Заграничный курорт⁠⁠

Английский особняк в центре Лондона. Высокие потолки, цветными красками раскрашены стены. Чёткие вертикальные линии колонн, высокие дубовые двери. На полу постлан огромный мягкий ковёр. Цвет и рисунок его не совсем обычны. Никаких узоров или раппортов. На цвете топлёного молока как в воде растворились краски цвета морской волны, красные, розовые. Это больше похоже на фотографию звёздного неба в цифровой обработке и так скадрированную, что в целой комнате мы видим один небольшой кусочек широкой картины. В этот ковёр хочется углубиться. Он мягкий и нежный.

Праздничная ночь. Ты тихо выходишь из своей комнаты, чтобы посмотреть, что здесь у нас происходит. На тебе красивая мужская хлопковая пижама очень богатого человека 19-20 века. Такой пижаме может всякий позавидовать. На ногах мягкие туфли и ты ступаешь беззвучно по мягкому ковру. Ты лорд этого дома? А что же тогда здесь делаю я? Ночью. Одна. Совсем из другого сословия.

Ситуацию спасает говорящий тушканчик. Он такой же странник в этом доме как и я. И он говорит с тобой. Ты любишь, когда говорят с тобой и тебя это успокаивает. У тушканчика ломаное ромбовидное тело и очень тонкий длинный хвост. Он как ломаная линия. Весь неровный и имеет один длинный и узкий загиб.

— Ха-ха-ха! Ты сто! Ни знал! Сто Дерсу Узала это Санта Клаус!

Мы оба поднимаем взгляды вперёд. В коридоре открытая дверь. В комнате, которая нам отсюда видна, стоит и копошится высокий мощный Санта Клаус. Сегодня же Рождество! И в Англии в эту ночь он ходит по домам и раздаёт людям свои подарки. Как Дерсу Узала, который тоже дарил, дарит и будет дарить людям свои подарки. Они, действительно, одно и то же.

У Санты на костюме из искуственного белого меха сделан длинный неровный с загибом хвост. В таком же стиле, что и у говорящего тушканчика. Только Санта слишком большой и нам не виден, поэтому не может с нами разговаривать. Но этот хвост. Он такой понятный и реальный.

***

Две крутые машины едут по дороге, которая взбирается всё выше и выше в горы, за границу, в другую, лёгкую страну. Раньше по этой дороге ходили верблюды, но эти времена уже очень давно прошли.

Я не совсем знаю, кто меня везёт. За рулём какой-то толстый и богатый дядька. Это его машина и его мир крутых автомобилей и дорогих курортов. Я сижу во втором ряду одна. В третьем ряду сидят его друзья или родственники. Впереди навалены принадлежности для горных лыж, сноуборда или чего, я не разбираюсь. Мы едем и это главное. Я не могла даже подумать, что мне так повезёт оказаться в таком месте. Пускай даже в компании незнакомцев. Всё-таки они ко мне хорошо относятся: не бьют и не выбрасывают из машины. Когда мы хорошо въехали в горы, стали попадаться первые туристы-автостопщики. У нас в машине 2 пустых места. Но первую партию прдбирает другая машина в нашем караване. Там верховодит женщина и жена нашего главного. Но совсем скоро ещё двое туристов. Молодые люди. Они тут часто, не первый год. Я готовлюсь к переменам и притягиваю к себе страховочный ремень. В этой машине даже ремень особенный. Он из чёрной мягкой кожи с тонким деликатным поролоном внутри.

— Если мне не придётся двигаться, то я согласна, чтобы они сели со мной на одно сиденье.

Я вот тоже, как и эти туристы, подобрана с улицы. Но подобрана раньше и поэтому чувствую своё над ними превосходство и желание командовать, чтобы сразу стать в авторитете. Меня совершенно не удивляет, что хозяин прислушивается к моему мнению. Я же тут была раньше.

Сиденье сделано диваном. Меня немножко заталкивают под вещи, но в целом я сижу нормально. Первый зашёл молча и незаметно. Второй, с загорелой кожей, с широким подбородком и длинным носом ну широкой круглой голове, щёлкнул мне языком. Ну вот ещё. Мы не знакомы, а он заигрывает. Я что, подала повод? Выгляжу как блядь?

Стёлка лобовые у этой машины так же опускаются как и в дверцах. И первый раз он щёлкнул мне, когда ещё стоял на улице и хозяин с ним разговаривал с водительского сиденья через открытое стекло. Второй раз он мне щёлкнул, когда сел рядом. Это явно знак внимания, знак лёгкого поведения. И его тёмная кожа не вызывает моего расположения. Русые волосы почти слились по цвету с телом. Хлопок костюма для сафари очень дорогой. Не понятно, если они такие богатые, то почему ездят автостопом? На его взгляды и щелчки мне хочется сказать, что я замужем. Но эту историю здесь никто не знает и лучше даже не начинать её рассказывать сейчас.

Я чувствую, что должна поддерживать свой статус нужного члена коллектива и поэтому щебечу без умолку. Меня не только раньше взяли. Я ещё и больше знаю об этой дороге. Хотя всё, что я могу сказать, это описание той местности, где мы сейчас едем.

— Смотрите, — кричу я в ухо загорелому, — мы были в лете, а сейчас наступила глубокая зима. Это потому что дорога волшебная.

Зима за окном ракинулась сиреневыми просторами нежного неба и серебрящимися в розовом закате снежными далями. Неожиданно в этой сказке появляется объект бытовой.

Утёс ограничен высоким железным чёрным забором, прямоугольной решёткой. Внутри на узком прямоугольнике бок к боку стоят буханки (машины такие). Эти машины очень проходимы и удобны. Им много лет. На что, они использовались, видно и это неприятно. Это были мусорские бобики. Сейчас они зажаты и сами собой арестованы. Но так этого мало среди бесконечного пространства серебряного великолепия снега и воздуха, что всё в целом приобретает законченный, обдуманный вид.

— Смотрите! Смотрите! Мне это место часто снится.

Это так странно, потому что это правда, но при этом я, наверное, ещё не увидела все сны про конкретно эту зиму и холодный простор. Или мне часто снится что-то подобное. Я чувствую, что хорошо было бы остановиться там. Поклониться. Это могла и быть цель нашего пути. По крайней мере там есть что-то важное.

Мы снова в лете. Русские туристы на толстых соснах повесили мобильные венки. В наше время никто уже не помнит, как правильно украшать место к празднику победы. Они слышали что-то про могилы. Они взяли эти древние, яйцевидной формы венки, усыпали их розами и повесили на деревья как праздничные гирлянды. От того, что они вложили туда свою душу, выглядит очень впечатляюще и необычно.

— Смотрите! Это русские туристы на дороге на курорт оставили свой праздник.

Мы уже скоро подъезжаем. Уже за углом. Впереди меня образовалась какая-то женщина хозяина. Она одета в голубое платье солнышком в белый горошек. Она очень возбуждена и хочет поскорее ворваться на курорт. Я слышу часть её разговоров.

—... а когда мы войдём, надо не забыть сказать "Oh! Yes!". И сделать знак рукою. (Показывает: Прижать руку, согнутую в локте к телу).

— А ведь на этот курорте много русских. Венки. Те машины. Да вот хотя бы взять нас.