Состояние духовного экстаза
В «Шри Шри Рамакришна Пунти» Акшай Кумар Сен с особой теплотой описывает моменты, когда Рамакришна погружался в состояние духовного экстаза (бхава-самадхи) прямо посреди беседы, и то, как это мгновенно меняло всю атмосферу в комнате.
«Солнце медленно опускалось за воды Ганги, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Прохладный вечерний бриз пролетал сквозь колонны веранды, принося с собой свежесть реки и тихий шелест листьев в саду. В комнате Учителя зажгли глиняную лампу. Латунная подставка слегка потемнела от времени, и служащий поправил фитиль, отчего огонь вспыхнул ярче, выхватывая из полумрака лица собравшихся. Кто-то принес свежие палочки благовоний, и тонкий, сладковатый дым сандала поплыл под потолком, смешиваясь с запахом вечерней прохлады.
Учитель сидел на своей небольшой деревянной кушетке, покрытой чистой белой простыней. Его маленькая подушка была слегка сдвинута в сторону. Он только что закончил пить воду из медного стакана, который с тихим звяканьем поставил на низкий столик рядом. Вокруг него на циновках сидели люди — молодые и старые, богатые землевладельцы в тонких дхоти и бедные паломники, чья одежда запылилась от долгой ходьбы.
Один пожилой мужчина, качая головой, негромко говорил своему соседу: "Я прочитал столько пуран, я знаю наизусть правила всех подношений, но почему мое сердце остается сухим, как прошлогодняя трава?"
Учитель услышал эти слова. Он мягко улыбнулся, поправил край своей ткани на плече и сказал, обращаясь ко всем:
— К чему вся эта сухая ученость? Разве можно утолить жажду, просто читая слово "вода" в книге? Нужно пойти к реке и испить из нее! Так и с Богом — пандиты спорят о Его качествах, как слепцы, спорящие о форме слона. А нужна лишь искренность. Если ребенок искренне плачет, мать бросает все свои дела — и готовку, и стирку — и бежит к нему. Заплачьте о Нем так, как ребенок плачет по матери!
Едва эти слова сорвались с губ, как его лицо изменилось. Взгляд, только что устремленный на собеседника, вдруг стал неподвижным и обращенным в бесконечность. Рука, державшая край ткани, замерла в воздухе. Дыхание его стало почти незаметным, а на губах застыла улыбка такой неземной радости, какую никто из смертных не видел на лицах обычных людей. Он вошел в самадхи.
В комнате мгновенно воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Смолкли споры, прекратился шорох одежды. Люди, сидевшие в дальних углах, подались вперед, затаив дыхание. Один молодой человек, пришедший впервые и до этого с легким скепсисом наблюдавший за происходящим, замер с полуоткрытым ртом. Его глаза округлились от изумления. Он переводил взгляд с неподвижного тела Учителя на лица старых преданных, и в его глазах читался немой вопрос: "Что это? Жив ли он? Как человек может так внезапно покинуть этот мир, оставаясь среди нас?"
Старый преданный тихонько коснулся плеча юноши и прошептал: "Не шуми. Он сейчас не здесь. Его ум растворился в Океане Блаженства, куда не долетают звуки нашей земли".
Несколько минут, показавшихся вечностью, комната была наполнена этим невидимым, но ощутимым присутствием. Даже птицы в саду за окном словно затихли на это время. Люди просто смотрели на него, и в этом созерцании их собственные умы, секунду назад полные тревог о завтрашнем дне, о деньгах и домашних ссорах, вдруг успокоились, как вода в пруду после бури. Прохожий, заглянувший в открытую дверь с веранды, благоговейно опустился на колени прямо у порога, прижав ладони к груди. Здесь, в этой маленькой комнате, без пышных ритуалов и громких мантр, люди лицом к лицу столкнулись с тайной, которая выше всех человеческих слов».