рассказ моего отца
хороший, по моему мнению.
Я жду. Я жду тебя уже очень давно. Иногда мне кажется, что я жду тебя уже целую жизнь. Я хожу по улице в ожидании тебя. Я засыпаю в ожидании тебя, беспокойно сплю, рано просыпаюсь — а вдруг ты придёшь утром? Мне хочется встретить тебя умытым и одетым. Я варю нам кофе, накрываю столик в гостиной, думая о том, что вот-вот ты зайдёшь — и как раз на столе дымящиеся чашки, хлебцы, масло, сыр, джем и маленькие булочки. Ты увидишь, сразу поймёшь, что я жду тебя, ты обрадуешься, мы вместе позавтракаем. Я мечтаю об этом завтраке вдвоём. Ничего, если кофе не будет слишком горячим. Я сижу с газетой возле телевизора, у которого выключен звук — я хочу услышать твои шаги за дверью. Я прислушиваюсь к звукам на улице, вздрагиваю, когда мне кажутся твои шаги. Я не могу сосредоточиться на газете, я почти не понимаю, о чём там написано. Я знаю, это смешно, но увлечься чем-то в этот момент кажется предательством. Это смешно, но это так свойственно людям — окружать себя массой условностей, усложнять себе жизнь, хотя одновременно это помогает нам — ждать.
Я не дожидаюсь тебя. Я пью торопливо уже остывший кофе, я проглатываю булочку с джемом, я со вздохом убираю в холодильник сыр и масло. Я быстро еду на работу — вздрагивать, когда вдруг звонит телефон — а вдруг это ты звонишь? Почему нет? Я делаю свою работу — как бы автоматически, рассуждая про себя, позвонишь ли ты мне сегодня, или нет? Я представляю иногда, как ты идёшь по улице, выглядывая телефон, как ищешь монетку, а потом набираешь мой номер. Я жду, что в этот момент раздастся телефонный звонок. Этого не происходит. Я придумываю тебе поломку телефона-автомата, поиски монетки, не тот номер, я придумываю, как ты стоишь в задумчивости, держа палец на диске, и подбираешь слова, которые скажешь мне. Как ты закуриваешь, садишься на лавку, подпираешь ладонью лицо, как ты разглядываешь прохожих и провожаешь взглядом проезжающие автомобили.
Я стряхиваю с себя эти мечты, стараюсь углубиться в работу. Но первый же телефонный звонок заставляет меня поднять голову. Звонила не ты; а я — я снова думаю о тебе.
К концу рабочего дня я устаю от этих мыслей, от ожидания. Я с удовольствием покидаю прокуренный кабинет, прощаюсь со старым швейцаром внизу, угощаю его сигаретами, не спеша выхожу на улицу, улыбаюсь первым встречным, а потом чуть не десять минут провожу у газетного киоска, выбирая газеты на вечер. Я иду по улице, знакомой мне уже очень давно, знакомой настолько, что любая, пусть даже самая мельчайшая перемена бросается мне в глаза. Например, я уже неделю не видел старика-нищего с покалеченными ногами, который обычно сидел рядом с недорогим кафе на автобусной остановке. Наверное, приболел, — да, пусть будет так. Мне бы было грустно узнать, что он умер или уехал. Я привык к нему, он стал как бы атрибутом этой улицы. К тому же я человек очень консервативный, и не очень приветствую различные нововведения. Например, мне не нравится современная мода. Я предпочитаю более традиционный стиль. Я уверен, что и ты одета, скажем, классически, а не в эти легкомысленные и слишком яркие рубашки.
Я ловлю себя на том, что вглядываюсь в прохожих — неожиданно мне показалось, что я увидел тебя. Я остановился, стараясь разглядеть лицо — нет, это не ты, хотя сходство есть. Но почему бы в следующий раз вместо этой женщины не оказаться тебе?
Я захожу в своё любимое кафе и первым делом оглядываю столики. Тебя пока нет, возможно, ты подойдёшь позже. Я беру свой обычный кофе, не слишком сладкое пирожное и стакан сока. Тебе я пока ничего не заказываю. Если ты войдёшь, через минуту перед тобой будет стоять дымящаяся чашка.
Я сажусь за угловой столик, так, чтобы я мог видеть и вход, и кусок улицы за окном; и чтобы ты, войдя, сразу могла бы меня увидеть.
У меня неплохое настроение. Я очень люблю это недорогое кафе — здесь всегда малолюдно, неброское оформление и музыка — как раз, которую я люблю; она звучит негромко. Правда, здесь очень уютно. Я уверен, ты прийдешь сюда. Ты знаешь, когда я бываю здесь, и что мне здесь очень нравится. Ты, возможно, знаешь, за каким столиком я сижу — я всегда сижу именно за ним, на этом месте, и очень расстраиваюсь, когда моё место бывает занято. Я стою у стойки, глядя на занявшего место, стою порой по десять минут, выпиваю свой кофе и потом мне приходится брать вторую чашку. Я сижу за столиком, мне хорошо в этом кафе. Я жду тебя здесь.
Возможно, ты заходила до меня, я слишком задержался у киоска? Было бы очень обидно узнать об этом. Я ругаю себя, мне становится уже не до кофе. Я оставляю чашку и выскакиваю на улицу. Возможно, ты зайдёшь в парк? Он небольшой, я знаю, где тебя найти. Ты, наверное, докуриваешь свою сигарету и собираешься уходить — опять я напрасно просидел в кафе! Хорошо бы ты ещё не ушла! Уйти ты можешь по боковой аллее, и я прохожу двести лишних метров, чтобы встретить тебя по дороге.
Но в парке тебя не оказалось, я подумал, что ты просто задерживаешься. Ты не будешь искать меня в кафе, а сразу прейдешь сюда. Я сел на лавку и закурил. Рядом со мной присел незнакомый старик, он неодобрительно глянул на мою сигарету, как бы готовясь рассказать о вреде табака — и, очевидно, о собственной безупречной жизни; но удержался, развернул какую-то серьёзную книгу и засопел. Я выбросил сигарету и отправился домой. Ты же можешь прийти ко мне вечером, мне бы не хотелось заставлять тебя ждать.
Поднявшись к себе, я не обнаружил ни тебя, ни хотя бы записки. Скорее всего, ты появишься чуть позже. Я даже успею прибрать до твоего прихода. Ты придешь, а у меня уже будет чисто, красиво. Я подумал даже, что было бы неплохо встретить тебя бутылкой вина или ликёра. Я не пошёл в магазин, а занял бутылку у соседей. Бутылку я поставил в холодильник, а из холодильника достал немного мяса. Не уверен, что ты будешь голодна, но вдруг? Я приготовлю совсем немного — только тебе. Самому мне сойдёт и то, что я готовил вчера, нужно только подогреть. Я сразу поем, а тебе приготовлю чуть позже, просто сяду перед тобой, и буду смотреть, как ты ешь, изредка подливая нам ликёр, и даже не буду мешать тебе разговором — мне достаточно будет молча смотреть на тебя. Нужно только немножко подождать, и ты придёшь. Я сижу и жду тебя. Иногда мне кажется, что я жду уже целую жизнь, хотя я и не собираюсь умирать. Я жду тебя, иногда страшно устаю от этого, болею от этого и хочу умереть. Мне плохо, плохо. Иногда мне становится пусто и как бы всё равно — придёшь ты или нет. Мне наплевать на всё — и на тебя тоже. Я машу на себя рукой, перестаю бриться по утрам, хожу мрачным, становлюсь грубым, пью.
Потом, напиваясь, я решаю, что всё равно выгляжу романтично — по-Байроновски; опустившийся и гордый страдалец, в обмен на жалость готовый простить — вот что ты застала бы в этот момент. Я ловлю себя на мысли, что снова жду тебя, может быть даже сильнее, чем обычно. Я не нахожу себе места от беспокойства, я разбрасываю по комнате книги, которые не в силах читать в таком состоянии, постель смята и я сплю не раздеваясь, мучительно и беспокойно.
Меня раздражает всё вокруг, я могу среди ночи выйти на улицу и бродить вокруг дома, чуть не бросаясь к каждому прохожему — вдруг это ты — а потом бегу домой, глядя на свои окна, пытаясь заметить там свет — а вдруг ты пришла, а вдруг ты страшно расстроена беспорядком в моём доме; мне становится стыдно за свою слабость, и остаток ночи я провожу, вылизывая свою квартиру, приводя себя в порядок. Проспав часа два в кресле, я подскакиваю и бегу готовить завтрак — для себя и для тебя. Я сижу с газетой и улыбаюсь — как хорошо, что я успел прибрать всё до твоего прихода. Я не расскажу тебе, что здесь было. Я ничего не скажу тебе об этом — я просто буду сидеть напротив тебя, так же улыбаться и пить свой кофе. Я буду очень рад тебе. Я скажу, что очень ждал тебя. Что я уже давно жду тебя. Что я всё время жду тебя. Я только и делаю, что жду. Жду тебя. Я люблю тебя. Я ненавижу тебя. Я ненавижу это вечное ожидание.
Я боюсь, что скоро будет такое время, и я не узнаю тебя, я пройду мимо тебя на улице. Я ведь ничего не знаю о тебе. Я никогда не видел тебя. Я не знаю, какая ты. Кто ты.
Я просто жду тебя.
Я жду. Я жду тебя уже очень давно. Иногда мне кажется, что я жду тебя уже целую жизнь. Я хожу по улице в ожидании тебя. Я засыпаю в ожидании тебя, беспокойно сплю, рано просыпаюсь — а вдруг ты придёшь утром? Мне хочется встретить тебя умытым и одетым. Я варю нам кофе, накрываю столик в гостиной, думая о том, что вот-вот ты зайдёшь — и как раз на столе дымящиеся чашки, хлебцы, масло, сыр, джем и маленькие булочки. Ты увидишь, сразу поймёшь, что я жду тебя, ты обрадуешься, мы вместе позавтракаем. Я мечтаю об этом завтраке вдвоём. Ничего, если кофе не будет слишком горячим. Я сижу с газетой возле телевизора, у которого выключен звук — я хочу услышать твои шаги за дверью. Я прислушиваюсь к звукам на улице, вздрагиваю, когда мне кажутся твои шаги. Я не могу сосредоточиться на газете, я почти не понимаю, о чём там написано. Я знаю, это смешно, но увлечься чем-то в этот момент кажется предательством. Это смешно, но это так свойственно людям — окружать себя массой условностей, усложнять себе жизнь, хотя одновременно это помогает нам — ждать.
Я не дожидаюсь тебя. Я пью торопливо уже остывший кофе, я проглатываю булочку с джемом, я со вздохом убираю в холодильник сыр и масло. Я быстро еду на работу — вздрагивать, когда вдруг звонит телефон — а вдруг это ты звонишь? Почему нет? Я делаю свою работу — как бы автоматически, рассуждая про себя, позвонишь ли ты мне сегодня, или нет? Я представляю иногда, как ты идёшь по улице, выглядывая телефон, как ищешь монетку, а потом набираешь мой номер. Я жду, что в этот момент раздастся телефонный звонок. Этого не происходит. Я придумываю тебе поломку телефона-автомата, поиски монетки, не тот номер, я придумываю, как ты стоишь в задумчивости, держа палец на диске, и подбираешь слова, которые скажешь мне. Как ты закуриваешь, садишься на лавку, подпираешь ладонью лицо, как ты разглядываешь прохожих и провожаешь взглядом проезжающие автомобили.
Я стряхиваю с себя эти мечты, стараюсь углубиться в работу. Но первый же телефонный звонок заставляет меня поднять голову. Звонила не ты; а я — я снова думаю о тебе.
К концу рабочего дня я устаю от этих мыслей, от ожидания. Я с удовольствием покидаю прокуренный кабинет, прощаюсь со старым швейцаром внизу, угощаю его сигаретами, не спеша выхожу на улицу, улыбаюсь первым встречным, а потом чуть не десять минут провожу у газетного киоска, выбирая газеты на вечер. Я иду по улице, знакомой мне уже очень давно, знакомой настолько, что любая, пусть даже самая мельчайшая перемена бросается мне в глаза. Например, я уже неделю не видел старика-нищего с покалеченными ногами, который обычно сидел рядом с недорогим кафе на автобусной остановке. Наверное, приболел, — да, пусть будет так. Мне бы было грустно узнать, что он умер или уехал. Я привык к нему, он стал как бы атрибутом этой улицы. К тому же я человек очень консервативный, и не очень приветствую различные нововведения. Например, мне не нравится современная мода. Я предпочитаю более традиционный стиль. Я уверен, что и ты одета, скажем, классически, а не в эти легкомысленные и слишком яркие рубашки.
Я ловлю себя на том, что вглядываюсь в прохожих — неожиданно мне показалось, что я увидел тебя. Я остановился, стараясь разглядеть лицо — нет, это не ты, хотя сходство есть. Но почему бы в следующий раз вместо этой женщины не оказаться тебе?
Я захожу в своё любимое кафе и первым делом оглядываю столики. Тебя пока нет, возможно, ты подойдёшь позже. Я беру свой обычный кофе, не слишком сладкое пирожное и стакан сока. Тебе я пока ничего не заказываю. Если ты войдёшь, через минуту перед тобой будет стоять дымящаяся чашка.
Я сажусь за угловой столик, так, чтобы я мог видеть и вход, и кусок улицы за окном; и чтобы ты, войдя, сразу могла бы меня увидеть.
У меня неплохое настроение. Я очень люблю это недорогое кафе — здесь всегда малолюдно, неброское оформление и музыка — как раз, которую я люблю; она звучит негромко. Правда, здесь очень уютно. Я уверен, ты прийдешь сюда. Ты знаешь, когда я бываю здесь, и что мне здесь очень нравится. Ты, возможно, знаешь, за каким столиком я сижу — я всегда сижу именно за ним, на этом месте, и очень расстраиваюсь, когда моё место бывает занято. Я стою у стойки, глядя на занявшего место, стою порой по десять минут, выпиваю свой кофе и потом мне приходится брать вторую чашку. Я сижу за столиком, мне хорошо в этом кафе. Я жду тебя здесь.
Возможно, ты заходила до меня, я слишком задержался у киоска? Было бы очень обидно узнать об этом. Я ругаю себя, мне становится уже не до кофе. Я оставляю чашку и выскакиваю на улицу. Возможно, ты зайдёшь в парк? Он небольшой, я знаю, где тебя найти. Ты, наверное, докуриваешь свою сигарету и собираешься уходить — опять я напрасно просидел в кафе! Хорошо бы ты ещё не ушла! Уйти ты можешь по боковой аллее, и я прохожу двести лишних метров, чтобы встретить тебя по дороге.
Но в парке тебя не оказалось, я подумал, что ты просто задерживаешься. Ты не будешь искать меня в кафе, а сразу прейдешь сюда. Я сел на лавку и закурил. Рядом со мной присел незнакомый старик, он неодобрительно глянул на мою сигарету, как бы готовясь рассказать о вреде табака — и, очевидно, о собственной безупречной жизни; но удержался, развернул какую-то серьёзную книгу и засопел. Я выбросил сигарету и отправился домой. Ты же можешь прийти ко мне вечером, мне бы не хотелось заставлять тебя ждать.
Поднявшись к себе, я не обнаружил ни тебя, ни хотя бы записки. Скорее всего, ты появишься чуть позже. Я даже успею прибрать до твоего прихода. Ты придешь, а у меня уже будет чисто, красиво. Я подумал даже, что было бы неплохо встретить тебя бутылкой вина или ликёра. Я не пошёл в магазин, а занял бутылку у соседей. Бутылку я поставил в холодильник, а из холодильника достал немного мяса. Не уверен, что ты будешь голодна, но вдруг? Я приготовлю совсем немного — только тебе. Самому мне сойдёт и то, что я готовил вчера, нужно только подогреть. Я сразу поем, а тебе приготовлю чуть позже, просто сяду перед тобой, и буду смотреть, как ты ешь, изредка подливая нам ликёр, и даже не буду мешать тебе разговором — мне достаточно будет молча смотреть на тебя. Нужно только немножко подождать, и ты придёшь. Я сижу и жду тебя. Иногда мне кажется, что я жду уже целую жизнь, хотя я и не собираюсь умирать. Я жду тебя, иногда страшно устаю от этого, болею от этого и хочу умереть. Мне плохо, плохо. Иногда мне становится пусто и как бы всё равно — придёшь ты или нет. Мне наплевать на всё — и на тебя тоже. Я машу на себя рукой, перестаю бриться по утрам, хожу мрачным, становлюсь грубым, пью.
Потом, напиваясь, я решаю, что всё равно выгляжу романтично — по-Байроновски; опустившийся и гордый страдалец, в обмен на жалость готовый простить — вот что ты застала бы в этот момент. Я ловлю себя на мысли, что снова жду тебя, может быть даже сильнее, чем обычно. Я не нахожу себе места от беспокойства, я разбрасываю по комнате книги, которые не в силах читать в таком состоянии, постель смята и я сплю не раздеваясь, мучительно и беспокойно.
Меня раздражает всё вокруг, я могу среди ночи выйти на улицу и бродить вокруг дома, чуть не бросаясь к каждому прохожему — вдруг это ты — а потом бегу домой, глядя на свои окна, пытаясь заметить там свет — а вдруг ты пришла, а вдруг ты страшно расстроена беспорядком в моём доме; мне становится стыдно за свою слабость, и остаток ночи я провожу, вылизывая свою квартиру, приводя себя в порядок. Проспав часа два в кресле, я подскакиваю и бегу готовить завтрак — для себя и для тебя. Я сижу с газетой и улыбаюсь — как хорошо, что я успел прибрать всё до твоего прихода. Я не расскажу тебе, что здесь было. Я ничего не скажу тебе об этом — я просто буду сидеть напротив тебя, так же улыбаться и пить свой кофе. Я буду очень рад тебе. Я скажу, что очень ждал тебя. Что я уже давно жду тебя. Что я всё время жду тебя. Я только и делаю, что жду. Жду тебя. Я люблю тебя. Я ненавижу тебя. Я ненавижу это вечное ожидание.
Я боюсь, что скоро будет такое время, и я не узнаю тебя, я пройду мимо тебя на улице. Я ведь ничего не знаю о тебе. Я никогда не видел тебя. Я не знаю, какая ты. Кто ты.
Я просто жду тебя.