Чибисные трели
Я не помню, как туда попал.
Есть версия, что меня позвали. Есть, что я просто оказался в звуке, как в сквозняке: без решения, но с последствиями.
— Мы в эфире, — сказал голос.
Это не начало. Это климат.
Здесь всегда говорят.
Я сидел за столом без краёв. Края мешают: об них можно остановиться. Здесь ничего не останавливалось. Речь шла по кругу, но круг был не формой, а поведением.
Один начинал.
Другой подхватывал.
Третий ускорялся.
Где-то далеко, будто за двойным стеклом, коротко и раздражённо крикнула птица.
Никто не обратил внимания.
И вдруг включился он.
Не по очереди. По праву.
Голос стал плотнее воздуха. В нём появилась вибрация — не громкость, а уверенность, доведённая до автоматизма.
Он не говорил.
Он заполнял.
Трель.
Быстрая. Захлёбывающаяся. Без пауз.
Смысл не успевал родиться, как уже считался произнесённым.
— Надо понимать, — говорил он. — Важно подчеркнуть. Очевидно. Безусловно.
Слова шли связками, словно их заранее нанизали на нить и теперь просто прокручивали.
Трель.
Кто-то пытался вставить реплику — его накрывало.
Не перебивали.
Перекрывали.
Я сказал:
— Подождите.
Никто не подождал.
— Это не связано.
— Именно! — мгновенно отозвался голос. — Всё связано!
Трель пошла дальше, уже включая моё «не связано» как доказательство связи.
Я попробовал другое.
— Синий вторник.
— Вот! — сказал он. — Прекрасный пример того, как нам пытаются навязать искусственные конструкции.
Я замолчал.
Молчание длилось ровно столько, сколько нужно, чтобы его не заметили.
Трель не прерывалась никогда.
Она могла менять тему, интонацию, скорость.
Но не прекращалась.
Как сигнал тревоги, который выдают за музыку.
На периферии снова тот звук.
Тонкий.
Резкий.
Наружный.
За окном — птица.
Не соловей.
Чибис.
Крик, который рвёт пространство, а не украшает его.
Я стал ждать этого крика.
Он был единственным, что не вписывалось.
Иногда он прорывался сквозь студию.
Коротко.
Почти случайно.
И на долю секунды трель давала сбой.
Незаметный.
Но достаточный.
Я начал экспериментировать.
Когда трель набирала скорость, я вставлял паузу.
Не слово.
Паузу.
Слова здесь принимали, перерабатывали, утилизировали.
Пауза — нет.
Её некуда было девать.
Однажды получилось.
Он разогнался до скорости, где речь не требует дыхания — и в этот момент я не сказал ничего.
Вообще.
И что-то сдвинулось.
Не снаружи.
Внутри.
Как будто механизм на секунду не понял, что делать дальше.
Голос продолжил.
Конечно.
Но я уже слышал разницу.
Трель стала слышна как трель.
Не как смысл.
Не как позиция.
Как звук.
Почти птичий.
Почти нервный.
Почти лишний.
На выходе ведущий сказал:
— У вас интересная манера. Вы создаёте напряжение.
Я спросил:
— Это мешает?
Он улыбнулся.
— Это используется.
Снаружи было тихо.
Говорили везде.
В машинах.
В кухнях.
В наушниках.
Но между звуком и человеком оставался зазор.
Небольшой.
Как щель в окне.
Иногда туда врывался воздух.
Иногда — крик.
Резкий.
Нелепый.
Не по формату.
Чибис.
Я слушал.
Заглушили.
Я жду следующего.
Иногда он не приходит.