Стамбульский археологический – один из лучших музеев города, который я бы советовал посетить всем любителям древностей. Но есть проблема: музей достаточно большой, с разными, не связанными по тематике разделами, и даже относительно подробные этикетки в музее не всегда объясняют весь контекст показываемых предметов. Давайте я вам, в силу своих скромных познаний, помогу тут не заблудиться и как можно больше узнать.

И вот сразу совет. Если соберётесь посетить музей, не совершайте мою ошибку: я пытался найти вход непосредственно в парке Гюльхане, поскольку подумал, что, раз музей видно на возвышении со стороны парка, то оттуда можно прямиком подняться. Но нет, склон между музеем и парком перекрыт строительно-реставрационным забором (возможно, сейчас уже как-то иначе), а собственно парадный вход находится в узкой промежности между парком и Первым двором Топкапы. В общем, старайтесь ориентироваться на точно прописанную пешеходную дорожку в Яндекс-картах, она не подведёт.

Дата музея, которую можно увидеть и на входных воротах, и во входной зоне, манипулирует желанием удревнить историю, потому что так круче. Вот Исторический музей в Москве, где я продолжительное время работал, официально заявляет, что основан в 1872 году. Это круче, чем сказать, что здания в том году не было, даже строить не начали, и только в 1883-м приняли первых посетителей. Так и Археологический музей в Стамбуле. Основан в 1869-м? Ну, с натяжкой, ибо в том году по указанию султана Абдул-Азиза преобразовали выставку археологических экспонатов в Святой Ирине под специальное учреждение – Султанский музей (Müze-i Hümâyûn на османском) или Имперский (İmparatorluk Müzesi на турецком).

Если судить по названию, формально музей зовёт себя во множественном числе: «Стамбульские археологические музеи» («İstanbul Arkeoloji Müzeleri»).

Но это я чуть забежал вперёд, давайте сначала посмотрим дворик музея.

Чаще датой основания Археологического музея считается 1891 год, когда было построено длинное красивое здание по проекту архитектора Александра Валлори. Вы догадываетесь, что Валлори – это не турок, а француз, но его судьба в первую очередь связана со Стамбулом, где он родился в семье эмигрантов из Ниццы. Во Франции он учился архитектуре и вскоре по возвращении в Стамбул познакомился с художником и археологом Османом Хамди-беем. Последнего в 1881 году назначили куратором Археологического музея, и он заказал Валлори проект музейного здания.

Фасад здания содержит отсылки к двум уникальным предметам музея – Саркофагу скорбящих женщин и Саркофагу Александра Македонского. Собственно, ради их показа здание во многом и возводилось. Мы эти экспонаты обязательно посмотрим, поэтому подробности позже. Пока же отметим другие детали: надпись над входом на османском языке «Музей древностей» («Asar-ı Atika Müzesi») и над ней тугра Абдул-Хамида II, при котором открылось основное здание.

К основному зданию примыкают два корпуса, входящие в состав Археологического музея. Вход в них – через общий музейный дворик. Изразцовый павильон (Çinili Köşk) – здание весьма историческое, это постройка 1472 года, чуть ли не самое старое сохранившееся нерелигиозное османское здание в Стамбуле. Естественно, когда оно строилось, это была территория Топкапы. Сейчас павильон не реставрации, поэтому воспользуемся фото из интернета, чтобы увидеть его красоту:

Неплохо! Жаль, конечно, что у Археологического музея, как и у многих стамбульских музеев, нет нормального сайта с новостями и оповещением о работе экспозиции (действительно, зачем крупному музею свой сайт?), поэтому понять, надолго ли растянется реставрация, закончилась ли она в 2026 году или нет, довольно затруднительно. Кажется, на момент написания фотоотчёта не закончилась (поправьте в комментариях, если не так).

По фасаду на фотографии 2018 года видно, что он украшен изразцами. В турецкой архитектуре очень любили изразцовую керамику, но павильон получил своё название и по внешнему виду, и по внутреннему содержанию. Здесь была и, вероятно, будет после реставрации экспозиция о керамике. Желающие могут погулять в павильоне образца 2011 года виртуально в Яндекс-картах.

А до постройки основного здания какое-то время Изразцовый павильон служил главным зданием Археологического музея. Потом его профиль менялся, он был автономным музеем, пока его вновь не влили в состав Археологического. Экспозицию керамики иногда называли Музеем исламского искусства, но на всякий случай напомню, что путать его с крупным и впечатляющим Музеем турецкого и исламского искусства не надо.

Другой корпус-филиал, кажется, тоже не работает, если судить по перекрытой парадной лестнице. Музей Древнего Востока (Eski Şark Eserleri Müzesi) занял здание 1883 года, построенного всё тем же Александром Валлори по заказу Османа Хамди-бея.

Может возникнуть предположение, что здание изначально должно было стать частью комплекса Археологического музея, но Хамди-бей строил этот корпус не для археологии, а для другого своего увлечения – искусства. Здесь прописалась Школа изящных искусств, которая потом переехала в другое место и стала современным Университетом изящных искусств имени архитектора Синана. А примечательная коллекция древневосточных находок из Месопотамии, Египта, Анатолии и других регионов обособленно расположилась тут.

Когда-нибудь заглянем и сюда. Если уже открыто, тоже напишите в комментариях, учтём при визитах в Стамбул.

Вход в музей охраняют симпатичные львята VIII века до нашей эры, найденные при раскопках в поселении Зенджирли, что ныне на юге Турции недалеко от границы с Сирией. В древности хетты основали там город и одноимённое государство Самаль, потом там жили арамеи. Этикетка рядом со скульптурами относит львов к позднему хеттскому периоду. Когда-то львята охраняли вход в какой-то древний дворец.

Первыми раскопками в Зенджирли руководил Хамди-бей, так что, вероятно, эти львы были найдены и доставлены в Стамбул как раз в эпоху создания Археологического музея.

В остальном поглазеть на экспонаты Музея Древнего Востока можно так же на Яндекс-картах.

Благо, у нас есть и основная коллекция. Она такая огромная, что массу находок выставили во двор для разогрева посетителей. Они стоят в основном вокруг музейного кафе. Так, словно это просто антураж для уличных столиков.

Нет, ну правда.

Один из самых крупных экспонатов – Монолит, который является исполнителем желаний... Извините, шутка. Это кусок порфирового обелиска высотой в 4,13 метра, происхождение и назначение которого нам неизвестны. Обычно специалисты относят его к позднему римскому – раннему византийскому периоду, в этикетке он датирован IV–V веками. Есть мнение, что несколько других известных науке кусочков, хранящихся то тут, то там, относятся к единому обелиску, но знаний о нём это не особо добавляет.

Кусок нашли где-то в Константинополе (вероятно, в районе Топкапы, то есть где-то недалеко) в середине XIX века и сделали экспонатом археологической выставки в Святой Ирине, после чего в 1916 году он переместился во дворик. Так тут и стоит.

Когда я искал информацию об обелиске, мне попалась предположительная реконструкция его облика:

Минуточку... Это ж кусок колонны с упоминанием Феодосия из дворика Софии! Я его показывал в другой заметке и жаловался, что никаких подробностей о ней неизвестно. Если гипотеза о связи кусочков верна, то неплохо так колонну разбросало.

Справа – голова женщины римского периода с непонятной атрибуцией.

Слева – постамент для статуи, найденный в Амасре, городе на черноморском побережье Турции. Когда-то давно это была греческая колония, ставшая крупным римским и затем византийским городом.

Подумаешь, основание для какой-то непонятной статуи, скажете вы, но благодаря двуязычной надписи на латинском и греческом языках на ней историки смогли установить, что она посвящена Сексту Вибию Галлу, префекту лагеря XIII Парного легиона. Префект лагеря (praefectus castrorum) – это третий по старшинству старший офицер легиона после легата и трибуна. В общем, не самый маленький человек. Он служил в армии при императорах Домициане (81–96) и Траяне (98–117).

Ну а дальше про Галла учёные мужи стали писать статьи и спорить о том, откуда он родом, как протекала его карьера и так далее. Даже в немецкой Википедии биографическую статью написали, повезло мужику.

Между двумя портиками музея стоят прекрасные порфировые саркофаги. Вообще саркофагов больше, их можно увидеть вдоль стены музея и справа от правого портика, и слева от левого, но посередине поставили самые крупненькие.

Справа в кадре – вероятно, гроб императора Иовиана (363–364), который правил всего несколько месяцев и даже не успел за это время доехать до столицы. Так вышло, что его выбрали императором на совещании военачальников римской армии в Северной Месопотамии, где предыдущий император Юлиан Отступник устроил войну с персами. Тем не менее, несмотря на короткое правление и неясные причины смерти, Иовиан вошёл в историю как правитель, перечеркнувший радикальный антихристианский курс предшественника.

По центру, предположительно, саркофаг самого Константина Великого (306–337). Из-за отсутствия на нём крестов впоследствии византийцы стали думать, что в нём лежит тот самый Юлиан Отступник (361–363) и даже сочинили, будто от гроба постоянно исходило зловоние и изливались нечистоты. Действительно, стало бы благоухать захоронение мерзкого язычника, фу. Если там и правда лежал Константин, то история умалчивает, как часто он переворачивался в гробу от таких злых рассказов.

А слева, возможно, нашёл свой покой Феодосий I (379–395). Всё это – лишь теории, поскольку никаких надписей непосредственно на саркофагах никто не додумался сделать. Они ранее располагались в усыпальнице императоров, устроенной в храме Святых Апостолов в трёх километрах отсюда. Храм разрушили османы после завоевания Константинополя и построили на его месте мечеть Фатих, а часть саркофагов сохранили с неясными целями, перенеся на территорию Топкапы. Возможно, хотели использовать драгоценный камень для каких-то будущих работ?

Так или иначе, три саркофага мы видим перед собой, есть ещё за кадром, а парочку ранее я показывал в атриуме Святой Ирины во время прогулки по Топкапы. Забавно, но один из них, если помните, тоже претендует на звание захоронения Константина. Поди разберись.

Ну что, давайте зайдём уже внутрь, а то холодно и дождь продолжает капать.

Как-то раз я услышал мнение, что турки с пренебрежением относятся к нетурецкому наследию своей страны, особенно Византию не любят. Потому даже в Археологическом музее в Стамбуле долгие годы закрыт византийский отдел! Византию мы сегодня, действительно, не посмотрим, часть основного здания Археологического музея не работает. Связано это с общей бедой Стамбула и, возможно, Турции в целом – бесконечной реставрацией исторических зданий.

Злого умысла я в этом не вижу, тем более, что от болезни незавершённой реставрации страдает в равной степени и римско-византийское, и османо-турецкое наследие. Вот только что мы видели завешанный тентом Изразцовый павильон, где традиционно была экспозиция турецкой керамики, а сейчас она не доступна. Однако то, что доступно здесь, в основном здании, настолько впечатляет, что Византия немного подождёт.

Единственной крупной скульптурой во входной зоне, которая будто претендует на роль маскота музея, является Бес. Авторам псевдодокументальной поделки о Ленине «Мумия» её лучше не показывать, а то и здесь начнут искать сатанистов вместе с духом Ильича. Древнеегипетский Бес, он же Бэс, Бесу или Беза в разных вариантах прочтения, – это карликовое божество с разными функциями. Естественно, созвучие со славянским «бес» случайное. Бесов в числе прочего почитали как хранителей домашнего очага. Это ж аналог домового! Их часто изображали с хитрыми мордочками и короткими ногами.

Этот Бес совсем не карликовый, но почему бы не изваять его в большом масштабе? Так подумали жители кипрского города Аматуса в VII–VI веках до нашей эры, когда выдолбили из известняка нашего Беса. На Кипре египтяне не жили, просто их забавный домовой просочился в разные культуры. В данном случае возможно смешение нескольких мифологических персонажей: так, Бес, держащий за задние лапы обезглавленную львицу, мог позаимствовать этот «подвиг» у древнегреческого Геракла.

А дальше ещё интереснее... Готовы? Дырка внизу, по разным версиям, предполагалась то ли для фонтана, то ли для огромного мужского достоинства. Что ж, в таком случае улыбочка Беса приобретает несколько пикантные черты. Отличный выбор для первого экспоната.

Вдохновившись, зайдём в экспозицию скульптуры Древней Греции. Залы сопровождаются неплохими пояснительными текстами о каждом периоде античной истории, отчего мне вспомнился первый курс университета и учебники по истории древнего мира. Архаический период: 750–480 годы до нашей эры, развитие полисов (городов-государств), формирование демократической модели в условиях олигархии, распространение чеканки монет и собственной письменности, и так далее. Всё написано кратко и по делу.

На фото – статуя быка из мрамора середины VI века до нашей эры из Милета, одного из значимых греческих полисов. Милет в архаический период неплохо распространял своё влияние путём колонизации, входил в Панионийский союз, то есть объединение полисов ионийцев, одного из главных греческих племён. Желающие посмотреть развалины Милета приглашаются в турецкий иль Айдын на побережье Эгейского моря, в район деревеньки Балат.

Вводный текст в разделе поясняет, что для скульптуры архаического периода было характерно изображение прямостоящего человека с небольшой улыбкой. Мужские скульптуры того времени называют куросами, а женские – корами. «Курос» и «кора» в переводе в древнегреческого – «юноша» и «девушка». Я сперва подумал, что перед нами – женская голова, но этикетка указывает, что это голова куроса. Гендерное определение усложняет не только стёртость лица, но и длинные зачёсанные назад волосы, что для куросов вполне нормально. Ранняя древнегреческая скульптура очевидно испытала влияние Египта, поэтому чем-то все эти лица напоминают статуи фараонов.

Данную голову VI века до нашей эры нашли на острове Самос у побережья Эгейского моря. Несмотря на близость к Турции, это сегодня греческий остров. Как вы понимаете, находки из Кипра, Греции и других мест, что ныне не входят в состав Турции, оказались в коллекции музея до распада Османской империи.

Следующий раздел посвящён анатолийско-персидскому стилю.

Греки заселили лишь часть побережья на западе Малой Азии, по соседству с ними жили лидийцы. Лидия была в некоторой степени мостом между Грецией и Ближним Востоком, она периодически воевала с Милетом, в конечном итоге завоевала всю Ионию, то есть греческое побережье Эгейского моря, но пала жертвой персидской агрессии. Основатель персидской державы Ахеменидов Кир II Великий в 547 году до нашей эры покорил Лидию. Греки поменяли хозяев, и кто-то на несколько десятилетий, а кто-то на пару веков вплоть до походов Александра Македонского остался в подчинении у персов.

Экспонаты иллюстрируют смешение и взаимовлияние греческой и персидской культуры в скульптуре. Фрагменты барельефов из Даскилеона V века до нашей эры показывают группы всадников, причём ниже у нас женские всадники. Руины Даскилеона находятся недалеко от южного побережья Мраморного моря в современном иле Балыкесир. В персидские времена в городе нередко базировались сатрапы, что обеспечило археологам много работы по раскопкам древних дворцов, храмов и других сооружений.

Каждый раздел, кроме вводного текста (внизу на фото), сопровождается большим муралом, связанным с рассматриваемой темой.

Мы оказались в разделе о классическом периоде Древней Греции. Данный мурал показывает типичный греческий симпозиум. Нет, это не синоним конференции, хотя я бы не отказался, чтобы конференции проходили так. Симпозиумы или симпосии в Древней Греции – это пирушки, которые устраивались в андроне – части дома только для мужиков. Женщины в виде исключений в андрон допускались, но только если это были артистки или гетеры. Оно и понятно, в такой развязной обстановке без гетер мужики бы не удержались от того, что ныне запрещено российским законодательством.

Тут не совсем симпосий, а всего лишь намёк на него, поскольку перед нами не сцена пиршества, а погребальный барельеф, посвящённый неизвестному мужчине в центре. Изобразили его так, как будто он лежит во время симпосия на кушетке – так называемой клинии и клине (в последнем случае слово не склоняется). Слева от него слуга набирает ему винца из диноса (сосуда для вина), справа в углу забилась жена и занимается какими-то домашними делами, под клинией подбирает упавшую еду пёс, на стене висит коринфский шлем. Домашняя идиллия, короче.

Погребальную стелу из мрамора нашли на острове Тасос на севере Эгейского моря, что ныне относится к Греции. Экспонат относительно известен специалистам, поэтому его в этикетке назвали просто Тасосским барельефом, как будто он такой один на весь остров.

Классический период в истории Греции датирован 480–330 годами до нашей эры. Авторы вводного текста справедливо отмечают, что это было время лидерства Афин и в целом эпоха экономического и культурного процветания, несмотря на изнуряющие греко-персидские войны и Пелопоннесскую войну.

Подробное описание эволюции скульптуры с выделением раннеклассического, высокого классического и позднеклассического этапа не то чтобы ярко иллюстрируется экспонатами, что закономерно. Внимание в экспозиции в первую очередь сосредоточено на археологическом наследии Анатолии и примыкающих островах Эгейского моря, а эти земли, как мы только что узнали, в значительной степени находились под властью Персии или в пограничной зоне. Выдающиеся скульптуры они, конечно, тоже клепали, просто не так много, как в материковой Греции.

Две мраморные погребальные стелы. Слева – копьеносца (480–450 годы) с греческого острова Нисирос недалеко от берега Малой Азии. Справа – воина (430–420 годы) из Пеллы, родины Александра Македонского на севере современной Греции. И вроде между экспонатами небольшая разница во времени, но в более поздней стеле отметим чуть больше деталей, чуть более грациозную форму воина, чуть более индивидуальное лицо. Такая вот эволюция.

Решение показать в музее археологического профиля в первую очередь крупную скульптуру исключительно верное, потому что разные горшки и черепки – это на любителя, а тут зашли с козырей. К тому же каждый раздел довольно маленький, поэтому зачем размениваться на мелочи?

Раздел об эллинистическом периоде посвящён эпохе 330–30 годов до нашей эры, когда в результате походов Александра Македонского греческое влияние распространилось на весь Ближний Восток, в том числе Малую Азию, то есть основную территорию современной Турции. После распада империи Македонского разные части Анатолии контролировали Пергамское царство, Понтийское, Коммагена, Вифиния и некоторые другие государства.

Самая крупная скульптура на фото – потерявший голову неизвестный мужчина II века до нашей эры. Он из Пергама, столицы Пергамского царства, и город существует до сих пор под слегка изменённым названием – сегодня это Бергама в иле Измир на западе Турции.

Справа от него – голова без туловища. Это грустная Афродита из знаменитого Пергамского алтаря, предположительно возведённого в честь победы царя Аттала I над варварами-галлами (есть и другие версии). Алтарь – опять же, предположительно – посвятили Зевсу. Значительную его часть исследовали немецкие археологи в конце XIX века и по договорённости с османскими властями вывезли в Германию. Ну а что, государство не обеднеет. Поэтому, пусть иногда Турция бухтит по этому поводу, немцы передавать находку не хотят.

Советский Союз после Второй мировой войны в качестве компенсации за ущерб, нанесённый нацистами своим культурным ценностям, увёз алтарь в Эрмитаж. И надо было обратно в Германию не отдавать, но при Хрущёве наша страна заразилась той же болезнью «государство не обеднеет». Так что, уверен, Афродита грустит, потому что Пергамский алтарь, и она вместе с ним, не в России. Ведь у нас хорошо.

Наверное, не надо говорить банальности, которые нам знакомы со школьной скамьи, – что культура эпохи эллинизма была синтезом античной и восточной традиций. В скульптуре это не сильно заметно. Скорее можно говорить в первую очередь о развитии реалистических тенденций: авторы стали больше внимания уделять не только богам и мифологическим персонажам, но и обычным людям из всех слоёв общества, а также передаче эмоций, игре света и тени, резким движениям, растрёпанным волосам и форме одежды.

Экспозиция римской скульптуры стилистически продолжает греческие разделы. Залы, по сути, последовательно рассказывают одну историю, но отличаются цветом стен: Древняя Греция – бордовый, Древний Рим – фиолетовый.

Мурал в разделе «Римское господство в Анатолии» показывает занятия лёгкой атлетикой в гимнасии. Несмотря на то, что современное слово «гимназия» произошло от древнегреческого собрата, гимнасия учила не наукам, а гимнастике. Древнегреческое слово «γυμνός» («гюмнос») переводится как «голый, раздетый». Надо рассказать об этом факте ученикам обычных школ и лицеев – пусть потроллят гимназистов.

Кусок какой-то мраморной колонны с поперечной опорой II века нашей эры. Обратите внимание, что сверху за нами наблюдает несколько лиц. Кусок нашли в древнем городе Афродизиасе, руины которого с 2017 года включены в Список наследия ЮНЕСКО. Если захочется посмотреть, вам нужно ехать в иль Айдын на юго-запад Турции. Афродизиас по-латыни или Афродисиада по-гречески в римские времена стала столицей провинции Кария, что объясняет богатство её археологического наследия.

Малая Азия попала под римское влияние ещё во II веке до нашей эры, но довольно долго местную школу скульптуры по-прежнему относят к эллинистической, а не римской традиции. Непосвящённый человек, наверное, не заметит разницы в стиле, но набор изображаемых объектов в Риме был несколько иным. Какие боги, о чём вы говорите? Давай лепи императоров, военачальников, аристократов, чтобы все знали, какова мощь Imperium Romanum!

Ага, вот эти ребята.

Знаменитая Сапфо. Поэтесса жила в VII–VI веках до нашей эры, но память о ней сохранилась и в римские времена. Мраморный бюст датируют II столетием нашей эры, его нашли в Измире на побережье Эгейского моря. Измир – это турецкое название древнего города, существовавшего со II тысячелетия до нашей эры, его традиционное греческое название – Смирна.

На этой прекрасной скульптуре я сделаю небольшой перерыв. Предыдущие заметки о Стамбуле читайте тут:

Собор Святой Софии в Константинополе – подробнейший фотоотчёт образца января 2024 года (часть первая)

Собор Святой Софии в Константинополе – подробнейший фотоотчёт образца января 2024 года (часть вторая)

Дворцовый комплекс Топкапы в Стамбуле – подробнейший фотоотчёт образца января 2024 года (часть первая)

Дворцовый комплекс Топкапы в Стамбуле – подробнейший фотоотчёт образца января 2024 года (часть вторая)

Дворцовый комплекс Топкапы в Стамбуле – подробнейший фотоотчёт образца января 2024 года (часть третья)

Карта сразу нашла нужное место — квартал Чукур в административном районе Бейоглу, неподалёку от Тарлабаши.

Странно, подумала Айгерим. Почему тогда поклонников сериала отправляют в Балат и Айвансарай? Почему экскурсоводы показывают там дом Кочовалы, кофейню и стены с чёрным знаком, если настоящий Чукур находится совсем в другой части города?

Айгерим решила, что всё просто: остальные искали не там.

Сериал она знала почти наизусть. Помнила лестницы, дворы, дома и переулки, по которым Ямач возвращался в район после очередной семейной катастрофы. Перед поездкой сохранила несколько кадров, чтобы сравнить их с настоящими улицами.

Поэтому первым пунктом стамбульского маршрута стала не Айя-София.

Сначала — Чукур.

Поначалу ей казалось, что всё сходится. Улица уходила вниз, старые дома стояли плотно, между ними разбегались узкие переулки.

Но знакомых мест не появлялось.

Айгерим прошла одну улицу, свернула на другую, остановилась у таблички с названием и снова открыла сохранённые кадры.

Ни дом, ни фасады, ни изгиб улицы не совпадали.

Навигатор при этом уверенно показывал, что она находится в Çukur Mahallesi.

С навигатором всё было в порядке. Просто это был не тот Чукур.

В административном районе Бейоглу действительно существует квартал Чукур. Но экранная Кочова, которую герои сериала называли Чукуром, — место вымышленное.

Основные натурные сцены снимали в совсем другой части Стамбула: в Балате и Айвансарае. Несколько реальных улиц, домов и дворов с помощью монтажа превратили в единый район семьи Кочовалы.

Айгерим добралась до настоящего Чукура, только к сериалу он не имел никакого отношения. Настроение сразу испортилось.

Конечно, она понимала, что герои сериала вымышлены. Но сам район казался настоящим. У него были границы, свои правила и память. Люди приходили и уходили, а Чукур оставался.

Теперь выяснилось, что такого места на городской карте никогда не было.

Было только название, несколько съёмочных локаций и монтаж.

Айгерим снова открыла навигатор и ввела адрес из сериала:

Esnaf Loncası Sokak (улица Ремесленного Цеха)

На этот раз улицы начали совпадать с кадрами.

Знакомый уклон. Узкие фасады. Дом, появлявшийся в сериале. Участок улицы, который поклонники отмечали на картах как одну из главных съёмочных точек.

Только в жизни всё оказалось меньше.

То, что на экране выглядело отдельным государством внутри Стамбула, в реальности помещалось в нескольких соседних переулках. Расстояния, которые герои преодолевали в долгих сценах, проходились за полминуты.

Перед одним из домов фотографировались туристы. Они по очереди вставали на знакомом месте, сверялись с изображением в телефоне и пытались повторить кадр.

Потом отошли в сторону, пропуская турецкую женщину с пакетами из Мигроса.

Для поклонников это был дом из «Чукура».

Для неё — просто дом.

Сериал закончился в 2021 году, а поклонники до сих пор приезжают на места съёмок. Эти точки отмечали на картах, по ним водили экскурсии. Туристы искали знакомые стены, фотографировались возле дверей и покупали сувениры с мотивами Чукура.

Так выдуманный район всё-таки стал частью Стамбула. Официально его не существовало, зато зрители знали, где искать его улицы, и приезжали сюда со всего мира.

Айгерим сделала обязательный снимок возле знакомой стены. Сравнила несколько ракурсов с кадрами из сериала.

Цель поездки была выполнена.

Но попадания в тот самый Чукур, на которое она рассчитывала, не случилось.

В жизни это была обычная жилая улица: машины возле домов, жильцы с покупками, открытые магазины. Стоило свернуть за угол — и от сериала уже ничего не оставалось.

Айгерим закрыла галерею с сохранёнными кадрами и пошла дальше.

Через несколько улиц над крышами показалось красное здание Фенерской греческой школы. Дорога пошла вниз, и между домами открылся Золотой Рог.

Этого места в её списке не было.

Перед поездкой Айгерим представляла Стамбул огромной декорацией к знакомым сериалам. Здесь должен был находиться Чукур, где-то дальше — дома из других историй, дворцы султанов и набережные, где герои выясняли отношения под грустную музыку.

Но Стамбул жил сам по себе и ни под какой сценарий не подстраивался.

Айгерим приехала за улицами из сериала, а в итоге заинтересовалась самим Стамбулом.

Вечером подруга написала:

— Ну что, нашла Чукур?

Айгерим посмотрела фотографии. Вот то самое место, вот тот самый дом.

Но отправила она другой снимок — Золотой Рог на закате, случайно открывшийся между старыми фасадами.

— Не совсем, — ответила Айгерим. — Завтра снова туда поеду.