Записки пограничника часть 7⁠⁠

О ВЫХОДЕ ИЗ ОKРУЖЕНИЯ В ХОДЕ БОЁВ В 1941 ГОДУ

Во время Великой Отечественной войны наш 94-й пограничный отряд дважды попадал в окружение немецко-фашистских войск.
Первый раз это произошло после тяхëлого боя, который состоялся 18 июля 1941 года за село Елисаветовку, Φастовского района Киевской области.
Выходили мы из него организованно под руководством командования отряда, которое возглавляли майор Босый П.И., военный комиссар Авдюхин Н.А. и начальник штаба майор Врублевский Ф.И.
Из окружения выходили 2–3–4 пограничные комендатуры, манëвренная группа и подразделение штаба отряда. Трудность выхода заключалась в том, что на указанной территории не было лесных массивов, стояли короткие летние ночи и отсутствовало какое-либо снабжение нас пограничников продуктами питания. Шли как говорят натощак. Продолжалось это на протяжении недели.
Основным питанием были зëрна колосовых, которыми тучнели поля по пути нашего движения. Урожай зерновых на Украине в 1941 году был отменным. К концу недели мы довольно таки отощали. К тому же выход из окружения ознаменовался для нас непредвиденным боем с преодолением коварного болота, в ходе которых мы понесли значительные потери. Верно и мы нанесли по немцам удары, которых они не ожидали. Фашисты полагали, что навязав нам невыгодный по времени и условиям местности бой, а это было на рассвете, они нас в ходе его измотают, деморализуют и заставят сдаться. Но этого не случилось. Они встретили с нашей стороны упорное и отчаянное сопротивление. *...*

Второй раз 94 погранотряд попал в окружение после уличных боëв с фаши- стами за город Лубны, что на Полтавщине.

Второй выход из окружения был более сложный и трудный. Его отличие состояло в том, что в первом окружении находился только наш отряд и проходило оно на неболь- шой ограниченной территории. Выход же из окружения из под Лубен осложнялся тем, что в окружение попали несколько крупных войсковых группировок, которые были разбросаны по территории Киевской, Черниговской и Полтавской областей. Действовали все они разрозненно, мелкими группами. Если говорить о 94 ПО, то он в боях за город Лубны понëс тяжелые потери и в этот период руководством Наркомата Внутренних дел Союза ССР был уже издан приказ о прекращении существования погранотряда как самостоятельной воинской части.
Если в первом окружении выход из него проходил под общим командованием погранотряда, то во второй раз выходили мелкими группами и даже в одиночку. Поэтому здесь всë зависело от воли, организаторских способностей командиров и политработников, возглавлявших эти группы, и от желания самих пограничников во чтобы то ни стало, а выйти из окружения, вновь влиться в ряды защитников Родины и продолжать дальше борьбу против озверелого и ненавистного врага. Единственное, что работало на нас, — это осенняя пора. Теперь ночи по сравнению с летними были более продолжительными и мы располагали бóльшим временем на движение в ночное время. Но лесные массивы также отсутствовали.
В этот раз была бóльшая возможность попасть к немцам в плен. А они по сравнению с летом 1941 года изменили своë поведение к захваченным в плен нашим воинам. Как известно перед войной в нашей Армии у всех рядовых и сержантов волосы на голове стригли под машинку. Поэтому в начале войны отмечались отдельные случаи, когда немцы, забирая в плен наших военнослужащих, особенно одиночек, в первую очередь смотрели на голову. И если они видели, что голова острижена, то это значит рядовой, и отпускали его. Если же они видели волосы на голове, то этих военнослужащих они называли большевиками и обычно их уничтожали.
Теперь же отношение стало иным. Если к ним попадали стриженые военнослужащие, то они их называли коммунистами, а кто был с волосами — их именовали большевиками. По существу никакой разницы не стало! Если же к немцам в плен попадал политработник, то его участь была заранее предрешена. Он по известной гитлеровской директиве подлежал немедленному уничтожению.
Под моим руководством находилась группа пограничников отряда в составе 9-ти чело- век, а я десятый. Вся наша группа сразу же решила несмотря ни на какие трудности и обстоятельства, встречающиеся в пути, выйти из окружения. Всë затруднение для нас состояло в том, что все мы имели огнестрельные ранения. Поэтому при столкновении с гитлеровцами не могли им оказать какого-либо упорного физического сопротивления.

Начали мы свой выход 16 сентября 1941 года засветло, придя в этот день в село Новаки. С этим селом у меня связаны самые тëплые воспоминания. Здесь по нашей просьбе местные пионеры и школьники достали и принесли нам йод и бинты. Забинтовав друг друга (в бою нам медицинской помощи не оказывали, так как в роте не было ни фельдшера, ни санинструктора), после чего заночевали здесь.
Женщины принесли нам продуктов. Они хорошо отнеслись к нам. Я даже сходил к селянкам, собравшимся тогда в доме, стоящем на отшибе от общих построек. Вначале они приняли нас настороженно, чуть ли не за шпионов, переодетых в пограничную форму. Потом в ходе беседы их подозрение рассеялось и они поняли, что я советский человек, к тому же в форме политработника. На моей гимнастëрке красовалась красная звезда на рукаве — обязательный атрибут формы политработника. В завязавшейся беседе они горько переживали создавшуюся обстановку. В своëм большинстве слабо верили или почти не верили в нашу победу. На них тогда огромное впечатление произвела многочисленная немецкая боевая техника, которой к нашему приходу до отказа было забито село. Здесь же было и много гитлеровцев.
Однако в ходе моей беседы их лица начали светлеть и к концу беседы стали более уверенно соглашаться со мной в неминуемой нашей победе над фашизмом. Дай-то Бог, говорили они на прощание. К чести жителей села нужно отнести и такой факт, что несмотря на то, что на ночь мы у немцев разместились под боком, но они так и не узнали о нашем пребывании в селе.
Гитлеровцы в то время, как правило, на ночь располагались в сëлах и обязательно в его центре. На окраинах они на ночь располагаться опасались, боясь нашего нападения на них в ночное время.

Уходя из Новаков, при себе мы имели своë огнестрельное оружие (винтовки, у меня был и пистолет), также солдатские книжки, а комсомольцы — и комсомольские билеты. При мне находились партийный билет и удостоверение личности. Оставляя при себе вышеуказанные документы, мы тем самым заранее подвергали себя огромному риску. При захвате нас, враг сразу же мог определить нашу партийно-поли- тическую принадлежность. Шли мы естествен- но в своей пограничной форме, хотя она и была не первой свежести.
В первый день своего выхода из окружения недалеко от Лубен, в лесу мы встретились с группой пограничников своего отряда, также продвигавшихся на восток. Все отдыхали. Бодрствовали только М.Г.Паджев и А.Норов. Переговорив с ними и условившись, что я пойду впереди их, мы двинулись дальше. С Михаилом Григорьевичем Паджевым мне удалось повидаться только почти через 30 лет, в 1968 году.
В этот день мы шли в дневное время. С наступлением темноты подошли к одному селу, как вдруг услышали шум мотоцикла. Он шëл на Лубны. Быстро перегородив шоссе проволокой от сваленных телефонных столбов, стали ждать.
На большой скорости с включëнными фарами мчался мотоциклист, налетевший на проволоку и растянувшийся здесь же на земле. Быстро прикончив немца, направились на ночлег в село. Утром местный житель под видом косцов переправил нас на своей лодке через речку, впадающую в Сулу.
В селе на противоположном берегу речки оказалось много окруженцев. Все они были в штатской одежде, украинских рубашках и штанах. Переговорив с ними, своей само- стоятельной группой направились дальше. В течение дня не раз останавливались в полях и разговаривали с группами мужчин, которые ещë по коллективному убирали урожай 1941 года.
В дальнейшем от передвижения в дневное время мы отказались. На дорогах мы неоднократно видели вооружëнных гитлеровцев, а в воздухе парили немецкие «рамы»— разведывательные самолëты. В такой обстановке днëм идти было небезопасно. Теперь уже с наступлением темноты мы вылезали из соломенных скирд, в которых обычно коротали дневное время, определяли на небосводе Млечный путь, идущий на север, и маршрут был готов.
В один из ночных переходов в поле мы натолкнулись на лежащего человека. Им оказался раненый советский офицер интендант III ранга (равный ныне майору), попросивший взять его с собой. Я его взял при условии, что в дороге он будет беспрекословно подчиняться мне. С этим он согласился. Надо заметить, что нам стоило больших трудностей, чтобы вывести его из окружения. Позже нашу группу пополнил воздушный стрелок с одного из сбитых наших бомбардировщиков.
Примерно на пятые сутки движения недалеко от одного села на скирде сена мы заметили человека. Решили выяснить. Им оказался окруженец из Смоленской области. Пока мы с ним разговаривали, не заметили, как из села в направлении стога движется группа людей. Ими оказались гитлеровские солдаты с собаками. Они на сближение с нами не пошли, но спустили на нас своих трëх овчарок. С большим трудом удалось нам отбиться от немецких овчарок.
Однажды, переходя железнодорожный путь, решили зайти в оказавшуюся поблизости железнодорожную будку. Было это глубокой ночью и хозяин открыл нам не сразу. Войдя внутрь, мы увидели на полу спящими его шестерых детей. Хозяин был исключительно напуган и вëл себя крайне настороженно. Когда мы его спросили, в чëм дело, он ответил, что не ожидал от нас такой дерзкой выходки, так как совсем поблизости располагался немецкий гарнизон. И не исключено, что немцы засекли нас.
Чтобы не подвергать семью будочника излишней опасности, пришлось незамедлительно оставить его жилище. А наш расчëт был прост: поживиться чем-либо из его запасов съестным. Проведя день на скирде недалеко от будки, мы были свидетелями, как наши бомбардировщики лихо разделались здесь с немецкой танковой колонной.
Начав движение дальше, на своëм пути мы встретили одиночный дом. Решили зайти и попытаться найти что-нибудь для подкрепления. Початки кукурузы начали приедаться. В доме оказался очень гостеприимный мужчина. Он быстро достал хлеба, молока, стаканы и всë это поставил на стол.
Не успели мы расположиться, как у дома послышался шум мотора. Тут же выскочили из дома и в темноте в огороде заняли оборону. Но и немцы, быстро вскочив в дом, так же быстро и выскочили из него, сели на машину и уехали. Поднявшись, вновь решили навестить хозяина дома. Он был очень изумлëн нашим вторичным появлением, смелым поведением и сказал нам, что немцы хотели рассчитаться с ним за то, что он кормил нас, но почему-то не решились.
Недалеко от этого дома, переходя шоссейную дорогу, мы попали под лучи фар немецких танков. Пришлось быстро залечь в канаву, затаиться и пропускать фашистские танки. Если бы немцы были немножко повнимательнее, они бы могли легко нас обнаружить. Но у них тогда был высок дух чванства, слепая вера в свою непобедимость и непогрешимость. Чем мы конечно и пользовались. Но были и такие случаи, когда мы их поражали своей неожиданностью и решительным поведением. Так было, например, в одном из сëл, когда небольшую речушку пришлось преодолевать по мосту, рядом с которым расхаживали немецкие часовые.
В селе Поповка, куда мы вошли ночью, жители нескольких домов в его центре были просто ошарашены нашим появлением. Здесь, оказывается, находился большой немец- кий гарнизон, а мы у его жителей спрашивали, есть ли немцы в селе. Вероятно, узнав о нашем появлении, гитлеровцы с рассветом решили прочесать весь лес, примыкающий к этому селу. Нам здесь просто повезло. Замаскировавшись, мы в течение нескольких часов наблюдали за работой фрицев.
Местом своего выхода из окружения сначала определили Киев. Считали, что этот город будет неприступен для врага. Под таким лозунгом шла вся оборона Киева. Но в пути узнаëм, что наши войска оставили его. Повернули на Полтаву. То же произошло и с ней. Тогда взяли направление на Харьков, рассчитывая побывать на родине Н.В.Гоголя в селе Великие Сорочинцы. Однако просчитались и вышли в село Савинцы, Краснокутского района.
Недалеко от села размещался штаб нашей кавалерийской группы4, которую как 6yдmo в то время возглавлял генерал Плиев Исса Иванович [Александрович] Узнав о нашем выходе из окружения, генерал приказал меня и интенданта III ранга доставить к нему для доклада о всëм виденном и замеченном нами в тылу врага. Нашим докладом генерал остался доволен. В довершение он приказал нас хорошо накормить и оказать необходимую медицинскую помощь.
И вот, почти после двухнедельного срока после ранения, у кавалеристов мы получили квалифицированную медицинскую помощь. Отсюда нас направили в эвакогоспиталь. В связи с тем, что немцы тогда вперëд продвигались быстро, мне пришлось побывать в госпиталях городов Ахтырки, Артëмовска, Ростова-на-Дону. Долечивали меня уже в городе Баку.
Из Баку был направлен в Москву, оттуда в город Куйбышев, а потом в Новосибирск, во вновь формируемые воинские части. В начале января 1942 года со своей воинской частью, где был инструктором пропаганды полка, отбыл на Волховский фронт. *...*

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

[Часть 1]( От истории былых времен имена остались. Мы помним, чтим, храним. Из воспоминаний пограничника)

[Часть 2]( hps://Воспоминание пограничника часть 2)

[Часть 3]( Записки пограничника часть 3)

[Часть 4]( Записки пограничника часть 4)

[Часть 5]( Записки пограничника часть5)

[Часть 6](Записки пограничника часть 6)

[Эпилог]( Записки пограничника. Эпилог)