Короткий рассказ.
-Спасибо вам большое…
Иван удивленно вскинул голову, и почувствовал, как кровь подступила к лицу. За весь вечер она впервые заговорила с ним. Точнее, прошептала. Иван растеряно потянулся за чайником и плеснул кипятка в пузатую темно-зеленую керамическую кружку. Поправив привычным жестом очки, Иван взял в руки кружку и, набрав в грудь побольше воздуха, развернулся.
- Может, перейдем на ты?..
Сказать что-то еще Иван не смог физически – в легких закончился весь воздух. Так, не дыша, он наблюдал, как она, побледнев, слегка кивнула головой и опустила глаза. Спустя мгновение её щеки начал постепенно заливать румянец. Иван почувствовал что-то странное, но такое знакомое, как будто электрический разряд прошелся по всем клеткам тела, как будто…
- Ай…
Иван машинально отдёрнул руки от чашки, которая, спустя долю секунды, со звоном разлетелась по всей кухне косыми крупными осколками. «Майн Гот,» - промелькнуло в мыслях. Иван давно заметил за собой, что в ситуациях разряда форс-мажор он мыслит на немецком, но ничего странного в этом он не видел. Языку его научила бабушка, ссыльная немка, с которой он провел практически всё свое такое обычное детство, и кажущиеся грубыми немецкие слова стали для него чем то вроде паролей… Или молитв… Да какая разница?
Иван моргнул и вышел из ступора. Она сидела на коленях на полу кухни и собирала темно-зеленые осколки разбитой чашки. Иван, чувствуя, как вновь заливается краской, провел левой рукой по волосам и быстро опустился на колени рядом с ней. Потянувшись за ближайшим округлым осколком, он услышал ее прерывистое дыхание и почувствовал, как сердце забилось чаще. Иван на секунду закрыл глаза.
Он нашел её три часа назад там, на одной из тихих и таких тоскливых улиц их Академгородка. Он шел по чёрному мокрому асфальту под таким же огромным чёрным зонтом. Он привез его из Англии семь лет назад. В тесном торговом переулке Старого Лондона маленькая старушка-продавщица так искренне улыбалась ему, что он не смог пройти мимо. На вопрос о стоимости большого, самого настоящего английского зонта, старушка лишь взяла его в руки и протянула Ивану: «Возьми сынок, это тебе подарок на счастье». И ушла. Пораженный Иван еще долго стоял и смотрел ей вслед, сжимая во влажных ладонях черный зонт.
«For happieness…».
Идя под дождем, Иван вспоминал этот странный момент своей жизни и думал. Крупная капля дождя, с громким стуком врезавшись в купол зонта, заставила его вскинуть голову. И тогда он увидел ее. Она просто стояла посреди пустой дороги с запрокинутой назад головой. Капли дождя падали ей на одежду, волосы и лицо, скатываясь по белым щекам, подобно крупным, холодным слезам. Иван узнал ее сразу. Учеников он запоминал надолго.
В том числе и ее.
Особенно ее.
Постояв с полминуты в смятении, Иван нерешительно подошел к ней и окликнул по имени. Она оглянулась и открыла глаза. Еще ни в одних глазах Иван не видел столько боли и отчаяния. Ни в одних, кроме… Иван, не дыша, не отрываясь, смотрел в свои собственные глаза. Не услышав ни звука в ответ на его вопросы об ее самочувствии и месте жительства, Иван в замешательстве не нашел лучшего решения, как отвести ее к себе домой и напоить крепким чаем. За всю дорогу – ни единого звука. «Спасибо вам большое…»…
- А… ммм…
Иван встряхнул головой и открыл глаза. Она сидела на полу, зажав левую ладонь правой. Сквозь ее белые пальцы на холодный кафельный пол бежевого цвета закапала ее алая кровь. Иван машинально достал из кармана джинсов коричневый клетчатый платок и, подойдя, присел и аккуратно рассоединил ее ледяные руки. Рана оказалась глубокой, и Иван, подавив дурноту, плотно и аккуратно замотал ее ладонь платком. Не выпуская её руки, помедлив, Иван поднял голову. Она сидела с закрытыми глазами, чуть наклонив голову, ее била мелкая дрожь. Иван медленно поднял руку и провел по ее темно-коричневым вьющимся волосам. От прикосновения она вздрогнула, и открыла глаза. Вновь увидев собственные глаза так близко, Иван почувствовал, как от напряжения у него взмокла спина. «Расскажи мне…» - Иван вложил в собственный шепот всю свою нежность к ней, - «расскажи…». Она вздохнула и пристально, тяжело посмотрела ему в глаза. Нужны ли слова, когда смотришь в свои же глаза, нужны ли объяснения?.. Он понял все.
В пустой, просторной кухне Иван слышал лишь глухое биение ее сердца.
Иван удивленно вскинул голову, и почувствовал, как кровь подступила к лицу. За весь вечер она впервые заговорила с ним. Точнее, прошептала. Иван растеряно потянулся за чайником и плеснул кипятка в пузатую темно-зеленую керамическую кружку. Поправив привычным жестом очки, Иван взял в руки кружку и, набрав в грудь побольше воздуха, развернулся.
- Может, перейдем на ты?..
Сказать что-то еще Иван не смог физически – в легких закончился весь воздух. Так, не дыша, он наблюдал, как она, побледнев, слегка кивнула головой и опустила глаза. Спустя мгновение её щеки начал постепенно заливать румянец. Иван почувствовал что-то странное, но такое знакомое, как будто электрический разряд прошелся по всем клеткам тела, как будто…
- Ай…
Иван машинально отдёрнул руки от чашки, которая, спустя долю секунды, со звоном разлетелась по всей кухне косыми крупными осколками. «Майн Гот,» - промелькнуло в мыслях. Иван давно заметил за собой, что в ситуациях разряда форс-мажор он мыслит на немецком, но ничего странного в этом он не видел. Языку его научила бабушка, ссыльная немка, с которой он провел практически всё свое такое обычное детство, и кажущиеся грубыми немецкие слова стали для него чем то вроде паролей… Или молитв… Да какая разница?
Иван моргнул и вышел из ступора. Она сидела на коленях на полу кухни и собирала темно-зеленые осколки разбитой чашки. Иван, чувствуя, как вновь заливается краской, провел левой рукой по волосам и быстро опустился на колени рядом с ней. Потянувшись за ближайшим округлым осколком, он услышал ее прерывистое дыхание и почувствовал, как сердце забилось чаще. Иван на секунду закрыл глаза.
Он нашел её три часа назад там, на одной из тихих и таких тоскливых улиц их Академгородка. Он шел по чёрному мокрому асфальту под таким же огромным чёрным зонтом. Он привез его из Англии семь лет назад. В тесном торговом переулке Старого Лондона маленькая старушка-продавщица так искренне улыбалась ему, что он не смог пройти мимо. На вопрос о стоимости большого, самого настоящего английского зонта, старушка лишь взяла его в руки и протянула Ивану: «Возьми сынок, это тебе подарок на счастье». И ушла. Пораженный Иван еще долго стоял и смотрел ей вслед, сжимая во влажных ладонях черный зонт.
«For happieness…».
Идя под дождем, Иван вспоминал этот странный момент своей жизни и думал. Крупная капля дождя, с громким стуком врезавшись в купол зонта, заставила его вскинуть голову. И тогда он увидел ее. Она просто стояла посреди пустой дороги с запрокинутой назад головой. Капли дождя падали ей на одежду, волосы и лицо, скатываясь по белым щекам, подобно крупным, холодным слезам. Иван узнал ее сразу. Учеников он запоминал надолго.
В том числе и ее.
Особенно ее.
Постояв с полминуты в смятении, Иван нерешительно подошел к ней и окликнул по имени. Она оглянулась и открыла глаза. Еще ни в одних глазах Иван не видел столько боли и отчаяния. Ни в одних, кроме… Иван, не дыша, не отрываясь, смотрел в свои собственные глаза. Не услышав ни звука в ответ на его вопросы об ее самочувствии и месте жительства, Иван в замешательстве не нашел лучшего решения, как отвести ее к себе домой и напоить крепким чаем. За всю дорогу – ни единого звука. «Спасибо вам большое…»…
- А… ммм…
Иван встряхнул головой и открыл глаза. Она сидела на полу, зажав левую ладонь правой. Сквозь ее белые пальцы на холодный кафельный пол бежевого цвета закапала ее алая кровь. Иван машинально достал из кармана джинсов коричневый клетчатый платок и, подойдя, присел и аккуратно рассоединил ее ледяные руки. Рана оказалась глубокой, и Иван, подавив дурноту, плотно и аккуратно замотал ее ладонь платком. Не выпуская её руки, помедлив, Иван поднял голову. Она сидела с закрытыми глазами, чуть наклонив голову, ее била мелкая дрожь. Иван медленно поднял руку и провел по ее темно-коричневым вьющимся волосам. От прикосновения она вздрогнула, и открыла глаза. Вновь увидев собственные глаза так близко, Иван почувствовал, как от напряжения у него взмокла спина. «Расскажи мне…» - Иван вложил в собственный шепот всю свою нежность к ней, - «расскажи…». Она вздохнула и пристально, тяжело посмотрела ему в глаза. Нужны ли слова, когда смотришь в свои же глаза, нужны ли объяснения?.. Он понял все.
В пустой, просторной кухне Иван слышал лишь глухое биение ее сердца.