Папа Верочки⁠⁠

Александр еле дождался воскресного вечера, восьми часов, чтобы сесть перед телевизором. Должны были в записи передавать хоккейный матч СССР — Канада. Наши в Канаде играли. Его передавали днём в двенадцать часов, но днём смотреть было некогда, и вот сейчас повтор.

Жена Тамара укладывала пятилетнюю дочку Верочку спать.

Только Александр включил телевизор, как Тома сказала:

— Саша, она вся горит.

— Померяй ей температуру.

— Уже меряю.

— А чего ты тогда ко мне пристаёшь? — он обернулся к жене.

За спиной в телевизоре раздался победный рёв.

— Нашим, на тридцатой секунде, — огорчился Саша.

Одиннадцатилетний сын Витя сел рядом с отцом, и они оба впились в экран.

— Тридцать девять и две, — за их спиной сказала Тома.

— Сколько? — обернулся Саша.

— Тридцать девять и две, — повторила Тамара.

Опять рёв в телевизоре.

— Кому?

— Нашим, пап, — ответил Витя, — на седьмой минуте.

В телевизоре зазвучал похоронный марш — канадцы издевались над нашей командой. Александру стало как-то не по себе.

— Так, — сказал он, — надо вызывать «скорую», очень большая температура.

И он стал рыться в карманах в поисках двухкопеечной монеты, чтобы позвонить из уличного телефона.

— «Скорая» — бесплатно. Торгашовым телефон домашний поставили, можешь к ним сходить, — подсказала жена.

— А, ну да.

Александр вышел на лестничную клетку, поднялся с четвёртого этажа на пятый, позвонил в дверь. Открыл Юрка Торгашов, ровесник Александра.

— Что хоккей не смотришь? Главное событие семьдесят второго года!

Александр безнадёжно махнул рукой.

— Верочка заболела, высокая температура, надо «скорую» вызвать. Не против, если с твоего телефона?

— Конечно, о чём речь? Проходи.

Саша прошёл, телефон в коридоре на специальной полочке. За дверью Юркиной комнаты орал телевизор голосом спортивного комментатора Озерова.

— Наши проигрывают, — сообщил Александр, набирая 03.

— Ничего, сейчас разозлятся.

— В двенадцать часов, что ли, смотрел?

— Нет, рассказали.

— Ну, это неинтересно.

«Скорая» приехала быстро, и Верочку с мамой забрали в больницу, Александр их сопровождал.

— Ну? И кто выиграл? — спросил он у сына, вернувшись домой.

— Наши. 7:3 в нашу пользу.

— Хорошо, — безразличным тоном сказал Александр.

Он как-то не обрадовался, что наши выиграли, за дочь волновался.

На следующий день, в понедельник вечером, Александр навестил своих в больнице. Верочка лежала на кровати и безучастно смотрела в потолок своими васильковыми глазками.

— Что врачи говорят? – спросил Александр у жены.

— Простуда на фоне ослабления иммунитета. Температура большая и не спадает. По лужам бегала в субботу, вот и сказалось.

— Смотреть надо было за ребёнком.

— Ага. Усмотришь за ней.

На другой день ничего не поменялось, девочка угасала.

— Не хотела этого ребёнка, — упрекнул жену Саша, — плод пыталась вытравить. Вот результат, получи чего хотела.

— При чём здесь это? Как с Витькой намучились? Помнишь, как мы с тобой вокруг барака по очереди бегали? Мужики возмущались, что наш ребёнок им спать не даёт, а завтра им на работу.

— Но сейчас-то мы в комнате живём.

— Да? А кто об этом тогда знал? Возьми её на руки, походи с ней по коридору, может быть, Верочка развеселится.

Александр молча завернул дочь в одеяло, взял на руки и вышел в коридор. Он ходил с ней по коридору, гладил по головке, шептал что-то на ушко, но Верочка безучастно смотрела перед собой и молчала.

Кто-то сказал:

— Наши проиграли: 4:1.

Александр только вздохнул. А Верочка вдруг встрепенулась.

— Папа, — сказала она, — вон кукла.

— Кукла?

— Да, кукла, вон у девочки.

Александр посмотрел туда, куда дочь тянула ручки. В соседней палате сидела девочка и держала большую куклу на руках. На кукле голубенькое платьице, на головке белые кудрявые волосики.

— Ну, кукла, вижу. И чего?

— Такую хочу. Ты мне купишь, папочка?

— Куплю, — почему-то сразу согласился Саша.

— Правда, правда?

— Правда. Куплю обязательно.

Александр вернулся в палату, уложил Веру в постель.

— Ты правда купишь? — ещё раз спросила она.

— Правда, Верочка, ну, конечно, правда. Я же тебе обещал.

— Что она просит? — спросила Тамара.

— Куклу увидела в соседней палате. Такую же просит. Пойду спрошу, где купили.

В соседней палате Александр обратился к матери той девочки с куклой.

— Извините, эту куклу вы где покупали?

— В Большом «Детском Мире».

— И давно?

— Позавчера.

— И дорого стоит?

— Дорого: пять рублей. Да что для ребёнка, тем более больного, не сделаешь?

— Это да, — согласился Александр.

— А что у вас такое?

— Да дочка увидела, такую же хочет.

— А, — кивнула женщина. — Кукла хорошая, заграничная.

— Понятно, спасибо, до свидания.

— До свидания.

К жене Саша вернулся слегка расстроенным.

— Пять рублей, — сообщил он.

— Что пять рублей?

— Стоит кукла. Где у тебя деньги лежат?

— Ты что, Саша? Получка восьмого числа, до получки денег нет. Да и кукла уж больно дорогая. На что жить будем?

Вера всё это слышала и тихо прошептала:

— Значит, куклы не будет.

Она тяжело вздохнула, и взгляд её опять стал безучастным ко всему.

— Будет у тебя, дочь, кукла, будет, — твёрдо сказал Саша.

— Где деньги возьмёшь? – спросила Тамара.

— Займу.

— Так отдавать надо.

— Отдам. Где-нибудь подхалтурю. Поеду в «Детский Мир», посмотрю: продаётся там кукла или уже нет.

— Продаётся. Кому такая дороговизна нужна?

— Мало ли. До каких он работает? Ладно, успею.

Александр со станции метро «Дзержинская» вышел непосредственно в здание «Детского Мира». В центре зала, наверху, красовалась кукла, которую хотела Верочка. Александр не сразу её нашёл и не сразу заметил, прежде чем увидеть куклу, он долго бродил по первому этажу.

— Пять рублей ноль пять копеек, — Саша как зачарованный смотрел на игрушку, потом вздохнул и поехал домой.

В литейном цехе, где Александр работал электриком, денег занять ни у кого не удалось, все ждали получку.

— Сань, ну что здесь осталось? Два дня до пятницы и получка, — сказал Серёга, приятель Александра.

— А если она умрёт за это время?

— Да брось ты.

— Хоть брось, хоть подними. А если?

— Ну… — развёл руками Сергей.

— Вот и я о том.

Александр достал из пачки сигарету «Прима», сунул её в рот и стал бить себя по карманам, ища спички.

— Санёк, спички в литейке — пижонство.

Серёга почерпнул ковшиком расплавленный алюминий, поднёс его Александру, тот стал прикуривать, стараясь не дотрагиваться сигаретой до металла. Потом Серёга прикурил сам, приятели молча затянулись. Мимо проходил мастер участка.

— Андреич, — позвал его Серёга.

Мастер подошёл.

— Андреич, Саньку деньги нужны, пять рублей.

— У меня нет, я меньше вас, рабочих, получаю.

— Стоило ли учиться в техникуме, чтобы получать меньше рабочих? Но всё равно, ты инженерно-технический работник и коммунист — ум, честь и совесть.

— И что?

— Подскажи, что делать. Ни у кого в цехе денег нет.

— Так не бывает. Пять рублей, может быть, и нет, пять копеек у многих найдётся. Обойти всех и попросить дать кто сколько может.

— Я что, нищий, что ли? — обиделся Саня. — Я рабочий человек.

— Ну, если рабочая гордость не позволяет ходить с протянутой рукой, — сказал мастер участка, — тогда заработай.

— Так мы тебя и спрашиваем: где заработать? — сказал Сергей.

— Как где? Есть школы, сады, ясли. Там лампочку вкрутить, розетку починить…

— И ждать до получки?

— Нет, у них есть фонды для экстренных случаев.

— Сань, а это выход.

— Согласен. Схожу вечером.

— Почему вечером? – спросил Андреич. — Сейчас иди. Чего ждать?

— А работа?

— Не волк, в лес не убежит. Как-нибудь без тебя обойдёмся.

Александр обошёл две обычные школы, ясли и вечернюю школу рабочей молодёжи — нигде никому ничего не надо было. Остался детский сад, куда ходила Верочка.

Заведующая детским садом, Зоя Павловна, встретила Александра приветливо.

— Здравствуйте. Вы папа Верочки? Александр Иванович, если не ошибаюсь? Как Верочка?

— Плохо. Высокая температура, ни на что не реагирует, ни есть, ни спать не хочет. Даже не капризничает.

— Да, это плохо, — покачала головой заведующая.

— Куклу захотела, а кукла стоит пять рублей в Большом «Детском Мире». У вас нет подработки?

Зоя Павловна задумалась.

— Помочь, конечно, надо, — наконец сказала она, — есть работа, но она на несколько дней… Если оформить задним числом… Если, конечно, справитесь.

— Я справлюсь.

— Вы же ещё фронт работы не видели, Александр Иванович.

— Я справлюсь, — упрямо повторил Александр.

— Что же, тогда пойдёмте, я вам покажу, что надо сделать.

И они пошли по первому, а затем и по второму этажу двухэтажного детского сада. Дети в это время были на улице. Зоя Павловна показала Александру, где скрипит дверь, подтекает кран, не спускает унитаз, искрит розетка, барахлит выключатель, какие шкафчики сломаны.

— Всё запомнили?

Александр кивнул.

— Всё сделаете?

— Сделаю.

— Тогда, Александр Иванович, завтра после двенадцати часов приходите за деньгами, я постараюсь всё уладить.

— Я работаю… — робко попытался напомнить Александр.

Зоя Павловна отмахнулась.

— Не остановится завод без вас, Александр Иванович, если вы завтра уйдёте с обеда. Чтобы ваша Верочка быстрее поправилась, надо ей вернуть интерес к жизни. Кукла — это то, что надо. И чем раньше она будет у неё, тем лучше.

— Инструмент свой приносить?

— Естественно.

— Когда из детсада последнего ребёнка забирают?

— Где-то около семи.

— Хорошо. Я поеду в больницу к своим, скажу дочке, что у неё завтра будет кукла, возьму инструменты и к семи буду здесь.

— Договорились, Александр Иванович.

Вернулся домой Александр в четыре часа утра, завёл будильник на шесть часов. Только закрыл глаза, как будильник зазвенел над ухом. Встал чумной, долго тряс головой и умывался холодной водой, радовало, что всё было выполнено и Верочка сегодня получит свою куклу. Он и работая ночью, вспоминал свою дочку говорушку и хохотушку, надеясь, что вскоре будет всё как прежде и она опять будет улыбаться и залезать ему на колени.

Сын Витька собирался в школу.

— Вчера вничью наши сыграли, 4:4, — сообщил он.

— Ну, хотя бы не проиграли. Канадцы, говорят, ребята сильные, профессионалы.

В цех Александр пришёл с красными глазами, и ему очень и очень хотелось спать. Мастер участка оглядел его с ног до головы и произнёс:

— Да, Саша, видуха у тебя… Пятёрку-то хоть заработал?

— Зоя Павловна, из нашего сада обещала после двенадцать выдать.

— Если Зоя Павловна обещала, то выдаст. Иди-ка ты, Саня, домой. Поспи часа два, потом за деньгами, в «Детский Мир» за куклой и в больницу к своим.

— А работа, Андреич?

— Да что тебе до работы? Сделают за тебя твою работу. Думаешь, что ребята ничего не понимают? У самих дети. Завтра приходи. Завтра получкин день, есть смысл выйти на работу. Иди, Санёк, у тебя много сегодня дел.

Зоя Павловна выдала Александру семь рублей двадцать две копейки.

— Что-то много.

— Согласно смете, Александр Иванович, лишнего не дадим. Государство вы не ограбили, не бойтесь. Верочке купите шоколадных конфет «Мишка на севере» или «Ну-ка отними». Не одной же ей кукле радоваться.

В «Детском мире» у Александра ёкнуло сердце: куклы на месте не оказалось.

— Девушка, — обратился к продавщице Александр, — а кукла у вас вон там стояла в синем платье за пять рублей пять копеек?

— Так вот же она стоит, гражданин, — продавщица показала сзади себя, — берёте?

Александр кивнул.

— Выписывать?

— Конечно.

В больницу Александр явился с большой коробкой и кульком конфет «Ну-ка отними». Верочка с интересом наблюдала, как развязали ленточку у коробки, открыли крышку.

— Кукла! — захлопала в ладоши Верочка.

— Конечно, я же тебе обещал.

Счастливая Верочка обнялась с куклой.

— Витенька там как один? — спросила Тамара.

— А что? Взрослый парень, одиннадцать лет. Макароны сварить может, пельмени тоже. Уроки делает, телевизор смотрит, эту… как её? «Выставка Буратино».

В пятницу вечером, после хоккейного матча, зашёл Юрка Торгашов.

— Твоя звонила. Верочку там какой-то профессор смотрел. Сказал, что всё хорошо и если так будет и дальше, то во вторник выпишут. Хоккей смотрел? Как наши-то, а?

— Три — пять. Ободрали канадцев, — счастливо улыбнулся Александр.

— Могут же, когда захотят.