За что арестовали Тургенева в 1852 году?
28 апреля 1852 года в “Московских ведомостях” появилась статья Ивана Тургенева, начинавшаяся словами: “Гоголь умер!” Для читателей это был пронзительный текст о только что ушедшем писателе. А для цензуры – акт ослушания.Дело в том, что незадолго до этого из Петербурга поступило распоряжение: никаких публичных панегириков автору “Мертвых душ” не допускать. Цензурный комитет в северной столице, которым руководил Мусин-Пушкин, запретил статью. Тургенев же, не желая молчать, переслал текст в Москву, где его и опубликовали.
Вот как об этом рассказывает в своих воспоминаниях Авдотья Панаева:
“Тургенев был на замечании вследствие того, что носил траур по Гоголю и, делая визиты своим светским знакомым, слишком либерально осуждал петербургское общества в равнодушии к такой потере, как Гоголь, и читал свою статейку, которую носил с собой всюду. Эта статейка была уже перечеркнута красными чернилами цензора. Когда Панаев упрашивал Тургенева быть осторожным, то он на это ответил: “За Гоголя я готов сидеть в крепости”.
Уже на следующий день после выхода газеты писателя арестовали. Император Николай I лично наложил резолюцию на докладе III отделения:
“За явное ослушание посадить его на месяц под арест и выслать на жительство на родину под присмотр”.
Тургенев позже писал:
“Первые двадцать четыре часа я провел в сибирке и беседовал с изысканно вежливым и образованным полицейским унтер-офицером, который рассказывал мне о своей прогулке в Летнем саду и об “аромате птиц”.
Оставшийся месяц заключения писатель отсиживал на съезжей Второй Адмиралтейской части. Кстати, именно под арестом Тургенев написал “Муму” – рассказ, который стал одним из самых сильных его высказываний о крепостном праве. Времени зря не терял.
Как только писателя выпустили из съезжей, последовала его высылка в родовое имение Спасское-Лутовиново.
Поплатились и московские друзья Тургенева, которые помогли с публикацией. Критика Василия Боткина взяли под полицейский надзор, а журналиста Евгения Феоктистова насильственно определили на госслужбу – с тем же “присмотром”. Следствие установило, что Боткин и Феоктистов не знали о запрете статьи в Петербурге, и это смягчило их участь. Но самому Тургеневу снисхождения не сделали.
Впрочем, главной причиной опалы Тургенев считал отнюдь не письмо на смерть Гоголя, а свою книгу “Записки охотника”, вышедшую отдельным изданием незадолго до этих событий. В письме к Полине Виардо, отправленном 1 мая 1852 года, он писал:
“Это только послужило предлогом – статья сама по себе совершенно незначительна. Но на меня уже давно смотрели косо и потому привязались к первому представившемуся случаю… Хотели заглушить все, что говорилось по поводу смерти Гоголя, – и кстати обрадовались случаю подвергнуть вместе с тем запрещению и мою литературную деятельность”.
В общем, власти давно косились на автора, который показал русскую деревню с неприглядной стороны, а тут подвернулся удобный повод. Статья о Гоголе оказалась той самой спичкой, от которой разгорелся костер. Сам писатель так и считал до конца жизни.
Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)