Воспоминания в моей голове. Часть 17
Курсы садоводов
Бабушка ходила на лекции в сельскохозяйственный — училась, как правильно возделывать наши сотки. Преподаватели рассказывали про сорта, про полив, а однажды устроили целый семинар про компост.
— Он должен «гореть»! — объяснял лектор. — То есть перепревать.
Трава, сорняки, очистки — всё складываем в кучу, и пусть горит. Из зала вдруг раздался голос:
— А с какой стороны поджигать?
Зал замер на секунду — все решили, что это шутка. Но женщина повторила:
— Я не поняла… С какой именно стороны?
Тут народ расхохотался. Лектор даже растерялся — видимо, впервые столкнулся с таким буквальным восприятием термина. Но бабушка из тех курсов вынесла много полезного. Например, метод Митлайдера — сажать картошку редко, но с широкими междурядьями, чуть ли не по 80 сантиметров. Соседи, и родственники, увидев наши эксперименты, крутили у виска:
— Что за пустая земля?!
А я, с новеньким радио на поясе и наушниками в ушах, гордо шагал между грядок, срезая сорняки полольником. (Честности ради, стоит отметить, что не только я, но и мне хватило) Бабушка говорила:
— Пусть смеются. Зато урожай будет! И знаете что? Он и правда был.
1997 год
Анна родилась в тот год, когда страна, кажется, начала потихоньку приходить в себя. В магазинах появились продукты — не изобилие, конечно, но уже не пустые полки с банками «Березового сока». Одежда стала менее мешковатой, более человеческой, хотя до стабильности было ещё далеко. Анна — первая девочка в нашем поколении. Пухленькая, и довольно милая. Её мать — моя тетя, мамина родная сестра, — к тому времени уже развелась и вышла замуж за... мента. Он был весьма своеобразным... товарищем. Хмурый, с тяжёлым взглядом, он словно таскал за собой невидимый мешок с подозрениями и обидой на весь мир. Половину своих генов он, конечно, передал Ане. Хорошо, что вторая нам троим досталась от деда. Гены от Гены. (Деда звали Геннадий Григорьевич). Мы все — я, Димон (мой младший брат) и теперь уже Анна — каждое лето проводили в саду. Димон и Аня быстро нашли общий язык. Разница в возрасте между ними была не огромной. Судя по фоткам, они много времени проводили вместе, особенно когда подросли. Мне к тому времени было уже не до игр... Иногда я ловил себя на мысли, что завидую их беспечности. А за окном этого маленького мирка шла своя жизнь. Где-то на Кавказе гремела война (формально в 97 ее небыло, но мы говорим не только о нем, несколько шире), но до нас доносились лишь отголоски — тревожные сводки по телевизору, разговоры взрослых за столом. Нашу семью она не затронула напрямую, и мы продолжали жить в своём ритме: дети росли, взрослые работали, а страна, шатаясь, искала новый путь.
Баня на торфянике
Деньги от проданного участка превратились в брус, доски разных калибров, гвозди — всё, что нужно для стройки. В планах были второй дом и баня, но начали, конечно, с бани. Грунт под ногами был коварный — торфяник, зыбкий, ненадёжный. Дед копал ямы под фундамент, спорил с землёй: то стенки осыпались, то вода просачивалась. Шесть столбов, залитых бетоном, — на них и должна была держаться вся конструкция. Никакого интернета, никаких умных советов — только сомнения и надежда, что все правильно. Когда пришло время класть первый венец, позвали единственного родственника, который имел какой-то опыт в стройке. Тот походил вокруг, поцокал языком и заявил:
— В углах надо запилить.
Запилили. В результате стены «ужались» на тридцать сантиметров, и теперь брус лежал не на середине столбов, а едва цепляясь за их края. Дед хмурился, переживал, но переделывать не стал. Если посмотреть на это в далекой перспективе, это роковая ошибка сыграла потом на руку. Через несколько лет морозы начали выталкивать столбы из земли — торфяник жил своей жизнью, сжимался и разжимался. И если бы сруб стоял ровно по центрам, его бы перекосило или вовсе разорвало. Но поскольку он так и висел на краешках, столбы просто вышли из-под него, а баня осталась на своём месте — чуть кривая, но целая. Стены собирали всей семьей. Мох — старинный утеплитель — укладывали между брёвнами. Он не гнил, не прел, держал тепло. Ряд за рядом рос сруб, потом стропила, крыша. Печку мы с дедом нашли в каком-то полузаброшенном магазине на окраине города. Из толстой листовой стали, тяжёлую, с короткой трубой. Привезли её на «Газели», собрали прямо во дворе и затопили. Дым повалил густой струёй, бак с водой начал потихоньку нагреваться. — Работает! — удовлетворённо хмыкнул дед.