О ЧЕМ НА САМОМ ДЕЛЕ «ДЕДВУД»
В «Дедвуде» нет сюжета в том виде, в каком его обычно преподают. Нет героя, который чего-то хочет, идёт к цели, встречает препятствия и в финале меняется. Возьмите любую серию и попробуйте пересказать её в трёх предложениях. У вас получится что-то вроде: приехали новые люди, кто-то умер, Сверенджен договорился с Буллоком, цены на участки выросли. И при этом двадцать лет спустя люди пересматривают его целиком и спорят о нём так, будто речь о родне. Значит, там работает другая механика. Давайте посмотрим какая.
Протагонист сериала это лагерь. Дедвуд стоит на земле, отданной индейцам по договору в Форт-Ларами. Формально его нет. Ни законов, ни судов, ни прав собственности, ни полиции. Люди приехали за золотом на территорию, где ничего не принадлежит никому, потому что принадлежность гарантировать некому. И вот из этой ситуации начинает расти общество. Само. Без плана, без учредительного собрания, без благородных отцов-основателей.
Милч в интервью говорил об этом прямо: его интересовало, как порядок возникает из беспорядка. Он выкопал яму, засыпал туда двести человек, золото и грязь, и стал наблюдать. Отсюда все структурные странности. Драматургическая единица здесь не событие, а сдвиг в балансе сил. Кто кому теперь должен. Кто с кем теперь ест. Кто перестал здороваться. Целая серия может держаться на том, что два человека договорились или не договорились, и это будет держать намертво, если вы попали в ритм. Для сценариста тут первый практический вывод. Если у вас есть замкнутое пространство с плотной группой людей, вам не нужны внешние события. Достаточно менять расстановку. Каждая перемена автоматически создаёт напряжение по всей сетке связей.
Дикий Билл Хикок появляется в первой серии как самый знаменитый человек Америки. Все его знают, все на него смотрят, вокруг него собирается смысловое поле. В четвёртой серии его убивают выстрелом в затылок за карточным столом. Стреляет ничтожество по имени Джек Макколл. Это самый жёсткий заход, который я знаю в сериальной драматургии, и делается он ради одного объявления. Правила игры такие: мифологии здесь не будет. Легендарный стрелок умирает спиной к двери, как любой пьяный за игрой в покер. Дальше можете не ждать дуэли в полдень. Приём стоит запомнить. Если вы хотите сообщить зрителю, что жанр будет вывернут, убейте фигуру, которая этот жанр олицетворяет, и убейте её унизительно. После четвёртой серии никто уже не ждёт от «Дедвуда» вестерна.
На похоронах Хикока преподобный Смит читает над могилой отрывок из Первого послания к Коринфянам про то, что тело одно, а членов много, и когда страдает один член, страдают с ним все. Вот вам тезис сериала, произнесённый вслух в четвёртой серии. Дальше три сезона будут его доказывать. Толпа старателей, бандитов, шлюх и жуликов, каждый из которых приехал сюда обворовать соседа, постепенно обнаруживает, что они одно тело. Не по доброте. По необходимости. Когда приходит оспа, выясняется, что заболеть может любой, и лагерь впервые делает что-то сообща: ставят чумной барак, добывают вакцину, хоронят своих.
Тонкость, которую замечают немногие. Человека, который произнёс эту главную мысль, потом убивает Сверенджен. У Смита опухоль мозга, он мучается, и Ал душит его подушкой, держа при этом почти нежно. Автор вкладывает свою идею в уста персонажа, а потом убивает персонажа рукой главного злодея, и это не цинизм, это устройство мира: милосердие здесь выглядит именно так и приходит именно оттуда, откуда не ждали.
Посмотрите внимательно, из чего сделана любая сцена в «Дедвуде». Практически всегда там идёт торг. Кто-то что-то просит. Кто-то оценивает, во что это ему обойдётся. Кто-то напоминает о старом долге. Половина диалогов сериала это переговоры, где вслух обсуждается одно, а решается совсем другое. Милч построил драматургию на обязательствах вместо целей. Персонаж не столько хочет, сколько должен, и вот эта сеть взаимных долгов и держит конструкцию. Конфликт интересов работает дольше, чем конфликт желаний. Желание удовлетворяется за сезон. Долг тянется годами, обрастает процентами и передаётся по наследству.
Про мат в «Дедвуде» написано много глупостей. Реальные старатели 1876 года ругались богохульствами. Проклятия, чёрт, преисподняя, имя Господа всуе. Если это перенести в кадр буквально, современный зритель будет умиляться, как в детском утреннике. Милч заменил историческую брань современной, чтобы сохранить не букву, а действие. Ругань должна бить по уху так же, как била тогда (отдельное удовольствие – мат в переводе Сербина – это почти поэзия). Дальше начинается интересное. Обсценная лексика там уложена в ритм, близкий к белому стиху, и перемешана с высоким синтаксисом. Персонаж строит фразу с придаточными, инверсиями, риторическими периодами, и посыпает всё это площадной бранью. Получается речь, которой никто никогда не говорил, и при этом абсолютно достоверная. Практический вывод для тех, кто пишет по-русски. Мат работает как ударный инструмент, задающий ритм фразы. Он бесполезен, когда используется для характеристики персонажа, и незаменим, когда держит темп.
Милч решил проблему, над которой мучаются все. Как показать внутреннюю жизнь персонажа, не вводя закадровый голос и не заставляя его признаваться другу.
Ответ: дать ему слушателя, который не отвечает. Сверенджен произносит свои главные монологи, стоя на балконе над лагерем, разговаривая с отрубленной головой индейца в коробке, или во время услуг, которые ему оказывает работница заведения. Собеседник физически присутствует, реплика подана как диалог, а по сути перед нами исповедь. Приём гениальный и бесплатный. Возьмите на вооружение. Ваш герой может говорить с собакой, с покойником, с телефоном без связи, с иконой. Главное, чтобы слушатель был в кадре и молчал.
Так о чём сериал на самом деле. Теперь основное. Первый сезон: лагерь беззаконный, всем правит сила и договорённости. Второй сезон: приходит телеграф, начинаются переговоры об аннексии территории, появляются выборы и должности. Третий сезон: приезжает Джордж Хёрст. Хёрст это капитал. Не жадный человек, не злодей с планом, а собственно капитал в человеческом облике. Ему неинтересны люди лагеря, он не испытывает к ним ненависти, он их просто не замечает, как не замечают траву под сапогом. Он покупает участки, а если не продают, устраняет владельца. Он убивает Эллсворта, он калечит Сверенджена, он приказывает убить сына кухарки, и всё это делается без страсти, по производственной необходимости.
И вот тайное послание сериала, ради которого он снят. Цивилизация приезжает в Дедвуд в одном экипаже с Хёрстом. Закон, суд, банк, газета, школа, телеграф и право собственности приходят вместе с человеком, для которого люди являются издержками. Бандитский лагерь без законов был по-своему свободнее и человечнее, чем лагерь, включённый в состав государства. При этом сериал никого не оплакивает. Он показывает цену и предлагает вам самим решить, что вы об этом думаете. Свобода стоила ежедневных убийств и трупов, которые скармливали свиньям китайца Ву. Порядок стоил Хёрста. Обе цены названы честно.
Третий сезон обрывается. HBO закрыл проект, обещанные фильмы вышли только один и через тринадцать лет. Но посмотрите, чем он заканчивается фактически. Хёрст уезжает победителем, лагерь принимает его условия, Сверенджен отмывает пол от крови женщины, которую он убил вместо Трикси, чтобы отдать Хёрсту тело и закрыть вопрос. Он стоит на коленях и трёт доски. Человек, который три сезона держал в руках весь лагерь, замывает кровь после того, как проиграл. Более точного финала для истории про рождение государства из грязи придумать было нельзя, и я до сих пор не уверен, что случайность тут сыграла против сериала.
Что забрать себе? Если вы пишете о замкнутом сообществе, попробуйте выкинуть цель героя и оставить сеть обязательств. Составьте таблицу: кто кому что должен, кто кого боится, кто кому обязан жизнью. Двадцать имён, сто связей. Потом киньте туда одно событие, которое меняет три связи, и посмотрите, как оно расходится по всей сетке. Дальше сюжет напишется сам, и вам останется только успевать записывать.
