелять за время проведенное на фронте, я научился довольно прилично. Движения автоматические, не думаю ни о чем, огрубевшие, грязные пальцы сами делают всю работу. Наконец оружие в порядке. Больше ничего не помню. Заснул даже прежде чем лег, напрочь провалившись в глубокий вязкий омут окопного сна…
Пробуждение оказалось тяжким. От страшного взрыва меня сбросило с нар на землю. Блиндаж стонал от близких разрывов всеми бревнами. Черт, готов даже поручится что земля в траншее ходила волнами. О том, что бы высунуть нос наружу не могло быть и речи. Через пару минут понял – боши сумели подтащить на огневые орудия тяжелого калибра. Значит, теперь нам достанется по полной. Позиции просто утонули в лавине вражеского огня. Сейчас их корректировщики работают блестяще. Даже по разрывам снарядов понимаю: прицел взят довольно точно. К защитной маске удается добраться с третьей попытки. До этого меня дважды швырнуло на землю. Боль от ушибов не чувствуется, она придет позже. Из-за сплошной завесы пыли ничего не вижу, но механическими движениями натягиваю на голову маску. Лежа в расшатывающемся под ударами блиндаже молю Бога, что бы все их нацепили. С одной стороны успокаиваю себя: такое приказ был отдан мной вчера вечером. С другой – при такой пальбе многие со страху и имени своего не вспомнят, не то что додумаются маски надеть. А обстрел не утихает. Постепенно звук разрывов меняется. Понятно, огонь переносится на площади рядом с траншеей. Хотят добить остатки колючки, а воронки от разрывов это неплохие окопы для атакующих стрелков. Сквозь дверные щели заползает легкий туман. Господи помилуй, газ!
Из блиндажа выскакиваю пулей. Но линия окопов уже на половину заполнена светлой дымкой. Но это не туман. Это смесь хлора с фосгеном. Страшная штука, хуже и придумать ничего нельзя. Неожиданно сверху раздается тупой звон. Кто-то из наших уцелевших наблюдателей вылез из укрытия, добрался до подвешенной снарядной гильзы и изо всех сил начал лупить по ней штыком. Звучит сигнал газовой атаки. Там и здесь раздаются выстрелы. Дополнительное предупреждение и команда на выход. Я тоже стреляю вверх из револьвера. Но вот вражеский обстрел прекращается. Сейчас они попрут. И притом попрут сильно. Меня душит злоба. Если бы наши подкинули огоньку как мы и просили, скорее всего дело обошлось бы без газовых объятий. А сейчас сиди в этом облаке ядовитого дерьма.
Теперь нам пришлось очень тяжко. Под прикрытием газа вражеские гранатометчики и огнеметные расчеты сумели подойти очень быстро и залечь в воронках оставленных немецкими снарядами. Струи пламени сожгли с добрый десяток моих, всех, кто не успел спрятаться. Объятые огнем, они дико вереща катались по брустверу, падали вглубь траншеи, задыхались от скопившегося там газа, рвали себе глотки от страшного удушья. В наши позиции угодило немало гранат. Часть сумели сбросить в глубь окопов, остальные разорвалась на позициях, калеча тех, кто был рядом. Если бы не своевременно вытащенные пулеметы вряд ли бы от моей роты остался хоть один человек. Теперь пулеметный огонь ведется беспрерывно, ни один из этих скотов не должен и приподнятся безнаказанно! Свинцовые струи сумели охладить пыл атакующих, не давали шевельнутся затаившимся в воронках огнеметчикам. Очень скоро в себя пришли все. На бошей обрушился гранатный дождь, так близко они сумели подобраться. За спиной стали бить наши орудия. Ну наконец то!
Услышав разрывы своих орудий, ощутил жестокую радость – все, теперь эти псы в западне. Отойти назад они не смогут, все здесь останутся. К тому же газовое облако над позицией рассеял сильный ветер, а снятые маски сразу же сказались на точности стрельбы. Боши пытаются отступить, но падают под нашими выстрелами. Пулеметная очередь угодила прямо в огнеметный баллон. Его хозяин даже не вспыхнул, он просто взорвался, взметнувшись в небо огромным огненным столпом. По линии пронесся радостный гул – огнеметчиков все ненавидят лютой ненавистью, поделом ему. Под нашим огнем оставшиеся в живых пытаются уползти назад как крысы. Короткими перебежками отбегают к своим позициям, прячутся в воронках. Но не тут то было. Наш огонь только увеличивается с каждой минутой. Боши бегут, и мы взялись за винтовки с удвоенной силой. Почти любой кто поднимал из своего укрытия голову, тут же получал пулю. Свинцовый ливень пулеметов смертельной косой собирает свою жатву. Только очень и очень немногим из бошей удалось вернутся к своим.
В окопах жуть. В страшно изогнувшихся позах лежат те, кто задохнулся газом. Разорванные гранатами. Сгоревшие живьем. Погибшие при обстреле. Сгинувшие от пуль и осколков. Глаза одних плотно закрыты, у других остекленевший взгляд. Хлебнувших отравы видно сразу – глаза вылезли из орбит на посиневших лицах. У тех, кто свел близкое знакомство с огнеметом, невидно глаз. Там вообще ничего не видно, так страшно они обгорели. Стонут раненые. Первую помощь они вновь получают под руководством Жерома. Как никак, но он почти успел окончить медицинский до войны. Отдав приказ о проведении переклички, я сажусь на пустой ящик из под ручных гранат. Сняв с головы каску, жадно закуриваю. В мозгу пульсирует только одна мысль: почему нас раньше не поддержали огнем? Что, сотни снарядов пожалели? Ведь в этом случае боши не смогли бы выпустить свой долбанный газ. А наших полегло бы меньше на добрую треть. Сигарета догорев, обжигает пальцы, помогая отвлечься.
Встаю. Иду по траншее. Встретившийся мне Гийом спрашивает взглядом: ты как? Отвечаю так же беззвучно. - Я? Я - нормально. А вот остальные… Неожиданно вспоминаю: - а как Этьен, мальчишка твой? Жив?
Гийом поплыл в улыбке. - Пацан мой крепкий парень. Хоть и трясся от страха, но стрелял, молодец, одно слово, знатный вояка будет!
Я киваю головой, да, это очень хорошо что он уцелел. Результаты переклички сжимают сердце. В строю семьдесят четыре человека. Меньше суток назад нас было сто шестьдесят... В тыл отправляется вестовой. Нужно сообщить о потерях и вынести раненых. Если противник даст время, хорошо бы отнести и убитых. И еще: пусть обязательно пришлют помощь. Если возможно, то побыстрее. Следующей атаки на таком рубеже нам уже не выдержать…
Если человек не прикончит войну,
то война когда-нибудь прикончит человека.
6 марта 1916 года немецкие войска по приказу генерала Эриха фон Фалькенгайна расширяют фронт наступления, начиная атаки на левом берегу реки Маас. В огонь брошены свежие части Шестого и Двадцать второго резервных корпусов германской армии. Командующий Пятой армией кронпринц Вильгельм, предлагал это сделать еще в самом начале Верденской операции, что тогда не нашло поддержки у начальника германского Генерального штаба. Но теперь генерал Фалькенгайн изменил свое мнение. Германские войска получат новую задачу: любой ценой овладеть господствующими над местностью высотами Морт-Омм и 304,0. В случае успеха это позволит перехватить часть коммуникаций Верденского укрепленного района, исключить воздействие французской артиллерии на флаги наступающих немецких подразделений и выйти на оперативный простор.
Однако сейчас время было уже безнадежно упущено. Германский удар на данном направлении возможно мог бы привести к определенному успеху в самом начале февральского наступления, но теперь он уже был попросту бессмысленным. Командующий Пятой армией кронпринц Вильгельм записал в своем дневнике: «После победоносного начала нашего большого наступления мы подошли к истощающей и дорого стоящей резне в частных, очень упорных боях. Мы утешались только сомнительным преимуществом, что страдаем меньше, чем противник».
И впрямь, утешение было более чем сомнительное. Атакующие безвозвратно утратили фактор внезапности: французские войска теперь оказались готовы к глубоко эшелонированной обороне. Генерал Петен с самого начала вражеского наступления постоянно ожидал удара по левобережным позициям и принял соответствующие меры. Что на левом берегу? - с этого вопроса, обращенного к дежурному офицеру, начинался каждый новый день генерала Петена. Сейчас командующий обороной Вердена мог поздравить себя с успехом. Его проницательность оказалась точной: французский штаб своевременно сумел правильно определить направление новой атаки противника и заблаговременно перебросил на опасный участок свежие подразделения Седьмого корпуса.
Утвержденная генералом Петеном главная позиция сопротивления на левом берегу реки Маас проходила через Авокур, высоту 304, высоту Морт-Ом, Кюмьер и соединялась в Шарни с главной позицией сопротивления правого берега. Левобережье Мааса было поделено на две зоны ответственности: от Авокура по Бетинкура (оборона возложена на Двадать девятую и Двадцать шествую пехотную дивизии и Пятьдесят первую бригаду, под общим командованием генерала Альби); и от Бетинкура до побережья реки Маас (Шестьдесят седьмая пехотная дивизия и Тридцать восьмая бригада, под командованием генерала Эмме).
Таким образом, к началу вражеского наступления командующий левобережным сектором французской обороны генерал Базелер, имел в своем распоряжении три полностью укомплектованные дивизии и одну бригаду на передовой. Кроме того, одну пехотная бригада находилась в оперативном резерве.
Бои на левобережье Мааса начавшиеся 6 марта, носили ужасающий характер. Немецкому наступлению, по традиции, предшествовала яростная артиллерийская подготовка. По воспоминаниям генерала Колэна, французские позиции на этих высотах после обстреле приобрели «…вид шумовки, отверстия которой заходят одно за другое. На обратном окате Морт-Ом и на высоте Уа проволочные заграждения во многих местах искромсаны». Но характер применения артиллерии теперь в корне изменился. Раньше немцы концентрировали огонь непосредственно на живой силе противника, что позволяло французским семидесяти пяти миллиметровым орудиям уйти из-под огня. Эти отличные скорострельные орудия вступали в действие с началом пехотного наступления, и буквально выкашивали атакующих германцев как траву. Кровавые потери вынудили германских генералов изменить тактику. Теперь главной целью огненного удара немцев, стало именно уничтожение французских артиллерийских батарей, координаты которых доставлялись при помощи воздушной и полевой разведки. Результат оправдал ожидания. В ходе мартовских боев под Верденом, целые артиллерийские дивизионы французских войск оказались уничтоженными под целенаправленным огнем германских орудий. Огневая поддержка оборонявшихся частей резко ослабела.
Атакующие медленно, но верно начали прогрызание линий обороны. 6 марта захвачены пункты Форж и высота Уа. Шестьдесят седьмая дивизия французских войск защищавшая эти рубежи оказалась полностью уничтоженной. Следующий день вновь отдается Богу войны: германская артиллерия усердно обрабатывала французские позиции беспрестанным огнем. К концу 8 марта немцам удается вытеснить противника из лесов Комбро и Кюмьера.
Но продвижение вперед обходилось наступающим очень и очень дорого. На любую атаку следовала немедленная контратака. Опорные пункты, возле которых кипел беспрестанный бой, переходили из рук в руки множество раз в течение суток. Противоборствующие стороны попросту перемалывали друг друга. Германское наступление проводилось с неслыханным, просто фантастическим упорством. Немцы шли вперед, не считаясь с потерями, в полном смысле этого выражения. Но и французские солдаты сражались исходя из принципа – ни шагу назад! И это были не пустые слова. Только за 11 марта 1916 года в боях за высоту Морт-Омм погибли один командир бригады и три командира полков! Если такие потери за один день понес старший командный состав, можно представить себе, сколько там полегло рядовых солдат и младших офицеров!
На правом берегу Мааса Германия также бросила в огонь довольно крупные силы. В атаку пошли три полноценных армейских корпуса (Третий армейский, Пятый резервный, Десятый резервный). Цель наступающих овладеть укреплениями хорошо защищенного форта Во. Здесь сражение началось ранним утром 8 марта 1916 года. Солдатам Двадцатого корпуса, защищающим правый берег Мааса, пришлось очень тяжело. В лучших традициях германской военной школы, атаке, как всегда, предшествовала мощная артиллерийская подготовка. Снова на головы обороняющихся обрушился стальной шквал. Квадрат за квадратом, методично и целенаправленно германские пушки расстреливают зарывшихся в землю французов. Снаряды, мины, газ… Снаряды, мины, газ… И этот ад продолжался целыми часами без передышки. От прямых попаданий блиндажи разлетались в клочья, взрывная волна бросала искромсанные человеческие останки на чудом уцелевшие деревья, тяжелейшие контузии сводили людей с ума, задыхаясь в парах ядовитых газов обезумевшие солдаты разрывали себе горло… Кажется, что после многочасового беспрестанного обстрела во вражеской обороне не могло быть ничего живого.
Но огневая мощь давно уже не всемогуща. Профессионально поставленная линия окопов, траншей и укрепленных блиндажей сохраняла жизни большей части укрывшихся в них солдат. Сразу после прекращение артиллерийского обстрела изо всех уцелевших окопов высовывались французские каски. Линия обороны ощетинивалась штыками, устанавливались пулеметы. Атакующих германцев встречал пулеметный и винтовочный огонь, гранаты и штыки. Не бездействовала и французская артиллерия, стальной косой опустошая наступающие части. Смерть безраздельно царила в предместьях Вердена, там для нее наступило настоящее раздолье. Захлебнувшись собственной кровью, немцы отходили назад, зализывали раны, пополняли ряды и снова лезли вперед с упорством, достойным голливудского Терминатора. Но если тому мифическому персонажу пули и осколки были не страшны, то о шедших в атаку немецких солдатах, этого сказать нельзя. Высота Морт-Омм и участок Гардомон - главные направления ударов германских войск в марте 1916 года, густо завалены телами кайзеровских солдат. Новые волны атакующих шли по трупам своих товарищей в самом прямом смысле этого слова. Пулеметный огонь скашивал их как коса траву, разрывы снарядов и гранат проделывали огромные бреши в немецких цепях, а они все шли, шли, и шли…
Не раз и не два, прорвав страшный заградительный огонь немцы достигали линий вражеских траншей, сходясь с французами в жаркой рукопашной схватке. Здесь в ход пускалось все – штыки и пистолеты, винтовки и саперные лопатки, ножи и дубинки. Это были уже не люди, а оголтелые звери: те что в синих шинелях хотели смерти тех, на ком форма серого цвета. И наоборот. Линия обороны быстро наполнялась телами зарубленных, заколотых, застреленных… Над всем этим кровавым безумием висело облако самой грязной ругани, которая только есть в немецком и французском языках. Но к обороняющимся приходили на помощь свежие силы. Потомки Нибелунгов снова отброшены. Все потери напрасны…
Однако через несколько часов все повторялось с самого начала. Уступить не хотят ни те, не другие. С обеих сторон к передовой направлялись новые, свежие части. На фронт прибывали молодые, живые и здоровые ребята, а назад везли только убитых, раненых и искалеченных. Останками тысяч трупов в обрывках синих и серых шинелей, завалены позиции между линиями траншей сражающихся армий. Не было возможности их даже похоронить. Еще очень долгое время после окончания Первой мировой войны на полях Вердена в огромных количествах находили человеческие кости… Тылы противоборствующих сторон усеяны могильными крестами, и эти огромные поля смерти постоянно расширялись. Лазареты переполнены, одуревшие от постоянной крови и нечеловеческой усталости хирурги, падали с ног. Операционные бригады работали по шестнадцать, а порой и по семнадцать часов в сутки. Но от этого раненых не становилось меньше. «Кровавая баня, резня, бойня — я просто не могу найти подходящего слова, что бы выразить свои чувства. Ад не может быть столь ужасен», так вспоминал мартовские бои под Верденом один из уцелевших французских солдат.
Словно гигантский насос Верден засасывал в недра своей дьявольской пасти все новых и новых живых людей. Страшная мясорубка беспрестанно, равнодушно, неутомимо и неумолимо, перемалывала в своем огненном зеве французскую и немецкую молодежь. Она превращала их в кровавое месиво вперемешку со сталью, свинцом, осколками, огнем, газом, шрапнелью… Этот жуткий адский винт не знал никакой усталости, он вращался постоянно. Час за часом, день за днем, неделю за неделей, месяц за месяцем…
Серьезные изменения произошли и во французской оборонительной тактике. Главным остовом всей линии защиты стала система фортов и отдельных укрепленных пунктов. Генерал Петен извлек уроки из быстрого захвата немцами форта Дуомон и пришел, не желал повторения такого впредь и пришел к правильным выводам. Каждый укрепленный пункт, и в первую очередь, хорошо защищенные форты, получили своего собственного командира и специальный гарнизон, снабженный продовольствием и боеприпасами на десять-пятнадцать дней. Огромное значение стало придаваться организации бесперебойной работы линий связи, надежно связывавшей отдельные рубежи Верденской обороны с командованием. Это позволяло выдержать длительные атаки противника, даже находясь в условиях полного окружения. В случае падения какого-либо рубежа, следовала немедленная контратака, быстро возвращавшая позицию в руки французских солдат.
Именно в ходе мартовских боев Верденской операции, французские военачальники стали с успехом применять метод, который в последствии назовут наступательной артиллерийской контрподготовкой. Проведению любой атаки предшествует обязательное скопление войск в местах сосредоточения. Если разведка сумеет засечь предварительную концентрацию войск и передаст координаты артиллеристам правильные координаты – атакующие понесут большие потери еще до начала боя. Подходящие подкрепления также можно основательно накрыть огнем, если знать время и место их продвижения. Встречной орудийной стрельбой можно подорвать и вражескую артподготовку, или уж во всяком случае серьезно ей воспрепятствовать. Внедрение указанных мер в жизнь, позволило нанести немецким войскам ощутимые потери и несколько снизить разрушительные последствия орудийного огня германских батарей.
К 14 марта германские войска овладели укреплениями высоты 265, расположенной северо-западнее Морт-Омма. Попытки французских войск выбить их оттуда решительной контратакой успеха не имели. У французов уже банально не было сил. Их войска на данном участке понесли огромные потери и срочно нуждались в немедленном переформировании.
Лишь к 22 марта 1916 года масштабное наступление на фланги Вердена несколько захлебнулось. Итоги были ужасающими по своей ничтожности: на левом берегу Мааса германским войскам удалось захватить только подступы к высоте Морт-Омм. Попытка немецкой армии обойти высоту с востока, не увенчалась успехом. Благодаря блестящим действиям разведки французы разгадали место вражеского удара, а своевременно подтянутая артиллерия за несколько часов полностью уничтожила плотные ряды наступающих немцев. Но до затишья еще было очень далеко. Постоянно продолжался артиллерийский обстрел, локальные атаки и следовавшие за ними контратаки продолжались по всем левобережью. Некоторым тактическим успехом германцев на левом фланге наступления можно назвать захват опорных пунктов Авокура и Маланкура. Здесь отличились солдаты Второй баварской дивизии, сумевшие сломить сопротивление французских частей. Однако успех наступающих был недолгим: к 29 марта французы решительной атакой выбили немцев с занимаемых ими позиций и вернули себе пункт Авокур.
Тщетными оказались все усилия Германской империи и на правом берегу Мааса. Все попытки немецких войск овладеть фортом Во потерпели полный крах. Здесь накал сражений отличался особенной ожесточенностью даже по Верденской шкале измерений. Деревня с одноименным названием, а точнее то, что от нее осталась, расположенная вблизи форта, переходила из рук в руки четырнадцать раз! Немцам удалось закрепится лишь на подступах к форту, при этом германское командование даже сделало официальное коммюнике о захвате укрепления: «Форт Во, а также многочисленные соседние неприятельские укрепления после сильной артиллерийской подготовки захвачены блестящим наступлением Шестого и Девятого познанских полков под руководством командира Девятой резервной дивизии генерала от инфантерии фон Гурецкого-Корниц».
Но радость Берлина оказалась преждевременной. Яростная и решительная контратака французских подразделений отбросила немецкие войска на исходные рубежи. «Все взоры страны обращены на вас. Вы будете теми, о ком станут говорить: они преградили немцам путь к Вердену», писал генерал Жоффр в своем приказе, обращенном к войскам
Отражение тевтонского наступления стоило Франции много крови. Седьмой корпус французской армии на оборонявший левый берег реки Маас и остатки Двадцатого корпуса защищавшие правый берег, практически перестали существовать. Генерал Петен вынужден был заменить их солдатами Тринадцатого и Двадцать первого корпусов. Свыше девяносто тысяч человек только убитыми потеряла Франция меньше чем за месяц беспрестанных боев. Только убитыми, без учета раненых, искалеченных, попавших в плен и пропавших без вести. Германские потери оказались не намного меньше. На занятом немцами ничтожно маленьком участке земли на левом берегу Мааса, и впрямь уже не хватало места даже для того, что бы зарыть своих погибших здесь солдат. К этому моменту безвозвратные потери кайзеровской армии превысили восемьдесят тысяч солдат и офицеров! Так ужасна была кровавая плата за стратегические ошибки генералов Эриха фон Фалькенгайна и Жозефа Жоффра.
На этой стадии Верденского противостояния французам удалось завоевать относительное господство в воздухе. Грамотно поставленные действия аэропланов наведения артиллерийского огня давали хорошие результаты. Большая часть германских тяжелых гаубиц оказалась уничтоженной огнем французских дальнобойных орудий. Кроме того, необходимо отметить и Его Величество господин случай, пришедший на выручку изнемогающей в боях французской армии. Из-за нарушения правил техники безопасности Французской республике невероятно повезло. На крупном германской складе артиллерийских снарядов близ пункта Спинкурт произошел страшный взрыв. В итоге, было уничтожено не много ни мало, а четыреста пятьдесят тысяч снарядов крупного калибра, что немедленно сказалось на мощи пушечного огня немецкой армии. Один из французских генералов впоследствии написал в своих мемуарах, что именно эти факторы спасли Верден.
Политическое руководство Французской Республики вновь требовало перехода в полноценное контрнаступление. По мнению Парижа, необходимо было как можно быстрее вернуть себе все позиции, утраченные с начала немецкой атаки. Иначе нельзя: оппозиция последними словами крыла правительство и военное командование за ужасающие потери под Верденом. Газеты практически открыто ставили под сомнение полководческие способности главнокомандующего генерала Жоффра. И заткнуть им рот можно было только победой, и причем немедленной. Однако сидя в Париже, плохо видно, что делается в Вердене. Анри Петен пришел в ужас от замыслов политиков. Он настойчиво и последовательно доказывал Президенту Франции Р. Пуанкарье: в сложившейся ситуации контрнаступление будет сущим безумием, наши потери огромны, атаки не дадут ничего кроме крови, ибо противник далеко не исчерпал свой наступательный потенциал. Отраженное наступление Германии на Верден не последнее. Это еще далеко не конец. Да, у нас есть оперативные резервы, но я не могу и не хочу сжечь их в топке сумасшедших контратак. Наша стратегия сейчас одна – только оборона. Оборона, оборона и еще раз оборона. Когда немцы окончательно выдохнутся, а это будет скоро, вот тогда мы решительными ударами кусками вернем себе все, что теряли по крупицам. Отстаивая свою оборонительную доктрину, Петен упрашивал, умолял, угрожал отставкой и топал ногами. На великое счастье Франции, политики послушались советов толкового генерала. Ибо в конечном итоге предложенная им стратегия принесла стране победу в Верденской битве.
Продолжение следует...