75 лет назад – 19 ноября 1944 года – в нашей стране впервые был торжественно отмечен День Артиллерии. Дата праздника установлена Указом главы СССР – Михаила Калинина – в честь Сталинградского контрнаступления, которое началось именно в этот день (двумя годами ранее). На рассвете 19 ноября 1942 года, войска генерала Ватутина приступили к прорыву рубежа обороны противника в рамках операции «Уран», главную роль в успехе которой сыграла артиллерия.

В связи с приближением праздника, я хотел бы рассказать сегодня про лейтенанта Лисичкина Алексея Прокофьевича, это родной брат моего деда.

Мой дед, Пётр Лисичкин, воевал в артиллерийской разведке; это хоть и близко к артиллерии, но всё же к разведке ближе. Поэтому в сегодняшний праздник речь пойдёт не о нём (хотя и о нём тоже), а больше о его брате – Алексее, который командовал советским артиллерийским подразделением в годы Второй Мировой войны. На первом фото к статье: мой дед Пётр (в погонах) и его брат Алексей, а также вдова погибшего третьего брата – Александра Лисичкина.

Ранее я рассказывал про самого старшего из трёх братьев – Александра Лисичкина – пилота бомбардировщика, который пропал без вести в первые дни войны. Тогда же я подробно остановился на трудностях развития советской бомбардировочной авиации, и обещал при случае рассказать, почему выбор рода войск двумя младшими братьями является более разумным. Этот выбор обусловлен генетически: артиллерия (в отличие от авиации), зародилась в нашей стране, и в течение столетий мы были мировыми лидерами в этой сфере, чего не скажешь о многих других родах войск и отраслях народного хозяйства. А уж на гербе Смоленщины (родины Лисичкиных) артиллерийское орудие размещено, так сказать, на самом видном месте, как и на гербах Вязьмы (Смоленской области) и соседнего Брянска.

Создателем огнестрельного оружия вообще, и в частности артиллерии, является монах Варфоломей из Подмосковья, более известный как святой Сергий Радонежский. Долгое время я был уверен, что эта информация конспирологического характера. Пока не наткнулся на книгу «Оружие Победы» Василия Грабина, Главного Конструктора артиллерийских систем СССР.

Вот что пишет Грабин в этой книге: «… Создателем русской артиллерии историки считают великого князя Дмитрия Донского …». То есть это – официальная точка зрения.

Дмитрий Донской и Сергий Радонежский жили в одно время, и не просто общались, а выступали относительно друг друга как, соответственно, Заказчик и Изготовитель оружия «на новых физических принципах» (как говаривал ещё один известный президент). При этом официальная история умалчивает – что же это было за оружие, а сводит всё к мистике и суевериям, пытаясь представить события, по меньшей мере, в несерьёзном свете. Явно в расчёте на людей, носящих на запястье красную шёлковую нить для защиты от сглаза, говорится о неких «Схимах» (головных уборах, на которых были вышиты кресты) – способных массово убивать и ранить противника в больших количествах, обращая его в бегство.

В "Житии преподобного Сергия Радонежского", в разделе о Куликовской битве, сказано: "Видели окаянные против себя посланный богом гнев и божье негодование, и все обратились в бегство. Крестоносная хоругвь долго гнала врагов, множество бесчисленное их убивая; и одни ранеными убежали, других же живыми в плен захватили. И было чудесное зрелище и удивительная победа". На иконе «Сказание о Мамаевом побоище» изображено артиллерийское подразделение Дмитрия Донского, ведущее огонь по войскам хана Мамая; пушки представлены в виде вытянутых рук с венцами, окутанных клубами дыма.

Что же представляли собою первые огнестрельные орудия, о которых идёт речь выше? В замечательном фильме «Брат-2», даётся простейшее пособие по этой части: Сергей Бодров-младший собирает примитивный огнестрел из железной трубки и спичечных головок, используя в качестве поражающего элемента обрезки гвоздей. Далее он из этого всего стреляет в лицо торговцу оружием.

Самые первые пушки были деревянными. Ведь всё, что нужно для примитивного огнестрела (если уже есть метательное взрывчатое вещество) – прочная труба, замкнутая с одного конца. В нее забивается порох, пыж и засыпаются камешки. Все, оружие готово. Пыж поджигают, от него воспламеняется порох, его горение порождает газы в канале ствола, которые выталкивают поражающий элемент.

В условиях тогдашней Московской области, покрытой дубовыми лесами, такую трубу сделать было очень легко. Дуб, являясь исключительно прочным деревом, обладает следующей замечательной особенностью. Его сердцевина диаметром порядка 10 сантиметров при определенных условиях роста дерева может сама собой отделяться от остального ствола: несколько древесных слоев, окружающих сердцевину, сгнивают, превращаясь в труху. Остальное дерево остается твердым и целым. Сердцевина, окруженная образовавшимся от сгнивших слоев зазором, начинает просто болтаться внутри деревянной трубы. Она остается сросшейся с остальным стволом только у комля дерева. Ее не так трудно удалить с помощью длинного долота – железного или даже деревянного. Или расщепить и выжечь. Получится прочная дубовая труба. Если оковать ее железными обручами, как бочку, то такая дубовая пушка, вполне способна выдержать несколько выстрелов. Тем более, что первый порох был далеко не таким мощным, как впоследствии. Лишь с появлением более мощных порохов пришлось перейти на литые металлические пушки.

Не менее интересно само происхождение слова «артиллерия». По версии упомянутого выше Главного конструктора орудий, Василия Грабина, слово «артиллерия» произошло от русского «артель», то есть «бригада рабочих, вместе делающих одно дело».

Слово «порох» тоже русского происхождения, отражает его консистенцию (сухой, сыпучий, мелкодисперсный) и стоит в одном ряду с понятиями «прах», «порошок», «перхоть», «пороша» (мелкий неслипающийся снег). Официальная наука утверждает, что слово «порох» - китайского происхождения, от «пиньинь», что буквально означает «Огонь медицины»: якобы сначала этот порошок использовали в Китае в лечебных целях, и лишь позже его оценили военные. Такого не бывает в принципе: всё, что изобретено человечеством, возникло в первую очередь в силу военной необходимости, и лишь потом было вброшено в мирную жизнь.

На смену первым (дымным) порохам, изобретенным Сергием Радонежским, пришли более мощные бездымные – и тоже не без нашего участия. В конце 19-го века в России Дмитрий Менделеев разработал пироколлодийный порох, а группа инженеров Охтинского порохового завода — пироксилиновый порох. Как бы параллельно, если верить официальной версии, пироксилиновый порох был изобретен во Франции П. Вьелем в 1884 году, баллиститный порох — в Швеции Альфредом Нобелем в 1888, кордитный порох — в Великобритании. То есть люди в разных странах, не сговариваясь, взяли и одновременно изобрели одно и то же.

Упомянутый Охтинский завод с середины 18-го века стал крупнейшим промышленным предприятием Петербурга, национальным лидером по производству порохов и взрывчатых веществ, научной и экспериментальной базой в области взрывчатых веществ и ракетостроения. В течение двух столетий Охтинский завод был одним из главных предприятий Российской империи. С историей этого завода тесно связаны имена крупнейших ученых в области химии, артиллерии, ракетного оружия, в том числе — Менделеева, Вышнеградского, Чиколева, Захарова, Засядко, Константинова и многих других.

В течение веков Россия продолжала сохранять лидерство в артиллерии. Например, тот же Василий Грабин пишет в своей книге: «… Царь-пушка, отлитая известным русским пушкарем Андреем Чеховым, представляет собой самое большое литое орудие в мире.

И далее: «... Техническая мысль русских пушкарей намного опережала не только достижения зарубежных артиллеристов, но и свою историческую эпоху. Так, еще в начале XVII века в России было изготовлено первое в мире нарезное орудие – трехдюймовка [76-мм] с нарезным стволом и заряжанием с казенной (тыльной) части ствола. В царствование Ивана Грозного артиллерия уже широко применялась при осаде крепостей. … При Петре Первом артиллеристы стали самой передовой частью русской армии. При взятии прибалтийских крепостей и в знаменитом Полтавском сражений 1709 года именно артиллерия обеспечила нашим войскам решающую победу. … Блестяще проявила она себя в Отечественной войне 1812 года. В Бородинском сражении, как и во всех остальных боях той войны, русские пушки одерживали верх над французскими…».

Считается, что лишь в 1755 году швейцарский инженер и изобретатель Жан Мариц изобрел и успешно применил технологию сверления пушечных стволов, а до него стволы пушек отливались либо ковались. Однако сверление глубоких отверстий в России начинается с открытия Пушечного двора в XV веке в Москве. Развитие процесса сверления связано со значительным усовершенствованием сверлильных станков, которые с первой половины XVI века стали переводить на привод от водяного колеса. В 1649 г. в Москве на реке Яуза было создано первое в Европе предприятие мануфактурного типа для обработки пушечных стволов, называемое ствольной мельницей. Для рассверливания канала ствола применялись сверлильно-расточные станки двух типов с приводом от водяного колеса.

В 1880-е годы русский ученый Н.П. Петров и английский физик О. Рейнольдс заложили основы гидродинамической теории смазки. Петров, в частности, в 1885 г. опубликовал свою знаменитую работу «Трение в машинах и влияние на него смазывающей жидкости». Непрерывно возрастающий объем механической обработки способствовал интенсивному развитию и становлению новой науки – теории обработки материалов резанием. В 1870 г. горный инженер И.А. Тиме защитил диссертацию на тему «Сопротивление металлов и дерева резанию», а в 1885 г. уже в ранге профессора опубликовал первый капитальный труд по технологии металлообработки под названием «Основы машиностроения. Организация машиностроительных фабрик в техническом и экономическом отношении и производстве в них работ». Исследования Тиме продолжил К.А. Зворыкин, опубликовавший в 1893 г. свою работу «Работа и усилие, необходимые для отделения металлических стружек».

Одновременно с артиллерией развивались ракетные войска. По сути, ракета – это тот же артиллерийский снаряд, который выстреливали из пушки, но имеющий «внутри» дополнительный заряд пороха. Сгорая уже во время полёта, этот порох даёт газовую струю, которая своей отдачей «толкает» снаряд. В 1817 году были созданы табельные боевые ракеты, и они вошли в состав вооружения армии. В 1826 году в русской армии созданы роты ракетчиков. Известно широкое и весьма успешное применение ракет в русско-турецкой войне, штурм с применением ракет Варны, Силистрии, Браилова. Созданные плавучие батареи ракетной артиллерии сожгли два турецких флота на Дунае. В 1825–1830 годах Монжери (в России) разработал, изготовил и провел стрельбы из гладкоствольных орудий активно-реактивными снарядами.

Как сказано выше, порох является метательным взрывчатым веществом: он сгорает в стволе орудия, выталкивая снаряд. Сами же снаряды, долгое время представляли собою просто болванки, т.е. куски металла определенной формы: ими можно было разрушить материальные объекты, убить или покалечить человека только при прямом попадании. Но с конца 19-го века снаряды стали делать полыми внутри и начинять взрывчатым веществом бризантного действия, что позволяло поражать цели на определенном расстоянии от места падения снаряда. В качестве бризантного взрывчатого вещества используется в основном гексоген, иногда в смеси с тротилом (более мощным, но и более дорогим в производстве). В России промышленное производство тротила началось в 1909 году на Охтинском заводе.

Но, наверное, важны не разработка и производство артиллерийского оружия, а его боевое применение. Здесь показателен пример Франции, которая в ходе Первой мировой войны стала бесспорным лидером в создании гигантских артиллерийских систем: по сравнению с ними, вся советская артиллерия крупных калибров времён Великой Отечественной – это детские пугачи. Но, как известно Франция, мягко говоря, не сумела грамотно распорядиться этим арсеналом в ходе противостояния с гитлеровской Германией.

У нас, в ходе Первой мировой, возникла совсем другая проблема: оставаясь лидерами по эффективности боевого применения артиллерии, мы не сумели организовать изготовление боеприпасов, поскольку производство и логистика – наша ахиллесова пята – по официальной версии.

В начале Первой мировой войны русские войска вторглись в Германию и захватили часть нынешней Калининградской области – я упоминал об этом в одной из предыдущих публикаций, о Гумбиннен-Гольдапской операции уже 1944 года, в которой участвовал Алексей Лисичкин. За тридцать лет до неё, 20 августа 1914 года, русская армия вторжения была атакована крупными немецкими силами. Разыгралось так называемое Гумбинненское сражение. У немцев было значительно больше пехоты и вдвое больше артиллерии, причем они имели и тяжелые орудия, каких у русских на этом участке фронта не было вовсе.

Сперва германские батареи открыли ураганный огонь. Они выпустили множество снарядов разных калибров. После артподготовки германская пехота клином врезалась между двумя русскими дивизиями. Этим немедленно воспользовались русские артиллеристы: они открыли фланкирующий огонь двумя батареями с севера и двумя – с юга, шрапнельными снарядами из 76-миллиметровых пушек, нанося противнику огромные потери. Через три часа остатки немецких войск бросились в беспорядке назад.

Затем немцы попытались нанести обводящий удар во фланг. Их пехота шла, соблюдая равнение, как на параде. Офицеры ехали верхом. Русские артиллеристы подпустили этот "парад" на довольно близкую дистанцию и обрушили на него ураганный шрапнельный огонь. Немецкие цепи вновь стали быстро редеть, разбились на отдельные группы и, наконец, залегли, продолжая нести огромные потери. Тщетно немецкая крупная артиллерия пыталась подавить огонь русских орудий: батареи стояли на хорошо укрепленных позициях и были неуязвимы.

В этом сражении противник получил один из наиболее жестоких уроков за приверженность к стрельбе с открытых позиций. Две немецкие батареи, желая выручить свою пехоту, выехали на открытое место примерно в версте от окопавшейся русской пехоты. Но они успели сделать только один залп. За несколько минут остались без прислуги, уничтоженной огнем русских орудий.

Это сражение, первое в той войне – показатель оперативно-тактического превосходства русской артиллерии. Но что было потом? Западные страны, экономически сильные, с развитой промышленностью, стали лихорадочно увеличивать производство вооружения. Экономика России тех лет, слабая и плохо организованная, оказалась на это неспособна. Сначала на фронте ввели жесткий лимит: на орудие разрешалось расходовать не больше 5-10 снарядов в день, потом не стало и этого. Русская армия начала терпеть поражение за поражением. По официальным данным, за всю Первую мировую войну русские израсходовали не более 50 миллионов снарядов, тогда как англичане – 170 миллионов, французы – 200 миллионов, немцы – 272 миллиона (и проиграли войну: стрелять тоже надо уметь).

С другой стороны, «плохая экономика» - это лишь производное от другого характерного для нас явления: предательство высшего командования. Хотя слово «предательство» здесь не совсем корректно: предать может тот, кто ещё недавно был «своим», и вот стал «чужим». А эти, с самого начала были чужими – они никого не предавали, они сохраняли верность «нашим европейским партнерам», подставляя под разгром вверенную им русскую армию.

Хорошее свидетельство этому даёт всё тот же Василий Грабин: приведя эти ужасные данные о расходе миллионов снарядов, он через несколько страниц невозмутимо пишет следующее. Мол, уже в середине тридцатых годов (!), т.е. через 20 лет после Первой Мировой, буквально перед началом Второй, ему начали подсовывать на испытаниях некачественные снаряды – что давало неудовлетворительные результаты испытаний новых пушек. Грабин стал разбираться, оказалось: на складах осталось 15 миллионов снарядов со времён Первой Мировой, девать их некуда, вот и отстреливают на испытательных полигонах (не в бою же давать солдату снаряд с просроченным сроком хранения). Из-за этого Грабину пришлось даже дорабатывать конструкцию своего орудия таким образом, чтобы она не зависела от качества боеприпасов. И эти 15 миллионов снарядов лежали на складах, с 1914 года по 1937-й, после всех войн, включая Гражданскую, в то время как армии говорили: «боеприпасов нет, но вы держитесь».

А в Первую Мировую погиб мой прадед – Прокофий Максимович Лисичкин, отец трёх лейтенантов Лисичкиных – Петра (моего деда), Александра (лётчика) и Алексея (артиллериста, 1912 года рождения). Хотя они втроём остались на руках у матери, но по нынешним временам Алексея назвали бы «мажором».

Судите сами. Их дядя, младший брат их отца Прокофия, - Степан Максимович Лисичкин, сполна использовал те возможности, которые дала Советская Власть выходцу из многодетной крестьянской семьи Смоленской губернии. Некролог о нём напечатан в журнале «Нефтяное хозяйство», и сейчас доступен на сайте этого уважаемого издания: «…Лисичкин Степан Максимович (1907–1982) — доктор экономических наук, профессор… занимался исследованием экономики нефтяной промышленности и энергетических ресурсов мира. … выпустил ряд трудов по нефтяной промышленности в странах Западной Европы, Африки, Австралии, Латинской Америки, США, Канады, а также стран Ближнего, Среднего и Дальнего Востока…», и так далее. В годы войны он был директором Московского нефтезавода.

Вот почему я условно назвал «мажором» Алексея Лисичкина, осиротевшего в два года. Заменивший ему отца, дядя Степан (старший своего племянника всего на 5 лет) сначала сам перебрался в Москву из смоленской деревушки, а затем и Алексея туда вытащил. Ну, естественно, Нефтегазовая академия имени Губкина, дядина квартира в доме на Котельнической набережной, потом – инженерная должность на нефтепромыслах в Баку, как раз с 1937 года. Естественно, в 1941-м – «бронь» от призыва на фронт: ценные специалисты из стратегических отраслей не подлежали мобилизации.

Но, Алексей Лисичкин для себя принял решение. Отца его немцы убили в 1914-м в Первую мировую. Родителей отца – престарелых Максима и Марфу Лисичкиных – расстреляли немцы 6-го марта 1942 года, недалеко от их дома в смоленской глуши.

В первые же дни войны пропал без вести его старший брат Александр – командир бомбардировщика: вылетев со Смоленского аэродрома, был сбит немцами над Белоруссией. Другой брат – мой дед, Пётр, по документам вроде как с июля 1941 года – на Западном фронте, но участие в боевых действиях прослеживается только с 1942-го – операция «Малый Сатурн» (очевидно, до этого был на лейтенантских курсах).

Как бы то ни было, но уже в первый день операции «Багратион», 23 июня 1944 года (видимо, после артиллерийского училища), ценный специалист-мажор, Алексей Прокофьевич Лисичкин уже командует батареей 76-миллиметровых орудий, которая в этот день уничтожила 4 немецких пулемёта.

А потом ещё в Мемельской операции, та же производственная норма: 4 пулемёта в ходе подготовки атаки, ну и далее везде – при непосредственном сопровождении пехоты.

По поводу пулемётов этих. Надо сказать, что у немцев было своё «Оружие Победы» (если, конечно, не учитывать, что они проиграли войну). Вопреки распространенному мнению, значительная часть немецкой техники и вооружения была хуже нашего, либо отдельные удачные образцы у немцев были в незначительных количествах. Иначе бы они не проиграли войну. Но были исключения, и на первом месте здесь – стратегический пулемёт МГ-42, который и сейчас стоит на вооружении в 40 странах мира, уступая только бельгийскому ФН МАГ (тот – в 70-ти странах является основным пулемётом, а схема его придумана нашим оружейником Симоновым).

Именно на них приходятся основные потери советской армии в живой силе.

Одно из первых применений этого пулемёта в СССР состоялось как раз у нас в Харьковской области, в ходе Третьей битвы за Харьков – в начале февраля 1943 года, при непосредственно участии, кстати, моего деда – Петра Лисичкина. Он тогда заходил с востока в Харьковскую область в боевых порядках наступающих частей Воронежского фронта, а перед ними, по высокому берегу реки Северский Донец оборонялось подразделение эсэсовской танковой дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Вот как описывает события командир этого подразделения, хауптштурмфюрер СС Х.Шпрингер: «… Русские появились перед нашими позициями 4-го февраля. Они совершают несколько попыток прорвать их, переходя через замерзший Северский Донец, но им это не удается. Прежде всего, мы обладаем достаточной силой контратаки за нашими очень эшелонированными вглубь позициями; они способны отбросить прорвавшихся русских. Во-вторых, мы располагаем двумя пулеметами (МG-42) на каждую боевую группу, которые мы используем впервые и которые оказывают опустошительное действие… Командир Второго танкового корпуса СС, оберстгруппенфюрер Пауль Хауссер специально приходит на мой командный пункт, чтобы убедиться в эффективности новых пулеметов… На льду Донца перед нашими позициями – множество трупов советских солдат. Это результат искусно расположенной нашей оборонительной позиции».

Но, как водится, на каждую хитрую гайку нашли болт с левой резьбой. Простой, а главное – стопроцентно надёжный инструмент борьбы с этими пулемётами называется ЗиС-3 – пушка непосредственной поддержки пехоты, самое массовое орудие Второй Мировой войны, калибром 76-мм, как раз этими орудиями командовал лейтенант Алексей Лисичкин.

Самое правильное дело: подкатить эту пушку на дистанцию 1000 метров (вне досягаемости огня немецкого чудо-пулемёта) и влепить снаряд прямо в него, сохраняя одним этим выстрелом тысячи жизней наших пехотинцев. Пулемётные точки всегда хорошо укреплены, перекрыты сверху (выдерживают попадание авиабомбы и больших гаубичных снарядов), но им нужна дыра хотя бы размером с кулак, через которую пулемёт ведёт огонь. И в такую дыру, с 1000 метров можно попасть из этого орудия: если очень повезёт – то с первого раза, если нет – то после нескольких пристрелочных выстрелов. Все остальные способы тут бессильны: стрелять из другого оружия с таких дистанций бесполезно, подобраться к пулемёту поближе нельзя, ну разве что в танке – если ровная местность, но боевые действия ведутся в основном в горах-оврагах, в лесу-болоте, в городских условиях и других непроходимых для техники местах; из танкового орудия в него не попасть: точность у танка не та.

ЗиС-3 – это и есть наше «Оружие Победы» - так его называет создатель, конструктор Василий Грабин в своей одноименной книге.

Конечно, имеется определенное соперничество между разными родами войск: каждый считает именно себя – наиболее значимым, ценным, продвинутым. Если провести опрос среди читающей публики: что Вы считаете «Оружием Победы», то варианты, наверное, будут такие (навеянные пропагандой): «Т-34», «катюша», «Ил-2», «ППШ», «ленд-лиз» и более экзотические. Возможен и такой ответ: главную роль играет всё-таки пехота. Красиво сказано в немецком боевом уставе: «Пехота основное оружие государства. Она преодолевает последнее препятствие и своим огнём сокрушает последнее сопротивление противника». Кстати, там же и про те самые МГ-42: «Пулемёты основное оружие пехоты … Пулемёт обеспечивает все виды боя подразделения» (Советскому Союзу, к сожалению, так и не удалось создать нормальный пехотный пулемёт. Зато у немцев не было пушек типа ЗиС-3, и у англо-американцев тоже не было).

Если обратиться к литературе статистической, то 60% живой силы противника уничтожают именно дивизионные пушки калибром 76-мм, те же ЗиС-3. Остальные виды артиллерии имеют более узкие, специализированные задачи: борьба с танками, самолётами, разрушение оборонительных сооружений, контрбатарейная борьба. Танковые войска также предназначены для узких целей: прорыв в тыл противника (по проходам, уже пробитым артиллерией) и блокирование его коммуникаций. «Катюши», миномёты, авиация и другие раскрученные вещи обладают крайне низкой боевой эффективностью в том смысле, что их огонь безадресный и рассеянный «по площадям», в лучшем случае – по «скоплениям войск и техники противника» - но не только лишь все готовы на войне постоянно «скапливаться», это в значительной степени лотерея.

Что касается пехоты. Есть ещё такая статистика: на Курской Дуге советские войска отстреляли 10 тысяч вагонов боеприпасов, из них только 9,6% приходится на стрелковое оружие пехоты (автоматы, пулемёты, винтовки). При этом не секрет, что большая часть из этого ушла «в молоко»: у нас далеко не каждый пехотинец – снайпер, и не каждое пулевое ранение приводит к смерти потерпевшего. Ещё 2,7% - это зенитная артиллерия, 30,9% - это мины к миномётам (включая «катюши», которые так и назывались – гвардейские миномёты) – то есть оружие неприцельного боя, которое массово отправляют в сторону противника, надеясь кого-то покалечить, но больше – напугать.

Остальные же 56,8% - это артиллерийские боеприпасы. Каждый артиллерист – снайпер; стандартный снаряд для 76-мм пушки ЗиС-3, типа ОФ-350, при установке взрывателя на осколочное действие, при разрыве давал 600—800 убойных осколков (весом свыше 1 г), создающих площадь сплошного поражения размером 8;5 метров (поражается 90 % целей) и действительного поражения — размером 30;15 метров (поражается 50 % целей). Шрапнельный же снаряд имеет размер зоны действительного поражения по фронту 20 метров, а в глубину, в зависимости от дистанции и высоты разрыва, от 260 до 300 метров.

Поэтому приведенная выше цифра (из 100 убитых немцев, 60 убито артиллерией) – заниженная, называют и 65-85 для разных видов боя.

Кроме того, близкий разрыв снаряда (а крупного – и вдали) парализует солдат противника на расстоянии. Этот страшный динамический удар, жуткий грохот, какой-то сатанинский инфразвук и удар как бы снизу, выводят нормального человека из привычного состояния. По описаниям очевидцев, артобстрел крупным калибром полностью меняет человека. Дня два человек не может есть, только пьёт стаканами водку (не пьянея) и без конца курит, находясь в каком-то экзальтированном, дерганном состоянии. Он может забыть надеть ватник, но не заболеет. Понятие «обстрелянный» - не просто слово-аналог «опытный», это другое. Из такого состояния, как правило, два выхода: или человек превращается во фронтового ёрника, полностью игнорирующего опасность, или уходит как бы в себя, становясь индифферентным ко всему.

Если вернуться к вышеприведенной цитате из немецкого устава, то в ней ключевое слово «последнее». Прежде, чем пехота сядет на «последний рубеж сопротивления противника», артиллерия должна сломать первый, второй, третий и все последующие рубежи, до предпоследнего включительно.

В противостоянии с танками, артиллерия всегда оказывается сильнее, за счёт того, что из танка вести точную стрельбу невозможно, боезапас танка ограничен, и вообще танковые орудия – это, скажем так, упрощённый (ухудшенный) вариант обычного полевого орудия.

Авиация против танков бессильна: танк в боевых условиях обладает большей маневренностью, чем самолёт, способный атаковать только по строго заданному курсу. Авиация может уничтожать танки, если они находятся, например, в колонне на марше, и не могут быстро отъехать в сторону от дороги, стоят с неработающим двигателем и в других подобных ситуациях.

Авиация может уничтожать города и заводы, но никогда с помощью авиации не победить вооруженного солдата – мы это видим и в наши дни, на примере АТО в Сирии и Донбассе. В свою очередь, ни танкистам, никому вообще не победить солдата, вооруженного полевой пушкой (из расчёта, скажем, одно орудие сопровождения на пехотный взвод, 25 человек). Но тот же пехотный взвод без пушки, с одними автоматами – это просто бородатые вооруженные люди, которых обидеть может каждый.

Именно в таком свете необходимо рассматривать тот факт, что в 1991 году, такие пушки были сняты с вооружения, то есть от них отказались вообще – как от изжившего себя средства боя. Есть версия, что это было сделано специально, для ослабления государственной армии, для превращения её вот в таких бородатых автоматчиков, которые сражаются равным оружием с какими-либо, скажем так, повстанцами, если угодно – с бандформированиями. То есть: государственная армия сражается с повстанцами равным оружием, будь то Донецкий аэропорт или Чеченские аулы.

Ситуацию приходится исправлять прямо на ходу. Вот что написано в Википедии в статье «Д-44» (это дивизионная пушка непосредственной поддержки пехоты, пришедшая на смену легендарной ЗиС-3), в разделе «Состоит на вооружении»: «Украина — в 2011 году находились на хранении, в 2015 году вновь начали поступать в армейские части, применяются в зоне АТО на востоке Украины подразделениями Национальной гвардии Украины…». Другие пост-советские страны в перечне отсутствуют, кроме воюющих друг с другом Азербайджана и Армении. В Чечне такую пушку применяли ВВ-шники (но не армия).

Ослабили же армию для того, чтобы она не могла взбунтоваться (скажем так: против повышения коммунальных тарифов) и перейти на сторону народа – с такой армией, будь у неё на вооружении пушки, не справился бы ограниченный контингент наших западных партнёров. С нынешней же армией вполне справится и какая-нибудь частная охранная фирма, принадлежащая одному из известных олигархов.

И этот печальный момент, как нельзя лучше, завершает рассказ ко Дню Ракетных войск и Артиллерии, воистину – праздник со слезами на глазах. Ежегодно в этот день в Александровском саду в Москве проходит торжественная церемония возложения цветов и венков к Могиле Неизвестного солдата и памятному знаку «Город-герой Сталинград». В преддверии праздника ветераны и военачальники ракетных войск и артиллерии Вооружённых Сил РФ возлагают цветы и венки к урнам с прахом главных маршалов артиллерии Николая Воронова и Митрофана Неделина у Кремлёвской стены. Командир батареи дивизионных орудий, брат моего деда Алексей Лисичкин, после войны вернулся на работу в аппарат Министерства нефтяной промышленности, и скончался в 1960 году в возрасте 48 лет.

75 лет назад – 4-го ноября 1944 года – погиб лейтенант советских ВВС, заместитель командира эскадрильи дальних бомбардировщиков, Александр Прокофьевич Лисичкин – родной брат моего деда Петра Лисичкина. Некоторые из приведенных ниже документов и сведений были ранее засекречены, но, как известно, статус секретности снимается с информации через 75 лет после смерти физического лица, которого она касается. То есть как раз сегодня.

Рассказы о лётчиках принято начинать так: «… он с детства бредил небом, как и все мальчишки той эпохи …». Ну, может и бредил, когда появлялось для этого свободное время.

Родился Александр Лисичкин в 1910 году. Мать батрачила, чтобы прокормить и выучить трёх сыновей. Их отца, моего прадеда Прокофия Лисичкина, рядового Русской Императорской армии, убили немцы в ходе Второй Отечественной войны, так ранее называлась Первая мировая. Александр пошёл учиться с семи лет в сельскую школу первой ступени, закончил её в 1923-м и продолжил учёбу в школе 2-й ступени, которую закончил в 1927 году. В летние каникулы подрабатывал чернорабочим в системе городского хозяйства (по-нынешнему – в жэке), затем каменщиком. Тем самым материально помогал матери, и финансировал своё обучение. Как мы увидим далее, к профессии каменщика ему придётся вернуться в последние годы жизни.

В 1928 году, достигнув 18-летия, он навсегда связал свою судьбу с авиацией, поступив в военно-теоретическую школу лётчиков в Ленинграде. Там он учился до 1930 года, затем был направлен в Борисоглебское военное лётное училище, которое закончил в 1931 году, и сейчас он указан на сайте училища, в списке выпускников этого года под номером 61:

И в том же году началась его служба по военной специальности.

После Борисоглебского лётного училища (в 1931 году) он был направлен служить в Белорусский военный округ – 450-ю авиабригаду, дислоцированную в Смоленске, на должность лётчика-истребителя (самолёты Р-1 и И-3). Но прослужил недолго: как он пишет сам в автобиографии, «… В 1933 году из нашей части улетел лётчик за границу, с которым я вместе учился. После чего приказом министра обороны воинская часть была распущена…».

Очевидно, здесь имеется в виду известная история с угоном истребителя «И-3» в Польшу из Смоленской области, 26 марта 1933 года, с участием командиров эскадрилий Кучина и Стрыгина и авиатехника Стрижова – она часто приводится как один из наиболее резонансных примеров слабенькой работы органов госбезопасности. Именно после этого и подобных случаев (был ещё Кравец, в том же году угнавший самолёт из Ленинградского военного округа в Литву) в наше законодательство была введена статья «Измена Родине».

Нет, лейтенант Лисичкин, хотя и близко знал одного из угонщиков, не был репрессирован в застенках НКВД, однако с погонами пришлось попрощаться: доверие было подорвано. Но не с авиацией.

… Через несколько десятилетий, когда Хрущёв Никита Сергеевич провёл большие сокращения персонала в военной авиации, то «высвободившимся» лётчикам-асам с издевкой говорили в отделе кадров Аэрофлота: «… ты всю жизнь летал на маленьком одноместном истребителе, кто же тебе теперь доверит гигантский лайнер с сотней пассажиров? Там уметь надо!». Тогда-то и родилась известная песня: «Если бы ты знала, Если бы ты знала // Как тоскуют руки без штурвала!», и страну захлестнула волна алкоголизма: спивающийся лётчик уже не воспринимался, как нечто из ряда вон выходящее.

Не так было в «сталинские» времена. Демобилизованного Александра Лисичкина направили на работу в систему Гражданского воздушного флота (так тогда назывался Аэрофлот).

С 1933 г. по май 1937-го он работал в лётной школе г. Балашов: инструктором, командиром звена, командиром отряда.

Затем был переведен в Москву, на должность пилота-инспектора Управления учебных заведений Аэрофлота, а в 1940 году – в Эскадрилью особого назначения Аэрофлота. Там он служил вместе со своим будущим командиром полка – великим лётчиком Головановым, впоследствии Главным Маршалом авиации СССР.

В феврале 1941 года Александр Лисичкин стал 668-м пилотом в СССР (судя по номеру нагрудного знака), отлетавшим 300 000 километров.

И тут же его настиг приказ Министра обороны СССР от 11 февраля 1941 года. В соответствии с этим приказом, лучшие лётчики из системы Гражданской авиации, призывались в ряды Вооруженных Сил СССР, и направлялись в создаваемый 212-й отдельный дальнебомбардировочный авиаполк. Возглавил его упомянутый подполковник Голованов; уже через год, в феврале 1942-го, он будет назначен командующим всей Дальнебомбардировочной авиации СССР.

О событиях февраля 1941 года подробно рассказывает уже названный выше Н.Богданов в своей книге «В небе – гвардейский Гатчинский», упоминая при этом и персонально Александра Лисичкина:

«… Руководство Аэрофлота устроило для нас нечто вроде торжественных проводов. Всех нас — человек шестьдесят — собрали в конференц-зале на третьем этаже большого здания на улице Разина, где тогда находилось управление Аэрофлота. Начальник главного управления генерал-майор авиации В. С. Молоков и комиссар … поблагодарили нас за работу, пожелали успешной службы в армии. Вместе с командиром полка – подполковником А.Е. Головановым – мы в тот же день отправились на вокзал, чтобы выехать к месту формирования полка — в Смоленск.

… Со мной в купе ехали пилоты Грузинского управления Аэрофлота … Василий Вагин, Николай Бородин, и пилот Московского управления Александр Лисичкин — красавец, хороший музыкант, никогда не расстающийся со своим баяном.

Неожиданная перемена в жизни волновала нас, но мы старались в разговоре не касаться этой темы. Шутили, подтрунивали друг над другом. Николай Бородин попросил Лисичкина спеть.

Саша взял баян, повременил, раздумывая, потом медленно растянул мехи, перебрал длинными пальцами клавиши, взял несколько аккордов и, аккомпанируя себе, запел красивым чистым тенором любимую тогда всеми летчиками песню: "Любимый город...". На песню потянулись летчики из других купе, присоединялись к запевале, и мощно, бередя наши души, зазвучали слова: «В далекий край товарищ улетает…»

Улеглись не скоро, спев в заключение наш авиационный марш:

«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью...»

Всем не спалось. Долго вполголоса переговаривались между собой. Только к полуночи наступила тишина, погас свет, каждый остался наедине со своими мыслями. А поезд все дальше и дальше уносил нас от Москвы…».

Первому, по сути – экспериментальному полку создаваемой Дальней авиации была поставлена задача: в кратчайший срок добиться, чтобы экипажи были способны днем и ночью, при любой погоде наносить бомбовые удары по глубокому тылу противника. В дальнейшем их опыт полетов в сложных метеоусловиях с использованием радиотехнических средств самолетовождения должен был внедряться в других частях дальнебомбардировочной авиации — ведь соединения ВВС в ту пору в трудных погодных условиях не летали. Другими словами, смысл мобилизации лучших пилотов Аэрофлота был в том, чтобы привнести в ВВС те лётные стандарты, которых достигла к тому времени только Гражданская авиация: пилотирование крупноразмерных машин на сверхдальние расстояния и при любой погоде, в том числе ночью, в кислородных масках и на высоте 7000 метров – до этого в армии даже не подозревали, что так можно было. В те годы, например, газеты «Правда» и «Известия» издавались так: в Ленинграде к вечеру верстался макет газеты (матрица) и затем на самолёте ночью доставлялся в Москву – для печати в типографии утреннего номера. И ни разу за много лет не было случая, чтобы эта ежедневная газета не вышла, хоть в ураган.

Тот факт, что дальняя авиация базировалась в Смоленске, достаточно близко к западным границам, работает на подтверждение теории Резуна-Суворова о, скажем так, упреждающем ударе. Для сравнения: сейчас дальние бомбардировщики летают на Сирию из Саратовской области, тогда как фронтовая авиация («грачи») базируется непосредственно в сирийском Хмеймиме. Такая же раскладка была и в 1941-м: как мы увидим далее, герои нашего рассказа первым делом отправились бомбить Варшаву (видимо – в соответствии с довоенными планами), а их коллеги на аналогичных машинах с эстонских аэродромов летали на Берлин.

В оставшееся до войны время (с февраля по июнь 1941 года) личный состав 212-го авиаполка отрабатывал указанные выше навыки экстремального пилотирования, взаимно обогащаясь опытом.

22-го июня 1941 года началось внезапное (это после всего-то, сказанного выше) нападение Германии на Советский Союз. 212-й дальний авиаполк на Смоленском аэродроме в предрассветной мгле готовился к вылету по боевой тревоге. После того как самолеты с опробованными двигателями, подвешенными бомбами, заряженными пулеметами были готовы к полету, на аэродроме были построены все экипажи. Но, как вспоминает тот же Н.Бондарев, «…В течение этого напряженного дня нам то и дело ставили и отменяли боевые задания, меняли цели и боевую загрузку, но команды на боевой вылет в первый день войны мы так и не получили. Утром 23 июня противник нанес бомбовый удар по нашему аэродрому. Нам повезло, налет был неэффективным, взлетно-посадочную полосу немецким лётчикам повредить не удалось. Не пострадали и наши самолеты…».

Наконец, под вечер 23-го июня полк получил внятный боевой приказ – бомбить Варшаву, точнее – её восточный пригород Прагу (не путать с другой Прагой – столицей Чехии), где разрушить железнодорожный узел, патронно-снарядный завод и аэродром. Это задание было выполнено успешно: облетели Варшаву с юга, развернулись над западными окраинами, отбомбились по восточным, и пошли обратно в Смоленск. Этим бомбардировочным ударом были повреждены пристанционные здания и пути на железнодорожном узле; на патронно-снарядном заводе наблюдались мощные взрывы и пожары. Но точные результаты этого налёта установить не удалось, поскольку внизу всё было затянуто дымом. Потерь в этот день в полку не было.

Хотя, вопреки поговорке, первый блин получился отнюдь не комом, но в последующие недели 212-й полк не использовался как дальнебомбардировочный, а работал по целям у самой линии фронта, на территории Белоруссии. Авиаудары наносились по мостам и переправам (почему-то не взорванным сапёрами), дорогам (в первую очередь шоссе Брест – Кобрин – Минск), аэродромам и другим объектам, по которым проходили войсковые колонны противника. Это было всё равно, что нынешний Ту-95 использовать как «грача», как 25-ю «сушку». Тихоходные и безоружные гигантские бомбардировщики, предназначенные для действий в ночное время по стационарным «крупным жертвам» типа заводов и населенных пунктов (убийцы городов), были вынуждены летать днём, чуть ли не гоняясь за одиночными танками и грузовиками, а главное – без истребительного прикрытия. К чему это приводит – мы все видели по телевизору 24 ноября 2015 года: несравненно более скоростной и защищенный Су-24 был играючи сбит турецким истребителем, причём совершенно безнаказанно (отделались помидорами).

Естественно, полк начал нести потери. И на третий день войны, 24 июня 1941 года, не вернулся из боя самолёт Александра Лисичкина и ещё несколько экипажей.

Согласно документам, сбитый над Белоруссией 24-го июня Александр Лисичкин был пленён немцами только через две недели – 7-го июля в городе Минске. Это значит, что две недели он либо скрывался в лесах, либо оказался в расположении советских войск, окруженных внутри Минского «котла».

28-го июня противник полностью овладел Минском, сомкнув кольцо окружения вокруг остатков войск Западного фронта, заблокированных в Налибокской пуще (в 50 километрах западнее Минска). К 8-му июля 1941 года бои в Минском «котле» были завершены.

Таким образом, лейтенант Лисичкин был пленён противником в предпоследний день Приграничного сражения, 7-го июля 1941 года.

Содержался он в Хаммельбурге (город в Баварии, в 70 километрах восточнее Франкфурта-на-Майне), где находился Офлаг-62 – один из крупнейших лагерей для пленных офицеров. Согласно Женевской конвенции, военнопленные офицеры должны размещаться в особых лагерях отдельно от сержантского и рядового состава, и в таком лагере (офлаг), как правило, может находиться около 2 000 человек. Для офицеров Красной Армии летом 1941 года был оборудован лишь один лагерь такого типа, поскольку поначалу не ожидали столь существенного наплыва. Он разместился на территории полигона (военного городка) Хаммельбург, где уже во время Первой мировой войны действовал лагерь для военнопленных. Когда в лагерях для рядового состава выявляли офицеров, то они, как правило, немедленно переправлялись в Хаммельбург. При этом за ними сохранялись офицерские звания: во всей немецкой лагерной документации обозначен именно «лейтенант», а не, скажем, «з/к Лисичкин».

С 20 июля 1941 года в Хаммельбург начали прибывать первые эшелоны пленных – из Минского «котла», затем пошли партии из Уманского, Могилевского, Киевского, Вяземского, Севастопольского и прочих «котлов», а самая большая – из нашего Харькова (тот, Барвенковский «котёл», не был рекордным по количеству солдат, но по количеству попавших в него офицеров, особенно старших, он был исключительным, его называют «Голгофа командного состава Красной Армии»). Уже к 10 августа в Хаммельбурге находилось 4753 советских офицера, а к 1 декабря – 5140; в общей сложности в этом лагере было зарегистрировано более 18 тысяч советских офицеров.

В архитектурном плане, по центру Офлаг-62 находилось десятка полтора двухэтажных кирпичных казарм, складов, конюшен и административных зданий, а во все стороны расползались улицы стандартных деревянных, в основном трехкомнатных бараков. Лагерь был разделен на 9 блоков, из них 3 русских. Все три русских блока и один блок, где находились казармы немецких солдат охраны, были по одну строну центральной части, а по другую был лагерь английских, канадских и американских пленных офицеров. В Хаммельбурге, как и в других офицерских лагерях, были бани, обычные армейские уборные, прачечная, раз в неделю работали парикмахеры. Но лейтенанта Лисичкина эти условия не устроили, и он через 2 года сбежал (2-го июня 1943 года).

В этом побеге, считая Лисичкина, участвовали 16 человек, и он состоялся во время работы на удаленном объекте. Хотя по Женевской конвенции, запрещено привлекать пленных офицеров к принудительному труду (офицер и физическая работа – это по определению несовместимые вещи во всех армиях мира), но советских офицеров в звании до капитана включительно немцы нагружали производственными заданиями, отправляя по окрестностям рабочие команды. Лейтенант Лисичкин по своей «гражданской» специальности был каменщиком, и именно по этому профилю работал на строительстве плотины в Бамберге – это древний город в 70 километрах восточнее Хаммельбурга.

Как следует из сводок криминальной полиции Нюрнберга, по состоянию на 7-е июля был пойман один из беглецов (А.Детинич), тогда как Лисичкин и ещё 6 лейтенантов перечислены в разделе «ещё не пойманные». Но 7 сентября 1943 года, через 2 месяца после побега, его и ещё двоих поймали в Брюнне – это возле дорожной развязки в нескольких километрах восточнее Нюрнберга (того самого, где проходил послевоенный Трибунал), и в 55 километрах южнее исходной точки побега, т.е. от лагеря в Бамберге. Интерактивная карта этих мест доступна по ссылке: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Aa501248bd9c64d38d45...

Дальнейшая судьба Александра Лисичкина документами не подтверждена, очевидно он после поимки был помещён в другой лагерь. В 1946-м году один человек с Урала прислал его матери письмо, где утверждал, что лейтенант Лисичкин погиб у него на глазах 4-го ноября 1944 года, в ходе воздушной бомбардировки лагеря (в точности по Библии: взявший меч, от меча и погибнет): «… осколок ударил ему в спину, вышел через грудную клетку, и в течение двух часов он скончался…». Не дожив полгода до Победы. Не допустив победы чужой.

75 лет назад – 6-го октября 1944 года – родной брат моего деда (Петра Лисичкина), лейтенант Алексей Прокофьевич Лисичкин, командуя артиллерийским взводом на старте Мемельской наступательной операции, по итогам дня был награждён медалью «За отвагу». Как сказано в рапорте командования (скан прилагается):

«… При прорыве немецкой обороны 6 октября 1944 г. южнее города Шауляй, лучшие результаты в дивизионе по точности и быстроте ведения огня показал артиллерийский взвод лейтенанта Лисичкина. В период артподготовки атаки, взвод подавил и уничтожил 4 пулемётные точки и 1 противотанковое орудие. При бое в глубине, арт.взвод следовал в боевых порядках стрелковой роты, подавив при этом 2 огневых точки. При оказании сильного сопротивления противником в деревне … (нечитаемое название), инициативными и энергичными действиями взвод прямой наводкой уничтожил станковый пулемёт и до отделения пехоты противника, чем обеспечил дальнейшее продвижение вперёд нашей пехоте…».

Мемельская наступательная операция была составной частью более крупной, стратегической Прибалтийской операции. Обычно считается, что в Прибалтийской операции участвовал Ленинградский фронт и три прибалтийских фронта. Брат моего деда был на Третьем Белорусском, но именно их армию, 39-ю общевойсковую, под командованием знаменитого генерала Людникова (ранее защищавшего Сталинград и бравшего Тернополь), чисто по-соседски привлекли к Мемельской операции.

Мемель – это нынешняя Клайпеда, так она раньше называлась, курортный город и порт на берегу Балтийского моря. Ранее, в начальный период Прибалтийской стратегической операции (с 14-го сентября 1944 года), советские войска пытались наступать в направлении Риги, но были остановлены сильным сопротивлением противника на дальних подступах к ней. Тогда руководитель Прибалтийской операции, маршал Сталин, распорядился перенести усилия на фланги, и это сразу принесло свои плоды. Севернее Риги, уже 22-го сентября советскими войсками был взят город Таллин, а к началу октября – и вся Эстония, кроме части острова Сааремаа; при этом немецкие войска из Эстонии были эвакуированы под Ригу же, что только усилило её оборону.

Теперь пришёл черед нанести удар на противоположном фланге – южнее Риги: доделать то, что не было доделано в концовке операции «Багратион». В ходе Мемельской операции предстояло прорвать оборону противника к западу от областного центра Шауляй и прорваться к Балтийскому морю, с выходом на рубеж: Паланга – Клайпеда – устье реки Неман и далее вдоль этой реки до Тильзита. Это позволило бы полностью отрезать немецкую группу армий «Север» от остальной Германии (конкретно – от нынешней Калининградской области), заблокировать и уничтожить её.

Оборона противника на данном направлении была эшелонирована на нескольких полосах и рубежах. Главная полоса, глубиной 3–5 км, включала две-три линии сплошных траншей с пулеметными площадками, стрелковыми ячейками, ходами сообщения и инженерными заграждениями. На удалении 14–28 км от нее находилась вторая полоса, проходившая по берегам рек Вента, Вирвичиай, Крожента. Наиболее сильно противник укрепил подступы к городам Клайпеда и Тильзит (ныне это Советск). Сами эти города, а также Тришкяй, Юрбург, Вентспилс и Лиепая, были превращены в сильные узлы сопротивления.

Северо-западнее Шауляя наступление вели армии, знаменитые по оборонительной битве на Курской Дуге: 6-я гвардейская общевойсковая генерала Чистякова и 5-я гвардейская танковая (ею, вместо недавно отстранённого Ротмистрова, теперь командовал генерал Вольский), а также 43-я общевойсковая армия генерала Белобородова. Они наносили удар в направлении Ковнатово – Лавкосоды – Клайпеда, ширина участка прорыва 19 километров. Здесь была создана неплохая плотность огневых средств: в среднем 50 танков и 200 орудий и минометов на 1 километр.

Юго-западнее Шауляя наносили удар 2-я гвардейская общевойсковая армия генерала Чанчибадзе и 1-й танковый корпус генерала Буткова; они действовали в направлении Кельме – Шилели, обходя с севера райцентр Таураге. Привлекаемая к операции 39-я общевойсковая армия из состава Третьего Белорусского фронта наносила удар непосредственно на Таураге и южнее его, с задачей: во взаимодействии со 2-й гвардейской армией окружить и уничтожить группировку противника восточнее этого города.

Во второй эшелон Первого Прибалтийского фронта выделялись 51-я армия генерала Крейзера и один стрелковый корпус, а в резерв – 3-й гвардейский механизированный корпус.

Наступление началось 5 октября в 11:30, с разведки боем. После 20-минутной артиллерийской и авиационной подготовки атаки, передовые батальоны атаковали передний край обороны противника. Используя результаты огня артиллерии и авиаударов, они в течение 1-1,5 часов прорвали первую и вторую позиции и продвинулись на 2-4 километра. Во второй половине дня к развитию наступления приступили главные силы, которые углубили прорыв до 17 км.

На следующий день, командующий Первым Прибалтийским фронтом генерал Баграмян ввёл в сражение свои танковые соединения (армию и два корпуса), которые с ходу преодолели вторую полосу обороны противника, с боями прошли от 12 до 20 км и овладели более чем 360-ю населенными пунктами. Это способствовало повышению общего темпа наступления. Выделенные передовые отряды, в которые входили танковые, стрелковые, артиллерийские и инженерные подразделения, обходили опорные пункты, уничтожали немецкие заслоны, захватывали узлы дорог и обеспечивали беспрепятственное продвижение главных сил.

Попытки немецкого командования остановить их на ряде промежуточных рубежей с использованием водных преград и населенных пунктов не увенчались успехом и не привели к перелому в обстановке. Не имея возможностей для отражения ударов Первого Прибалтийского фронта, немцы были вынуждены начать отвод своих соединений из района Риги, чтобы перегруппировать их в Калининградскую область до того, как советские войска выйдут к Клайпеде и перекроют «гуманитарный коридор» вдоль берега Балтийского моря.

К исходу 8 октября ударная группировка Первого Прибалтийского фронта вклинилась в глубину немецкой обороны на 90 км и расширила прорыв до 260 км, нанеся серьёзный урон оборонявшимся соединениям противника. Те даже не успели организовать сопротивление на третьей полосе обороны, и 9-го октября она была прорвана с ходу на глубину первых двух позиций – от железнодорожной станции Грибженай (северо-восточнее Клайпеды) до реки Неман. К исходу того же дня передовые советские подразделения, преодолев 30 км, вступили в пределы Клайпедской области. Части 5-й гвардейской танковой и 43-й общевойсковой армий в этот день находились уже в 16 км от Клайпеды, а 39-й армии – в 10-14 км от Таураге.

Райцентр Таураге (в переводе означает «Бычий Рог») расположен на железнодорожной линии Рига – Шяуляй — Тильзит. Исторически это был пограничный город и пункт таможенного контроля на границе между Российской Империей и Пруссией. Кроме того, здесь находилась резиденция талантливой семьи Радзивиллов. В 1691-1793 годах город принадлежал Пруссии, затем перешёл к Российской Империи. Основным занятием жителей были торговля и контрабанда. В 1805-1807 годах Таураге стал резиденцией российского императора Александра Первого и важнейшим укреплённым пунктом на западе России. 18 декабря 1812 года здесь генералами И.Дибичем и Людвигом фон Вартенбургом была заключена Таурогенская конвенция — русско-прусская конвенция о нейтрализации 20-тысячного прусского вспомогательного корпуса. Согласно ей прусский корпус отказался воевать на стороне французов, что стало началом освобождения занятых противником стран от наполеоновской оккупации. Во время Первой мировой войны этот пограничный город подвергся сильнейшим разрушениям. Он несколько раз переходил из рук в руки (немцы занимали его в сентябре 1914 года, в феврале и марте 1915 года). В результате в 1916 году в городе, который выгорел практически до основания, оставалось всего пятьдесят жителей (до войны было 10 тысяч). По мнению некоторых исследователей, первыми убитыми русской армии в Первую мировую войну считаются два пограничника в Таураге.

Взяв этот город в ходе Мемельской операции, советские войска на данном, вспомогательном, направлении продвинулись до границ Калининградской области (тогдашней Германии), а кое-где и «проскочили» их.

Вечером 8-го октября в Москве был дан праздничный салют в честь прорыва обороны противника на старте Мемельской операции, в соответствии с этим приказом маршала Сталина:

«… Генералу армии Баграмяну

Войска 1-го Прибалтийского фронта при содействии войск 3-го Белорусского фронта, перейдя в наступление из района северо-западнее и юго-западнее Шяуляй, прорвали сильно укрепленную оборону противника и за четыре дня наступательных боев продвинулись вперед до 100 километров, расширив прорыв до 280 километров по фронту…

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях при прорыве обороны противника, представить к награждению орденами.

Сегодня, 8 октября, в 22 часа 30 минут столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Прибалтийского фронта, прорвавшим оборону немцев, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях при прорыве обороны противника.

Верховный Главнокомандующий

Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

8 октября 1944 года, № 193…»

Тем временем, противник продолжал перебрасывать в зону проведения Мемельской операции дополнительные силы и средства с других участков. Немецкие войска широко применяли тактику смешанных боевых групп, в которые входили пехотные подразделения (до батальона), усиленные 3–5 танками или САУ, и артиллерией. Используя лесисто-болотистую местность и ограниченность коммуникаций, они в течение светлого времени суток сдерживали наступление советских войск, а ночью скрытно отходили на заранее подготовленные в глубине обороны рубежи.

Но подобные меры противника, предпринимаемые на тактическом уровне, уже не могли повлиять на развитие оперативной обстановки. 9 октября 5-я гвардейская танковая армия форсировала реку Миния. На следующий день ее соединения и части во взаимодействии с 51-й общевойсковой армией вышли севернее Клайпеды к Балтийскому морю. 11 октября уже южнее Клайпеды побережья достигла 43-я армия. А 2-я гвардейская и 39-я армии не только вышли к границе Калининградской области, но и на отдельных участках вклинились в ее территорию.

К тому времени вся Литва, исключая блокированную Клайпеду, уже была очищена от противника, а главные силы немецкой группы армий «Север» – с 10 октября отрезаны от территории Германии. Между Германией (нынешней Калининградской областью) и немецкой группировкой, заблокированной в Латвии, образовалась полоса советской обороны шириной до 50 километров, преодолеть которую противник уже не смог, несмотря на поистине титанические усилия.

Но и советские войска были вынуждены переходить от наступления к обороне. Так, только в течение 9 октября, соединениям 4-й ударной армии пришлось отразить 14 немецких контратак, а 6-я гвардейская армия в полном составе сидела в обороне, пытаясь сорвать наступление танковых частей противника. В ходе тяжелых боев она, в целом, удержала занимаемые рубежи, и лишь в районе населенного пункта Пикеляй противнику удалось несколько потеснить части этой армии.

Главное же, соединениям Первого Прибалтийского фронта так и не удалось овладеть Клайпедой в ходе этой операции: она будет взята только в 1945 году. Отошедшие сюда немецкие войска, усиленные переброшенными морем дополнительными подразделениями, успели занять заблаговременно подготовленные оборонительные позиции и сооружения. Важнейшие направления были прикрыты фортами крепостного типа с железобетонными огневыми точками и укрытиями. Каждый из них представлял собой группу дотов, соединенных подземными ходами сообщения. Кроме того, оборону Клайпеды поддерживала артиллерия немецких кораблей, вошедших в её порт. Преодолеть самостоятельно такие укрепления блокировавшая город 43-я армия не могла. А остальные армии были задействованы для разгрома прижатой к Балтийскому морю в северо-западной части Латвии крупной группировки противника.

После 18 октября советские войска сделали ещё ряд безуспешных попыток продолжить наступление. В течение двух дней 4-я ударная, 6-я гвардейская и 51-я армии продвинулись только на 2-6 км, и 20 октября окончательно перешли к обороне на достигнутых рубежах. 43-я армия, частью сил по-прежнему блокировавшая Клайпеду, совместно со 2-й гвардейской армией к 22 октября очистила от противника побережье Балтийского моря и правый (северный) берег реки Неман.

Этот день, 22-е октября, и считается датой завершения Мемельской наступательной операции, по итогам которой брат моего деда, как сказано выше, был представлен к медали «За Отвагу». Вернее, представлен-то он был, как офицер, к ордену (это видно, например, в полной версии наградного листа на сайте «Подвиг народа»), но по какой-то причине вместо ордена ему в итоге дали самую престижную солдатскую медаль. Для сравнения, его брат (мой дед) Пётр Лисичкин, за Букринский плацдарм был изначально представлен к медали «За отвагу», а в итоге получил только «За боевые заслуги» (она ниже на один ранг), об этом я писал ранее. Очень, очень непростая это медаль.

«… Всего лишь час дают на артобстрел,

Всего лишь час пехоте передышки,

Всего лишь час до самых главных дел:

Кому – до ордена, ну а кому – до "вышки".

Мы в этот час не пишем ни строки –

Молись богам войны - артиллеристам!

Ведь мы не просто так, мы - штрафники,

Нам не писать "...считайте коммунистом".

Уверен враг: морально мы слабы:

За ним и лес, и города сожжёны.

Вы лучше лес пилите на гробы –

В прорыв идут штрафные батальоны!

У штрафников один закон, один конец:

Коли-руби фашистского бродягу,

И, если не поймаешь в грудь свинец, -

Медаль на грудь поймаешь «За Отвагу»!

Интерактивная карта боевых действий:

https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Aef62d4751286d7c7f2d...