История кошки. Земля уходит из-под лап
Всё началось в 2003 году. Мне тогда было 13 лет, мы жили в общежитии. Бруся не спрашивала разрешения, не мяукала под дверью. Она просто зашла в комнату, ни на кого не глядя, и целенаправленно направилась на кухню. Так она у нас и осталась.
Характер у нее был независимый. К людям она относилась с долей благосклонности, но имела жесткие личные границы. Если Брусе что-то не нравилось, она била на поражение — могла сильно укусить или располосовать руку без всяких предупреждающих знаков.
Когда Брусе исполнился год, мы столкнулись с первой серьезной проблемой — пиометрой. Говоря простым языком, это гнойное воспаление матки. Матка была удалена.
Причина кроется в гормональном дисбалансе. Во время течки уровень прогестерона повышается, что стимулирует рост желез эндометрия и снижает местный иммунитет матки, защищая потенциальную беременность. Если оплодотворения не происходит из цикла в цикл, слизистая утолщается (развивается кистозная гиперплазия). В этот момент бактерии, которые в норме живут во влагалище, легко проникают в матку. Закрытая шейка матки блокирует выход гноя, начинается тяжелейшая интоксикация. Единственным надежным спасением для Бруси стала экстренная операция — ей полностью удалили матку.
Совет владельцам: если вы не планируете племенное разведение, стерилизуйте кошку до первой течки. Это исключает риск пиометры на 100%.
Бруся благополучно прожила тринадцать лет, но в 2016 году пришла новая беда. На этот раз симптомы развились стремительно:
Потеря равновесия: я заметил, что Бруся не смогла нормально подняться с дивана, ее сильно шатало.
Рвота: частая, изнуряющая, не связанная с приемом пищи.
Нистагм: самый пугающий симптом — непроизвольные, ритмичные колебательные движения глазных яблок (глаза «бегали» из стороны в сторону).
В ветеринарной клинике начался диагностический квест. Врачи подозревали всё: от отита внутреннего уха и непроходимости ЖКТ до опухоли головного мозга. Чтобы исключить непроходимость, в кошку залили барий и сделали серию рентгеновских снимков. Пока шло обследование, Брусе назначили симптоматическую терапию: гормональный «Преднизолон» и противорвотную «Серению».
Главной проблемой стал полный отказ от еды. Нам пришлось установить эзофагостому — специальную питательную трубку, которая вводится через разрез на шее напрямую в пищевод. Кормить Брусю приходилось вручную. Обычный влажный корм не подходил: эзофагостома была сделана из обычной системы для капельниц, и малейшая крупная фракция наглухо забивала узкий просвет. Мне приходилось перетирать мясные паштеты и пюре через мелкое сито до состояния абсолютно однородной эмульсии.
Еще одной проблемой стала дезориентация. Из-за нарушения координации Бруся постоянно врезалась в углы, собирала головой стены и норовила упасть с любой высоты, калеча себя. Чтобы обезопасить её среду в этот критический период, купили большую кроличью клетку. Она стала для нее безопасным «боксом», где кошка могла находиться, не рискуя получить травму.
Сделали МРТ головного мозга — опухоль не обнаружили. С одной стороны, выдохнули. С другой — круг подозреваемых сузился, но ясности не прибавилось. Спасением стал профессионализм и наблюдательность одной из наших врачей. Изучая Брусю, она заметила важную деталь: кошка ставила заднюю лапу на всю стопу (на скакательный сустав), а не на пальцы - плантиградная походка (стопохождение). Обычно владельцы кошек знают этот симптом по запущенному сахарному диабету (диабетическая нейропатия). Но в нашем случае врач заподозрила другую, гораздо более редкую патологию — гиперальдостеронизм. Анализ крови на альдостерон подтвердил эту догадку на 100%. Диагноз был поставлен.
Это эндокринное расстройство, при котором надпочечники вырабатывают избыток гормона альдостерона. Избыток альдостерона заставляет почки задерживать натрий и усиленно выводить калий. Нарушается водно-солевой баланс, падает уровень калия в крови (гипокалиемия), из-за чего развивается тяжелейшая мышечная слабость (отсюда и стопохождение, и неспособность держать координацию). Вдобавок взлетает артериальное давление.
Лечение полностью пересмотрели. Брусе назначили:
Спиронолактон — рецептурный калийсберегающий диуретик. Он выводил лишнюю воду и натрий, снижая нагрузку на организм, но не трогал жизненно важный калий.
Амлодипин — для контроля высокого артериального давления.
Терапия сработала. Состояние Бруси стало улучшаться на глазах: вернулось равновесие, взгляд сфокусировался, появился слабый, но уверенный интерес к еде. Терапия сработала. Состояние Бруси стало улучшаться на глазах: вернулось равновесие, взгляд сфокусировался, появился слабый, но уверенный интерес к еде. А дальше Бруся решила, что с нее хватит медицины. Однажды я вернулся с работы и застал картину: на кроввати аккуратно лежит защитный бинт, а рядом с ним — так же аккуратно извлеченная эзофагостома. Бруся просто сама вытащила трубку из шеи.
Благодаря правильному диагнозу Бруся вышла в стойкую ремиссию. Она вернулась к своей обычной кошачьей жизни. Изменился только утренний и вечерний ритуалы: теперь она ежедневно получала горсть таблеток, а для поддержки почек и водно-солевого баланса я регулярно делал ей подкожные капельницы раствора Рингера.
Но, к сожалению, ничто не может длиться вечно. Организм выработал свой ресурс. В конце 2021 года состояние Бруси начало резко и необратимо ухудшаться. Медицина сделала для нее всё, что могла, и пришло время отпустить. Бруси не стало 3 декабря 2021 года. Ей было 18 лет. Она обрела покой на нашей даче. Прямо над ней мы посадили молодой саженец вишни. Теперь это дерево зовут Бруся. Она ушла, но осталась с нами.