Сага о Свенгелде. Часть 2⁠⁠

ФОРМУЛИРУЕМ ВЕРСИЮ

В общем, как видим, версий относительно того, кто такой Свенгелд и когда именно он жил, – множество. Так что никто не мешает нам высказать свою.

Для начала придется отправиться в IX век и перенестись с берегов Днепра в Верхнее Приднестровье. К сожалению, книга «Руская земля и восточнославянские племена в IX–XII веках», в которой я уже это делал, в России недоступна, а потому придется в кратком виде многое повторять.

В начале IX в. в верховьях Днестра и Западного Буга складывается мощная коалиция местных племен: посанских хорватов, опольских требовлян и малополесских червян.

Видимо, известия именно о ней нам оставляют Баварский географ и Бертинские анналы. Напомню, что в 939 г. послы некого славянского каганата побывали на обратном пути на родину в Ингельгейме у германского императора Людовика Благочестивого. Он опознал в них свеонов, заподозрил шпионов и сообщил приславшему их вместе со своим посольством византийскому императору Феофилу, что задерживает их до выяснения обстоятельств (Западноевропейские 2010: 19-20).

Где был этот каганат? – вопрос до сих пор дискуссионный. Но хочу обратить ваше внимание: в 839 г. из восточных областей Каролингской империи на восток (критику гипотезы о локализации каганата на побережье Балтики оставим в стороне, иначе это нас уведет сильно в сторону от темы) удобнее всего было ехать через Великую Моравию. В тот год моравский князь Моймир с императором пребывает в прекрасных отношениях, т.к. всего восемь лет назад крестился. Шесть лет назад Моймир присоединил Нитранское княжество в западной Словакии, и его собственные границы серьезно придвинулись к Карпатам.

Стало быть, из Ингельгейма до верхнего Днестра большая часть пути должна была проходить по вполне цивилизованным местам. Чего не скажешь о пути на Днепр или, тем более, Дон (места других гипотетических локализаций каганата).

Кто господствует в этом каганате? На этот вопрос нам помогает ответить «Баварский географ» – список племён, преимущественно славянского происхождения, населявших в IX веке области восточнее Франкского государства. Написан он был между 829 и 850 годами.

«Баварский географ» пишет о некоем племени Zerivani: « …это королевство столь велико, что от него произошли все славянские народы и ведут, по их словам, начало» (Западноевропейские 2010: 28).

Конечно, с локализацией племен по Баварскому географу у историков до сих пор большие проблемы. Назаренко, к примеру, вообще отправляет их на Дунай, хотя основания у него для этого, на мой взгляд, никакого.

Однако трудно не заметить, что рядом с этими «цериванами» названы «лендисы»/Lendizi и «пришаны»/Prissani (Западноевропейские 2010: 28). Транскрипцию даю в варианте Назаренко. Первых он признает лендзянами, северными соседями интересующих нас племен. Для вторых изобретает отождествление с некими Brizani Гельмолда из Босау, проживавшими между Эльбой и Хафелем. При этом у него получается разрыв между «лендисами» и «цериванами», и тут же еще больший разрыв между «цериванами» и «пришанами». Хотя совершенно не сложно в «цериванах» увидеть червян, а в «пришанах» – присан-хорватов. 

Видимо, в середине IX в. именно червяне господствуют в этом регионе. Их столица – Плеснеск. Главный его исследователь М. А. Филипчук датирует возникновение Плеснеска как городища IX веком (Филипчук 2010: 345). Но уже к концу VIII в. относится расположенное здесь же (в пределах территории будущего городища) языческое капище (Филипчук 2010: 347).

Регион этот очень интересен. Ведь здесь пересекаются два крупнейших торговых пути: древний Янтарный путь с берегов Балтики к Черному морю (если хотите, реальный «путь и варяг в греки», существовавший еще в античные времена) и отрезок Великого Шелкового пути, идущий по лесостепной полосе от Волги в Западную Европу.

Обратите внимание на пунктирную линию на карте выше. Это граница леса. Вот, южнее ее и пролегал путь. В том числе, через Малое Полесье, вдоль края Волынской возвышенности.

Где-то в середине IX в. на земли в верховьях Днестра прибывают переселенцы из низовьев Одры, из района острова Волин (волиняне). Кстати, если послы в Ингельгейме на самом деле были свеи (напомним, что никаких шведов в это время еще нет, а есть свеи и геты), то через них или их сородичей информация о каганате росов просто обязана была достичь побережья Балтики. Что должно было побудить волинян отправиться на юг.

Потому что, кто там у нас живет на Волине? Основное население – славянское. Однако на таких островах Балтики на деле формируются многонациональные сообщества типа знаменитых йомсвикингов (X-XI вв.). Почему бы и на Волине ему не быть таким же? Тем более, некоторые исследователи локализуют Йомсборг на том же Волине. Так что среди волинян, прибывших на Днестр, вполне могли быть люди разных национальностей. Что значительно позже и отразилось в многонациональном составе послов и купцов в договоре Игоря. Хотя, повторю: племя волинян было со славянской основой.

Что любопытно: Баварский географ, скорее всего, знает их еще в Поморье: «Велунцане (Velunzani) – 70 городов» (Западноевропейские 2010: 28). Потому что следом за ними следуют «брусы (Bruzi)», в которых тот же Назаренко видит пруссов. Впрочем, это не точно.

Прибывшие садятся в верховьях Днестра, в т.н. Львовском Ополье. По сути, это проход из Надсанской котловины в Малое Полесье между Расточьем (горы, отделяющие бассейн Сана от бассейна Зап. Буга, на южном конце которых стоит Львов) и Гологоро-Кременецким кряжем (горы, отделяющие Малое Полесье от Подольской возвышенности).

И именно здесь возникает город, которому сегодня дано условное имя Стольско. Раскопки, проводившиеся здесь с 1981 по 2000 годы, открыли на поросшем лесом плато большой город IX-X века (Корчинский 2008: 267–282). В VII-VIII веках в этом месте существовало несколько неогороженных поселений. Стены, как показали исследования, были возведены в середине IX века (Корчинский 2008: 272).

Причем, у них особая форма – сочетанием прямых и скругленных сторон, а точнее неправильный прямоугольник площадью около 300×500 м с закругленными углами (Корчинский 2008: 270). Такую в IX в. уже используют в Западном Поморье и Полабье. Там они датируются IX-XI вв. Такие же формы имеют на германских землях каролингского и оттоновского времени (Раппопорт 1967: 198). Но подобные формы укреплений еще не применяли в Верхнем Поднестровье. П. А. Раппопорт в свое время даже специально назвал их волынскими. Привожу карту из его книги «Военное зодчество Западнорусских земель X–XIV вв.» с проведенным мною более точным выделением регионов.

Именно эти поселенцы, похоже, принесли сюда и обряд курганных захоронений в ямах, который до этого времени сюда еще не проникал.

Новоприбывшие перехватывают у червян власть над союзом племен. Аль-Масуди, умерший в середине X века, в своих «Золотых копях и россыпях самоцветов», написанных в 40-х годах X в., сообщает: «Из этих племен одно имело прежде в древности власть (над ними), его царя называли Маджак, а само племя называлось Валинана. Этому племени в древности подчинялись все прочие славянские племена, ибо (верховная) власть была у него и прочие цари ему повиновались» (Гаркави 1870: 135-136).

В 60-х годах того же века это же повторяет Ибрахим ибн Якуб, еврейский ученый и купец из Испании, посетивший в это время Европу: «Некогда собрал их царь, называемы Маха, и был он из племени, которое называлось Валитаба, было это племя почитаемо у них» (Восточные 2009: 78-79).

То есть, по арабскому историку и еврейскому путешественнику, старейшее племя, которому когда-то подчинялись все остальные, называлось так, что чтение «волыняне» напрашивалось уже у первых исследователей текста.

Но в начале X в. ситуация в этих краях меняется к худшему. Сперва здесь проходят венгры. Следом за ними приходят печенеги. Эти остаются и начинают кочевать не только по степи, а судя по Константину Багрянородному, и по лесостепи, дотягиваясь до Львовского Ополья, т.е. до Стольско. По крайней мере, Константин говорит о том, что «фема Иавдиертим соседствует с подплатежными стране Росии местностями, с ультинами, дервленинами, лензанинами и прочими славянами» (Константин 1991: 157). Кроме, как на Львовском Ополье, граничить печенегам с лендзянами просто негде.

Заметим: километров сорок пять по прямой на запад-северо-запад от Стольско располагался Печенежский лес (Константин 1991: 390,15), отделяющий земли присанских хорватов от этого самого Львовского Ополья. Название, вполне говорящее само за себя.

Печенежский натиск заставляет волиняне начать перемещение за Буг, на Волынскую возвышенность, на земли дулебов, где в X в. возникают городища «волынского типа»: Острожец и Владимир Волынский (Раппопорт 1967: 51; 56). Появляются там и курганные могильники с кремацией и захоронениями в ямах (Седов 1982: 95).

Какое это отношение имеет к нашему вопросу?

Очень простое. Мы привыкли, следом за летописцами, отождествлять все события древней истории с Средним Поднепровьем и Киевом. Для летописца, работавшего в XI-XII вв., это естественно: они в его время как раз там и происходили. Но так ли это для более ранних времен? Или летописец просто перенес туда современные ему реалии?

Что такое Киев в IX-X вв.?

Во второй половине IX в. Киев – это три неукрепленных поселения на Старокиевской горе, Детинке и Кудрявце и одно городище на Замковой горе (Комар 2012: 321). Фактически, живая иллюстрация к рассказу летописи о Кие, Щеке и Хориве, и строительстве ими города в честь Кия. Причем, ситуация была такой же и в начале IX в, только поселение на Замковой горе было просто обнесено, судя по всему, частоколом.

Первые слабые укрепления (рвы) на Старокиевской горе стали появляться на рубеже IX и X веков (Комар 2012: 319). На Кудрявце и Детинке рвы появились только в середине X в., если не позже (Комар 2012: 320). В IX в. также начинает заселяться и не огражденный Подол. Но площадь всех поселений небольшая. Самое большое, на Замковой горе – 2,5 га. На Старокиевской – 1,5 га. Кудрявец – еще меньше. На Детинке и Уздыхальнице вообще могло уместиться только несколько домов (Комар 2012: 315).

Понятно, что все это не идет ни в какие сравнения не только со Стольско (15 га детинца и 250 га общей защищенной площади) и Плеснеском (общая защищенная площадь – 160 га), но и со многими другими городами Поднестровья: Ступницей (рубеж IX-X в, 14 га, Раппопорт 1967: 24), Ревное и Царин (IX в., 24 и 16 га, Тимощук 1981: 121-122), Крылос (X в., 50 га, Томенчук 2008: 497). И даже с волынским Лиственом (X в., 14 га, Чайка 2009: 18) и «древлянскими» Грубским (IX-X в., 25 га в Большом Грубском городище, Звиздецкий 2008: 61) и Городком-на-Цереме (IX-X в., 5 га, Звиздецкий 2008: 60).

Так что куда более реальной представляется мне идея, что Русь времен Олега была не на Днепре, а на Днестре. Тем более, то, какой она предстает перед нами из договора с Византией, очень хорошо ложится как раз в версию развития приднестровских событий.

А предстает она именно в виде союза племен под руководством одного верховного вождя: « … от Олга, великаго князя Русьскаго, и от всех иже суть под рукою его светлых и великих князь и его великих бояръ» (Никитин 2006: 50). При этом союз этот имеет выход к Черному морю, поскольку русь обещает, если греческий корабль будет выброшен на сушу, помочь ему и сопроводить до безопасного места (Никитин 2006: 53). Отметим, что в договоре Игоря ничего такого нет.

Это очень соответствует ситуации в Приднестровье, если еще полагать, что в определенное время власть тамошнего «каганата» продлилась вниз по реке вплоть до устья. И уж сил у приднестровского союза племен с их большими городами и торговыми путями, должно быть всяко больше, чем у поднепровцев.

И, вот, тогда вспоминаем, что среди членов этого союза, особенно, в племени волинян/волынян, вполне могли быть германцы. Если Игорь – наследник волынского вождя, его отец вполне мог быть женат на германке, а ее брат тогда будет уем Игорю. Это прекрасно объясняет и имя, и положение Свенгелда.

При этом Новгородская I летопись говорит нам о том, что Игорь пришел в Киев вместе с воеводой Олгом (Никитин 2006: 39). Не князем, который потом и правил, а именно воеводой.

Обычно предпочтение отдают версии ПВЛ, по которой Олег – князь, и в Киев он привозит малолетнего Игоря. Считается, что автор текста в НПЛ не имел в руках договора Олега с Византией, а потому изображал его воеводой. А более поздний летописец такой договор читал. Потому и поправил предшественника.

Но кто сказал, что Олг договора 911 года и Олг – воевода Игоря, – один и тот же человек? Может, автор текста, зафиксированного ПВЛ, именно что и изменил текст потому, что решил: Олг – Олг и есть, а на самом деле это было не так? Ведь никаких доказательств идентичности нет!

При этом, напомню: Игорь и Олег в Киеве представляются «гостями подугорскими». Так написано в НПЛ (Никитин 2006: 39). Принято почему-то считать, что верным является чтение ПВЛ, в котором Олег и Игорь представляются просто купцами, а «подугорское» в новгородской версии, мол, – испорченное сообщение о том, что они пристали «под Угорьское» (Никитин 2006: 39). Мол, новгородец не знал киевских реалий, а потому Угорское принял не за название местности, а за понятие.

Но… происхождение самого названия Угорское – странное. Типа: оно так названо было, потому что там располагались угры, когда проходили мимо Киева (Никитин 2006: 41). Хотя сам факт их прохождения тут, даже при том, что он записан в ПВЛ, сомнителен. Им просто нечего было здесь делать во время перехода с Волги в Причерноморье, и тем более при переходе с Причерноморья за Карпаты.

При этом, по словарю Даля, «угор – место, идущее в гору, подъем… крутой, высокий берег реки», «угорье – подножье гор, спуск, склон, подъем близ гор, вся полоса между плоскостью и горами» (Даль IV 1980: 469). Так что получить название Угорье высокое место на берегу Днепра вполне могло и без всяких угров. Скорее это сами венгры получили славянское название «угры», когда поселились в Угорье за горами Карпатами.

Подугорье – «под(при)горье, угорье, полоса у подошвы гор» (Даль III 1980: 212). Тогда подугорье равно любому предгорью, в том числе, и Прикарпатью, то есть, интересующему нас региону. А «гости подугорские» – купцы из Прикарпатья.

А теперь относительно Олега. Точнее, Олга. Тут пора вспомнить, что, кроме скандинавского Хельги, есть и другие версии происхождения этого имени. Причем, версии, имеющие (в отличие от Хельги), вполне конкретное письменное подтверждение.

Я имею в виду болгарскую надпись времен царя Симеона «…епи Феодору олгу тракану» (Успенский 1898: 186).

Хотя Успенский предпочитал видеть в «олг» имя (Успенский 1898: 187), понятно, что «тракан» – тархан, тюркский титул, переводящийся как «свободный», и обозначавший представителя высшего слоя тюркской знати. И мы даже знаем, пожалуй, этого Федора, одного из самых доверенных людей болгарского царя Симеона, возглавлявшего в годы греко-болгарской войны в переговорах по выкупу пленных, что отметил еще тот же Успенский (Успенский 1898: 187). А «олг» – славянское произношение тюркского же «улуг» со значением «великий, большой; старший; глава» (мы хорошо знаем Улуг-бека, т.е. «великого правителя»). Даже сегодня в татарском сохранилось олуг, в киргизском – улуу, в казахском – улы в значении «большой». То есть, имеем «Федор, великий тархан».

Понятно, что болгары – смесь тюрок со славянами. Но кто сказал, что другие славяне не могут заимствовать тюркские титулы? В конце концов титул кагана-то русы заимствовали! Почему не взять и олга?

Но тогда «воевода Олг» может быть просто «старшим воеводой», то есть самым главным из воевод князя. А кто мог быть таким главным воеводой у Игоря? Правильно, Свенгелд.

И тогда получаем, что от русов уже с Волыни, молодой волынский князь Игорь со своим дядей по матери, старшим воеводой (олгом) Свенгелдом, отправляются вниз по Горыни в Припять. Возможно, кстати, отправляются они из Листвина, который к этому времени является городом новым по сравнению со Стольско и Плеснеском, т.е. «Новогородом». Но это именно что «кстати».

Спускаются по Припяти в Днепр, и приходят к Киеву, в котором правили в этом момент какие-то другие князья (Аскольд и Дир летописей). Представляются «подугорскими гостями» (приплыть с Прикарпатья в Днепр и можно-то было только по Припяти), заманивают киевских правителей к себе в лагерь и убивают. То, что на этом правление Игоря не закончилось, свидетельствует скорее всего о том, что правители Киева были для киевских полян «не местными». За своих, думаю, пришельцев и порешить могли. А так… Не важно, кто правит тобою, раз он все равно пришлый. Главное, что он оказался удачливее предыдущего.

Когда это происходит? Думаю, нужно признать, что после 915-го, который можно считать годом смерти Олега – главы приднестровского союза племен. Но до 938-го, в который, по нашим расчетам, Игорь начинает воевать с уличами. С учетом того, что волынянам нужно еще было утвердиться хоть как-то на Волынской возвышенности, я бы предположил, что захват Киева приходится примерно год на 925-й – 930-й.

Тут, кстати, возникает еще одна побочная версия: а не была ли жена Игоря Ольга не из Пскова, как принято считать (где юг, а тот Псков?), и не из Плиски (как полагают некоторые исследователи), а из Плеснеска? Женитьба на червенской княжне – вполне разумный выбор для волынского князя.

Волынское происхождение Игоря решает и еще один вопрос: почему среди племен, которые находятся под властью Игоря, Константин Багрянородный не называет волынян? Если волыняне как раз и захватили Киев, то не будут же они сами у себя в полюдье ходить! Волынская возвышенность, так же, как и полянское Поднепровье, и, очевидно, земли между Ирпенью и Тетеревом, обеспечивающие проход с Днепра на Волынскую возвышенность, входят во второй четверти X в. в состав Руской земли Игоря! К остальным он ходит в полюдье.

Свенгельд, таким образом, получает на прокорм уличей и древлян. С уличами ему это не сильно помогает, потому что они, как нам говорят летописи, снимаются и уходят в Подолье, в верховья Южного Буга и междуречье его и Среднего Днестра, на которое власть Игоря не распространяется.

А вот относительно древлян… Тут есть свой вопрос: где жили эти древляне?

Традиционно их размещают по рекам Уж и Тетерев. Но ученых давно уже смущает, что Игорь пытается здесь взять дань, которая поможет его дружинникам сравняться со свенгельдовыми. Причем, взяв одну дань, решает, что можно взять и вторую. Кроме того, летописные древляне говорят Ольге: «… а наши князи добри суть, иже роспасли суть Деревьскую землю…» (Никитин 2006: 78).

Получается, что земля древлян – богатая. Но что говорят о ней археологи?

«Вещевой инвентарь древлянских курганов небогат… Изредко на проволочные кольца надето по одной бусине… Трехбусинные височные кольца найдены в четырех могильниках… Шейные ожерелья открыты во многих древлянских курганах, но состоят они обычно из двух – четырех бусин… Наконец, единичными находками представлены серебряные бусы… В мужских захоронениях древлянских курганов изредка встречаются бронзовые и железные поясные кольца и лировидные пряжки… Иногда мужчин хоронили с железными ножами, кресалами, точильными брусками и деревянными ведрами… Из Коростеньского кургана 5 происходят боевой топор, датируемый XI в., и серп» (Седов 1982: 105-106).

Целенаправленно занимавшийся древлянами Звиздецкий показывает в регионе Ужа-Тетерева всего семь городков IX-X века. При этом три – около нынешнего Искоростеня! Явный племенной центр, как и полянский Киев. Но размеры этих городков: Коростень I – 0,45 га, Коростень II – 0,06 га, Коростень III – 0,36 га. Наиболее серьезно выглядит Коростень I с тремя рядами валов с напольной стороны мысового по расположению города (Звиздецкий 2008: 120). Но, как видим, и ему далеко до киевских.

Не выглядит это такой богатой землей, с которой можно было бы взять несколько даней и из-за которой стоило Игорю со своим ближайшим воеводой ссориться.

Вот историки и ищут других древлян. Тем более ПВЛ в своем введении содержит взятое из византийца Георгия Амартола упоминание об еще одной «древлянской» земле. В перечислении земель, в которых расселены потомки Яфета, говорится о следующих землях: «Кольхысъ, Воспории, Меоти, Дереви, Сармати, Тавриани, Скуфия» (Никитин 2006: 19). Это Колхида, Боспор, Меотида (земли у Азовского моря), Сарматия, Таврия (Крым) и Скифия. Видно направление перечисления: сперва на юг с Кавказа до Азовского моря, потом на запад.

Лев Диакон в своей «Истории» сообщает, ссылаясь на слова императора Иоанна Цимисхия, обращенные к Святославу: «Не упоминаю я уж о его (Игоря, отца Святослава) жалкой судьбе, когда, отправившись в поход на германцев, он был взят ими в плен, привязан к стволам деревьев и разорван надвое» (Диакон 1988: 57). Эти слова, в сочетании с «Дереви» в перечне земель яфетовой части мира, дали основание ряду исследователей говорить о том, что Игорь ходил не на древлян, сидевших в лесах на Правобережье Днепра, а на их «тезок», готов-тервингов, живших будто бы в Крыму (см., например, Цветков 2004: 66-67).

На самом деле, в версии есть большие прорехи. Относительно крымских готов не ясно, к кому их отнести: к тервингам или грейтунгам? То есть, к лесным или степным?

По логике вещей, готы Крыма лесными и именоваться-то не должны, потому что жили не в лесу, а в горах. Конечно, горы лесом поросли, но все же эта часть Крыма всегда именовалась именно Горным Крымом, а не Лесным. Больше того, Прокопий Кесарийский, византийский писатель первой половины VI в., говорит, что жители страны Дори (Крымской Готии) «больше всего любили …жить всегда в полях» (Прокопий 1939: 249). При этом тот же писатель сообщает, что в стране Дори «с давних пор живут готы, которые не последовали за Теодорихом, направляющимся в Италию» (Прокопий 1939: 249). А Теодорих был вождем остготов, которых традиционно отождествляют с грейтунгами, степняками.

Понятие же «тервинги» относится скорее к вестготам. Около 291 г. Мамертин в «Панегирике» в честь императора Максимиана упоминает их: «готы целиком уничтожают бургундов и, в свою очередь, в защиту побежденных вооружаются алеманны; то же делают тервинги; другая часть готов, усиленная отрядом тайфалов, вступает в сражение с вандалами и гипидами» (Шабага 1996: 220). В «Деяниях» Аммиана Марцеллина, римского полководца и историка второй половины IV века, тервингами именуются готы Атанариха, жившие на самом западном фланге всей «готской» территории. Аммиан Марцеллин пишет о том, что гревтунги, потерпев поражение от гуннов и аланов, «осторожно отступили и перешли к реке Данастию, которая протекает по обширным равнинам между Истром и Борисфеном» (Марцеллин 2000: 495). «Когда слухи об этих неожиданных событиях дошли до Атанариха, правителя тервингов», он выступил навстречу и «разбил большой лагерь на берегах Данастия в удобной местности поблизости от степей гревтунгов» (Марцеллин 2000: 495). Потерпев поражение от гуннов, Атанарих «вынужден был искать убежища в крутых горах» и «стал воздвигать высокие стены от берегов Гераза до Дуная поблизости от области тайфалов» (Марцеллин 2000: 495). Так что тервинги, в любом случае, – это самая западная часть готов, обитающая перед и за Карпатами, но никак не в Крыму.

Но при этом на старой территории готов в Причерноморье была земля, которая вполне могла претендовать на наименование «Древии». Очень даже лесная. И называется она – Днепровская Гилея.

Первым о ней написал Геродот в пятой книге своей «Истории»: «18. За Борисфеном же со стороны моря сначала простирается Гилея, а на север от нее живут скифы-земледельцы. Их эллины, живущие на реке Гипанис, называют борисфенитами, а сами себя эти эллины зовут ольвиополитами… 19. …Во всей земле скифов, кроме Гилеи, не встретишь деревьев…» (Геродот 1972: 192).

Леса в этом районе сохраняются и в X веке. Вот, что пишет Константин Багрянородный: «Самый же залив Меотиды тянется в направлении к Некропилам, находящимся близ реки Днепр, мили на четыре, и сливается там, где древние, прорыв канал, проходили в море, отгородив находящуюся внутри всю землю Херсона и Климатов и землю Боспора, простирающуюся миль на тысячу или несколько больше. Из-за множества истекших лет этот канал засыпался и превратился в густой лес, и имеются через него лишь два пути, по которым пачинакиты проходят к Херсону, Боспору и Климатам…» (Константин 1991: 40).

«Равеннский аноним», написанный около 700 года, сообщает: «Около той же области Меотиды находится большая страна, которая называется Дарданией… Мы [читали], что в ней находились различные страны и много городов; мы же хотим назвать лишь некоторые из них, а именно: Стамуамум, Ламсакум, Анкарум, Анлансу, Сарам, Нумуракум, Алектурум, Дандариум, Олувиум, Тотале, Фурике, Никерантики, Солама» (Подосинов 2002: 194). В комментариях же указано, что укрепление Алектор было известно в античные времена у впадения Днепра и Буга в море, город Дандариум – между ним и Ольвией, Анкарум и Сарам – в низовьях Днепра или Буга, или на Кинбурнской косе (Подосинов 2002: 226-227).

То есть, не факт, что и в X в. здесь были города, но и однозначно отрицать это нельзя. Насколько мне известно, серьезных раскопок в тех краях не было. А уж возможность разбогатеть у жителей этих мест куда больше, чем у лесовиков Ужа и Тетерева.

Локализация места жительства «древлян» на берегах Днепро-Бугского лимана и далее вплоть до Перекопа вполне соответствовала бы целому ряду косвенных указаний. Во-первых, если это и есть амартоловы Дерви, то они располагаются как раз между меотами (жителями Приазовья) и сарматами (жителями Причерноморских степей). Во-вторых, становится понятно, почему Игорь в первоначальном варианте русских летописей покорил сперва уличей, которые жили ниже по Днепру по сравнению с полянами, а уже потом «древлян». Просто, эти «древляне» живут ЗА уличами, еще ниже по Днепру.

Становится понятно, почему только в договоре Игоря с Византией появляется обязательства Руси «аще обрящють… Коръсуняны, рыбы ловяша в устьи Днепра, да не творять имъ зла никакого ж…». А также обязательства русов не зимовать «въ устьи Днепра Белобережа, ни у святаго Елеуферья», и «иже то приходять Черьнии Болгаре и воююрь въ стране Корсуньстии, и велимъ князю Рускому да ихъ не пущаеть…» (Никитин 2006: 72). Не давать черным болгарам, продолжающим тогда жить в Приазовских степях, вторгаться в Крым, можно было, только имея подвластные земли, загораживающие вход в этот Крым. То есть, расположенные как раз там, где, по Константину, растет густой лес, через который есть только два пути.

Тут нужно помянуть еще одно произведение – т.н. Кембриджский документ. Обрывок (без начала) письма на иврите, рассказывающего об истории хазарских евреев и Хазарии, обнаружил в материалах Каирской генизы (крупнейшего архива средневековых еврейских документов, хранившегося в синагоге города Фустат, предшественника Каира), купленных Кембриджским университетом, гебраист (специалист по еврейскому языку и культуре) из Англии Соломон Шехтер. В 1912 г. он опубликовал этот документ. После обстоятельного исследования американского гебраиста Нормана Голба вряд ли можно сомневаться, что документ был написан в середине X в., хотя и сохранился в копии XI века (Восточные 2009: 178).

Отличается этот текст тем, что только в нем рассказывается о византийско-хазарском противостоянии при правлении Романа Лакапина (920-944 гг.). Автор письма сообщает: «Роман [злодей] послал большие дары HLGW, царю RWSY’, побуждая его на его собственную беду; он пришел ночью к городу SMKRYY… и взял его воровским способом. потому что его начальника, вождя войска, тогда там не было. Когда это стало известно BWLSSY, то есть Песаху HMQR, он пошел в гневе на города Романа и губил и мужчин, и женщин. И он взял три города, не считая деревень большого количества. Оттуда он пошел на город SWRSWN и воевал против него… И оттуда он пошел войною на HLGW; он воевал [четыре] месяца; Г-сподь подчинил его Песаху, и он пошел [дальше] [и н]ашел... добычу, которую взял из SMKRYW. Тогда сказал: “Воистину, Роман подбил меня на это”. И сказал ему Песах, “если это так, то иди и воюй против Романа, как ты сражался против меня, и я отступлюсь от тебя, но если нет, тогда здесь я или умру, или пока жив, буду мстить за себя”. И пошел он против своей воли и воевал против QWSTNTYN’ на море четыре месяца. И пали там его мужи доблестные, так как македоняне победили его, благодаря огню. Он бежал и, постыдившись вернуться в свою страну, он бежал морем в FRS, и там он и все его войско пало. Тогда RWS была подчинена власти казар» (Голб 1997: 141-142).

Обращаю ваше внимание – все, что в квадратных скобках, не прочитано, а восстановлено переводчиком по смыслу.

Текст до сих пор вызывает много споров.

1. Несомненно, история войны ХЛГУ с Романом совпадает с походом на Константинополь Игоря.

2. Несомненно, что HLGW похоже на Олг, а RWS на Русь.

С другой стороны:

1.  На Руси при Романе правил Игорь, а не Олег.

2. Игорь вернулся после поражения на Русь, а не отправился в Персию и не погиб там.

3. Если прав П. К. Коковцев, то гонения на евреев, о которых говорится как о причине хазаро-византийского конфликта и подкупа Романом «Хлгу» для нападения на хазар, были в 332 г. Хиджры, т.е. с 4 сентября 943 г. по 23 августа 944 г. н.э. (Восточные 2009: 181). То есть, перед вторым походом Игоря, а не перед первым.

В общем, понятно, что текст не сильно достоверный, но все же… Чтобы напасть на SMKRYW, под которым историки упорно видят Тматархан/Тмуторокан (Восточные 2009: 182), а потом, после хазарского погрома Крыма, попасть сразу под их удар, русам хорошо бы иметь землю поближе к Черному морю. Потому как между Русью и Черным морем, напомню, печенеги располагаются. Ладно, предположим, русы из Киева на ладьях сплавились. Но хазарам-то на Киев по суши идти, через печенежские степи!

Наличие владений в устье Днепра решает вопрос. Так же, как и вопрос о том, кто напал. Не сам Игорь, а его старший воевода (олг) и наместник у древлян Свенгельд. Который, по предположению ряда историков, потом возглавил поход на Берда’а, о чем я писал выше.

При этом даже даты стыкуются. Если гонения на евреев и встречные – на христиан начались еще осенью 943 года (уже 332 г. Х.), то поход Свенгельда на Тматархан мог состояться также осенью или зимой того же года, ответ Пейсаха – тогда же. Ведь нигде не говорится, что походы были морем. Тогда поход русов на греков как раз ложится на лето 944 года., и поход на Берда’а мог состояться после того, как византийцы заплатили откуп. То есть, еще в 332 г. Х., как и писал ал-Макдиси.

Еще интересный момент. По Новгородской Первой летописи в первый поход на Византию (в НПЛ он отнесен к 6428 г.) Игорь просто «посла… вои русь скыдеи 10 тысяшь» (Никитин 2006: 63-64). Воевода Олег тут не фигурирует. Ко второму же походу (информация под 6429 г.) «Игорь и Олегъ пристроиста воя многы, и варягы, и поляне, и словене, и кривичи и корабли многы бещисленыи» (Никитин 2006: 66). То есть, этот поход они готовят вместе. Причем, потом следует рассказ о походе, успешном, и командует им… Олег (Никитин 2006: 46-49). А потом есть такие строки: «Друзии же сказають, яко идущю ему за море, и уклюну змиа в ногу, и с того умре» (Никитин 2006: 58). То есть, именно после успешного похода на Византию воевода Олег, по рассказам некоторых, известным летописцу, уходит «за море» и там погибает. Заметим: как и Хлгу Кембриджского документа. Правда, там поход неудачный, но мы же с вами знаем, что по датам все стыкуется именно с удачным походом 944 года.

Возражением против такой гипотезы может служить то, что Свенгелд не упомянут в договоре Игоря с греками. Но тут тоже есть вполне логичное объяснение.

Самое простое: к моменту подписания договора Свенгельда просто не было на Руси! Он же ушел уже в поход на Берда’а. Свою часть от византийского откупа его люди получили, домой отправили, а дожидаться подписания договора некогда было. Осенние шторма на носу, спешить нужно.

Кроме того, мы же не знаем, кто все эти люди, послы от которых подписывали договор. Логичнее полагать, что послов имели только родственники Игоря. Вот, что об этом пишет С. Э. Цветков:

« Их принадлежность к одному с Игорем княжескому роду... подкрепляется следующими соображениями. Во-первых, все они выступают субъектами договора с русской стороны, тогда как, например, известный по летописи воевода Игоря Свенгельд, превосходивший своего повелителя могуществом и богатством, там даже не упомянут. Следовательно, их участие в заключение договора было обусловлено не служебными, а родственными отношениями с Игорем. На то же обстоятельство вполне определенно указывает присутствие в перечне этих лиц Игоревых племянников, причем если первый из них – тезка князя – назван сразу после княгини Ольги, то Акун «затерялся» среди прочих имен – ясное свидетельство того, что некоторые из этих людей превосходили его старшинством в роду. Во-вторых, интересующие нас лица, подобно Игорю и членам его семьи, представлены в договоре своими собственными послами, что делает их в известной степени равноправными – по отношению к княжеской семье – участниками соглашения. И наконец, в-третьих, следует обратить внимание на то, в каких словах Константин Багрянородный описывает княжеское полюдье в Русской земле времен князя Игоря: «Когда наступает ноябрь месяц, тотчас их [росов] архонты выходят со всеми росами из Киава и отправляются в полюдия...». Здесь весьма примечательно множественное число, употребленное по отношению к правителям Руси — «архонты», между тем как в начале этой главы своего сочинения Константин называет верховным «архонтом Росии» одного человека — Игоря. Не приходится сомневаться, что «архонты», отправлявшиеся каждую осень в полюдье вместе с князем Игорем, – это те же самые люди, чьи имена сохранил договор 944 г.» (Цветков 2004: 35-36).

Правда, Цветков полагает, что родство может считаться и по материнской линии. Именно поэтому он не считает возможным видеть в Свенгелде дядю Игоря по матери. Однако обоснования того, что в списке могут быть родичи князя по матери, в тексте нет. Скорее нужно признать, что перед нами представители разных ветвей рода киевских князей с их детьми и женами. Родичи же по линии жен в семью не входили, так же, как и мужья сестер. Нельзя забывать, что женщина, выходя замуж, переходила в другой род (другую семью), а для своей как бы умирала. Это зафиксировано хотя бы в свадебных обрядах различных народов (в том числе, славянских). Поэтому Ольга или Сфандра – члены семьи, а вот какой-нибудь ольгин брат – нет. Так же, как и брат матери великого князя. Он же Русью не правит!

При этом, обратим внимание: ибн Мискавайх утверждал, что предводитель русов в Берда’а погиб (Восточные 2009: 104). Как это говорит и автор Кембриджского документа. А если это правда? Кто же тогда действует в наших летописях далее?

Мы почему-то напрочь забываем, что людям свойственно иметь потомство. Почему бы Свенгелду не иметь сына или даже сыновей? Ведь мы же не возражаем против наличия Люта, а многие даже – Мстиши. Но… сколько лет должно быть сыновьям Свенгелда, если ему самому к возвращению из похода со Святославом получается за 70? И были ли у них самих сыновья? По логике вещей, к этому времени должно было уже жить минимум внуки Свенгелда, если не правнуки. Он же старше Игоря, а внуки Игоря уже достаточно взрослые, чтобы на уделах сидеть. Так почему бы во главе дружины из похода на Берда’а не вернуться уже сыну Свенгелда?

А почему в летописях по-прежнему Свенгелд? Да, очень просто. Допустим, уя и наставник Игоря звали Svenhall (Свенхалл). А его сына Svenhilde (Свенхилде). Ученым давно известно, что применение в имени сына части имени отца – вполне обычная система создания языческих имен. Особенно, германских. За примерами отошлю к книге Ф. Б. Успенского (Успенский 2006: 34–37).

Как мы понимаем, вариации имен могут быть разные, выше это указано. Для русского летописца, тем более, писавшего много позже, разницы не будет.

То есть, вместе со Святославом действует уже, так сказать, Свенгелд II. Между прочим, он по возрасту вполне мог быть воеводой уже и при Игоре, так что определение «воевода отень» к нему вполне может подходить. Если оно, конечно, не было добавлено летописцем, писавшем все же сильно позже, и уже знавшем про Свенгелда I.

Таким образом, мы возвращаемся к старой версии Шлецера и Срезневского о нескольких Свенгельдах.  Относительно же Мстиши примем гипотезу Поппэ относительно «мьсти сыи».

После смерти Игоря этот Свенгелд становится на сторону Ольги и своего двоюродного брата. При его испытанной в боях дружине и богатствах, а также, пусть по женской линии, но все же родстве с князем, ему логично сделать такой выбор. Вспомним, что у Игоря была масса родни, которая, наверняка, тоже на престол претендовала. И вспомним, что со времен Ольги мы больше ни про кого из них, считай, не слышали. Не провели ли Ольга со Свенгелдом «зачистку»?

Таким образом, Свенгелд II становится главным воеводой при Ольге, а потом Святославе. Ну, или одним из двух главных. Помним, что в документах проскакивают то Асмунд, то некий Икмор, которого Лев Диакон представляет, как второго после Святослава (Диакон 1988: 78).

Понятно, что у Свенгелда II тоже должна быть какая-то земля для кормления. Означает ли рассказ о мести Ольги древлянам, что он получил ту же землю в низовьях Днепра?

Вот, тут нужно ответить отрицательно. Мы помним, что Святослав останавливался при возвращении из Болгарии именно там. Но при этом его войску было нечего есть, и приходилось забивать коней (Никитин 2006: 103). Вряд ли его не прокормили бы в своей земле. Тем более, летопись говорит о том, что он оставил древлянскую землю в удел сыну Олегу. Так что тут возражения Артамонова вполне понятны.

Видимо, даже если рассказ о мести Ольги – и не легенда, то вернуть под свою власть древлян они со Свенгелдом не смогли. И, скорее всего, рассказ о завоевании древлян (четвертая месть Ольги, которой нет в Новгородской Первой летописи) составлен был на основе похода на совсем других древлян, именно ужско-тетеревских. Между прочим, именно к середине X в. Звиздецкий, предположительно, относит уничтожение ряда городов в том регионе (Звиздецкий 2010: 537).

Именно земли между Днепром и Случью Святослав потом дает в удел сыну Олегу. Потому тот, если судить по моравским преданиям (Королев 2002: 170), и сына отправляет в Чехию, что с нею граничит.

Стало быть, древлян Свенгелдычи назад, если и получают (не зря же Лют туда заезжает поохотиться), то лишь на первых порах. Да и не может их устроить эта бедная земля.

А вот что выглядит реально, так это наместничество Свенгелда II в Белой Веже. Захват этого важнейшего пункта, хазарского Саркела, отмечен летописями, а вот относительно того, кто в нем правил, – молчок. Между тем стратегически важный, и при этом очень отдаленный пункт кому угодно не оставишь! Нужен человек очень близкий, и при этом достаточно сильный и богатый, чтобы там удержаться. Свенгелдычи очень на эту роль подходят.

Теперь мы переходим к походу Святослава. Помним, что по византийцам Сфенкел погиб в Доростоле, а по нашим летописям Свенгелд подписывал договор.

Можно ли это совместить? Да. Если допустить, что в Доростоле погиб не Свенгелд/Свенхилд, а его старший сын, по традиции носивший имя, например, деда – Свенхилл. Или Сванхилл (тогда в передаче его более прав Скилица). Сам же Свенгелд остался жив, и как ближайший родич князя, заверял договор. В отличие от договора Игоря у Святослава не былородных по прямой мужской линии (всех дядей и т.п. мама с дядей Свенгелдом, вероятно, извели, а про брата Глеба рассказывает нам один Татищев), так что Свенгелд оказывается для него на самом деле ближайшим.

После убийства Люта и смерти Олега Древлянского, впавший в немилость у Ярополка Свенгелд вполне мог удалиться в Белую Вежу. Потому мы про него больше ничего и не знаем.

А теперь последнее. Скилица сообщает, что император Василий II послал в 1016 году флот против восставших жителей Крыма, и командующий флотом «вспомоществуемый Сфенгом, братом Владимира, того самого, который женился на сестре императора Василия, покорил эту страну, взяв в плен в первой же битве князя ее Георгия Чула» (Иловайский 2004: 390-391).  Гедеонов приводит греческий вариант написания имени этого брата – Σφέγγος (Гедеонов 2005: 206). Он же высказывает предположение, что брат этот – двоюродный. Ведь родного c подобным именем мы у Владимира не знаем.

С. Э. Цветков высказывает версию, что все-таки родной. Мол, у Святослава был еще один сын, который остался в Тмуторокане после хазарского похода Святослава. И сын этот занял престол после смерти отца, и именно к нему относится вся история, приписываемая Святополку (Цветков 2004: 9; 28; 421 и Цветков 2006: 310–316).

Разбирать тут подробно эту версию я не буду. Укажу только на то, что взятие Святославом Тмуторокана проблематично, поскольку не имеет реальных подтверждений. В том числе, как я понимаю, и археологических. Напомню, что летопись говорит только о взятии Белой Вежи. Из арабских источников мы знаем о взятии Итили. Но про Тмуторокан все молчат.

При этом трудно не увидеть, что имя Сфенг явно продолжает линию Сфенкела. Но при этом с некоторыми изменениями. В греческом написании здесь стоит двойная γ, а не γκ. Значит, какая-то разница в произношении имени, кроме его большей краткости, была.

А то, что он поименован братом... Так князья постоянно друг друга братьями именуют. К тому же в тексте Кедрина стоит слово αδελφος, которое может обозначать брата как по отцу, так и по матери, а также родственную связь вообще. Cognatus, proximus, consanguineus, – передает это на латинском Гедеонов, ссылаясь на различные латинские переводы (Гедеонов 2005: 416).

Стало быть, Сфенг (возможно, Svenke) может оказаться Владимиру более дальним родичем. Например, троюродным братом из рода Свенгелда, правителем Белой Вежи. Или даже Тмуторокани. Ведь Память и похвала князю Владимиру рассказывает о его походе на хазар. И мы знаем, что в Тмуторокане появляется князь Мстислав, которого считают сыном Владимира. Но он точно не мог стать этим правителем сразу, поскольку был бы еще мал. Может, в начале там наместничает Свенке?

Цветков в качестве опровержения выдвигает объяснение, что оказывать помощь византийскому императору по договору должен был именно киевский князь. Но… напомню, что под договором стоит и подпись Свенгелда. Так что обратиться к его потомку в условиях, когда в самом Киеве не ясно, кто правит, на мой взгляд, вполне естественно. Подписывали – выполняйте. Не сам Свенгелд? Так и самого Святослава тоже давно нет.

ВЫВОДЫ

Вот, такая получается версия. Кратко повторю.

1. Молодой волынский князь Игорь примерно году в 925 отправляется с Волыни на Днепр вместе с братом своей матери германцем (не обязательно именно скандинавом, но не исключено) Свенгелдом, который при нем занимает положение главного воеводы (олга).

2. На Днепре они захватывают Киев, представляющий к этому времени собою «гнездо» из нескольких небольших поселений с укреплением на Замковой горе. И делают его своим центром.

3. Русы Игоря начинают распространять свою власть вниз по Днепру, стремясь установить контроль над путем к Черному морю. Покоряют сперва уличей, живущих ниже по Днепру, а потом и «древлян» (не очень понятна их этническая принадлежность; возможно даже смесь славян с готами) в Днепровской Гилее. Дань от обоих племен получает Свенгелд.

4. Году в 943-м Свенгелд получает деньги от византийского императора Романа Лакапина за то, что нападет на хазарский оплот на Тамани Тматархан. Но удачный поначалу набег заканчивается ответным ударом хазар, которые разоряют, как минимум, гилейских древлян.

5. В 944 г. следует второй поход на Византию. Не факт, что именно по наущению хазар (наверняка русы и сами хотели отомстить за разгром в первом походе). И не факт, что в нем участвовал Игорь. Возможно, этим походом командует именно Свенгелд. Но поход оказывается удачным: византийцы предпочитают откупиться.

6. Однако Свенгелд со своей дружиной не возвращается домой, а отправляется на Кавказ, где захватывает Берда’а. В одной из стычек он гибнет. Войско возглавляет его сын, носящий похожее имя, который с остатками дружины и большими богатствами возвращается в Киев летом 945 года.

7. В отсутствии своего воеводы Игорь переводит гилейских древлян под свою руку. По наущению своей дружины, возбужденной богатствами, привезенными из похода дружиной Свенгелда, Игорь пытается получить увеличенную дань с древлян. И погибает.

8. После его смерти Свенгелд II делает ставку на Ольгу и Святослава. Он помогает им удержаться у власти, и, возможно, уничтожить родню Игоря. Также он командует походом на ужско-тетеревских древлян. Возможно, на какое-то время даже получает их в кормление. Именно это и может позже сбить с толка летописца, смешавшего разных «древлян».

9. При Святославе Свенгелд II оказывается ближайшим его родственником мужского пола, а потому его главным воеводой. Возможно, получает в кормление Белую Вежу.

10. Во время второго болгарского похода сын этого Свенгелда, традиционно носящий похожее «родовое» имя, командует отрядом в Преславе и гибнет потом при обороне Доростола. Сам Свенгелд II остается при Святославе и подписывает вместе с ним договор с греками. При возвращении домой он оставляет князя и идет сушей, а потому остается жив.

11. После убийства Олегом Святославичем сына (или внука) Свенгелда II старый воевода сумел подвигнуть князя на поход на брата. Однако после гибели Олега попадает в немилость. Возможно, уходит в Белую Вежу, где и умирает. Хотя, возможно, что переходит на службу к Владимиру, и после хазарского похода последнего наместничает сначала в Тматархане/Тмуторокане.

12. Последний из Свенгелдычей – Свенг, в 1016 г. помогает византийцам подавить прохазарское восстание в Крыму. После чего про этот род мы больше ничего не знаем. Принципиально можно, конечно, предположить, как это делает Цветков, что Мстислав Тмутороканский – сын Свенга. Но это выходит за рамки данного исследования.

Понимаю, что много допущений, не подтвержденных железными доказательствами. Однако, как мы видели, и в остальных существующих гипотезах таких допущений – масса. Это не мешает их считать научными. При том, что, на мой взгляд, представленная гипотеза выглядит куда логичнее.

ЛИТЕРАТУРА

Алипий 2006 – Иеромонах Алипий (Гаманович) Грамматика церковно-славянского языка. – Киев: Издательство им. Свт. Льва папы Римского, 2006. – 272 с.

Артамонов 1966 – Артамонов М. И. Воевода Свенельд // Культура Древней Руси. Сб. в честь Н. Н. Воронина. – М.: Наука, 1966 – С. 30–35

Восточные 2009 – Восточные источники // Древняя Русь в свете зарубежных источников: Хрестоматия. Т. III. – М.: Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2009. – 264 с.

Гаркави 1870 – Гаркави А. Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских (с половины VII века до конца X века по Р. X.). – СПб.: типография Императорской Академии наук, 1870 – 308 с.

Гедеонов 2005 – Гедеонова С.А. Варяги и Русь. – М.: Русская панорама, 2005. – 664 с.

Голб 1997 – Норман Голб, Омельян Прицак Хазарско-еврейские документы X века. – М. – Иерусалим: Гешарим, 1997. – 239 с.

Горюнков 2010 – Горюнков С. В. Незнакомая Древняя Русь, или Как изучать язык былин. – СПб.: Алетейя, 2010. – 232 с.

Даль III 1980 – Владимир Даль Толковый словарь живого русского языка. Т. III. П. – М.: Русский язык, 1980. – 555 с.

Даль IV 1980 – Владимир Даль Толковый словарь живого русского языка. Т. IV. Р – Ѵ. – М.: Русский язык, 1980. – 683 с.

Диакон 1988 – Лев Диакон История. – М.: Наука, 1988. – 244 с.

Западноевропейские 2010 – Западноевропейские источники // Древняя Русь в свете зарубежных источников: Хрестоматия. Т. IV. – М.: Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2010.  – 512 с.

Звиздецкий 2008 – Звиздецкий Б. А. Городища IX-XII ст. на территорiï лiписних древлян. – К.: Інститут археології НАН України, 2008 – 176 с.

Звиздецкий 2010 – Звиздецкий Б. А Малинське городище древлян // Археологія і давня історія України. Вип. 1. Проблеми давньоруської та середньовічної археології. – К.: Інститут археології НАН України, 2010. – С. 534-540

Звягин 2011 – Звягин Ю. Ю. Хронология русских летописей. – М.: Вече, 2011. – 304 с.

Звягин 2019 – Звягин Ю. Ю. Занимательные истории времен князя Владимира. – М.: Ломоносовъ, 2019. – 248 с.

Иловайский 2004 – Иловайский Д. И. Начало Руси. – М.: Астрель, АСТ, 2004. – 368 с.

Ипатьевская 2001 – Ипатьевская летопись // ПСРЛ. Т. II. – М.; Языки славянской культуры, 2001. – 648 с.

Константин 1991 – Константин Багрянородный Об управлении империей. – М.: Наука, 1991. – 469 с.

Королев 2002 – Королев А.С. Загадки первых русских князей. – М.: Вече, 2002. – 480 с.

Корчинский 2008 – Корчинський О. Ранньосередньовічне місто на Верхньому Дністрі // Матеріали і дослідження з археології Прикарпаття і Волині. Вип. 12, 2008 – Львів: Ін-т українознавства ім. І. Крип’якевича НАН України. – С. 267–282.

Кузьмин 2003 – Кузьмин А. Г. Начало Руси. Тайны рождения русского народа. – М.: Вече, 2003. – 432 с.

Кузьмин 2005 – Кузьмин А. Г. Об этнической природе варягов // Гедеонов С. А. Варяги и Русь. – М., 2005. – С. 587–631

Марцеллин 2000 – Аммиан Марцеллин Римская история – СПб: Алетейя, 2000. – 576 с.

Назаренко 1993 – Назаренко А.В. Немецкие латиноязычные источники IX-XI вв.: Тексты, пер., коммент. // Древнейшие источники по истории Восточной Европы. – М: Наука, 1993. – 242 с.

Никитин 2001 – Никитин А. Л. Основания русской истории: Мифологемы и факты. – М.: АГРАФ, 2001. – 768 с.

Никитин 2006 – Никитин А. Л. Текстология русских летописей (XI – начала XIV вв.), Вып.1. Киево-Печерское летописание до 1112 года. – М.: Минувшее, 2006 – 400 с.

Подосинов 2002 – Подосинов А.В. Восточная Европа в римской картографической традиции. Тексты. Переводы., Комментарии // Древнейшие источники по истории Восточной Европы. – М.: Индрик, 2002. –506 с.

Поппэ 1974 – Поппэ А. В. Родословная Мстиши Свенельдича // Летописи и хроники. Сборник статей. 1973 г. –  М.: Наука, 1974. –  С. 64–91

Прокопий 1939 – Прокопий Кесарийский О постройках // Вестник древней истории, №4 (9) – С. 202–283.

Раппопорт 1967 – Раппопорт П. А. Военное зодчество Западнорусских земель X–XIV вв. // Материалы и исследования по археологии СССР, № 140 – Л.: Наука, 1967. – 242 с.

Седов 1982 – Седов В. В. Восточные славяне в VI–XIII вв. // Археология СССР. Т. 14. –  М.: Наука, 1982. – 327 с.

Срезневский 1862 – Срезневский И. И. Чтения о древних русских летописях И. И. Срезневского. Чтение I-III // Записки Императорской Академии наук. Т. II. Кн. II. Приложение №4. – СПб.: Типография Императорской Академии наук, 1862. – 48 с.

Старшая 2000 – Старшая Эдда: Эпос.  – СПб.: Азбука, 2000. – 464 с.

Тимощук 1981 – Тимощук Б. А. Древнерусские города Северной Буковины // Древнерусские города. Отв. ред. В. В. Седов. – М.: Наука, 1981. – С. 116–136

Томенчук 2008 – Томенчук Б. П. Археологія городищ Галицької землі. Галицько-Буковинське Прикарпаття: матеріали археолог. дослідж. 1976–2006, Івано-Франківськ, 2008 – 695 c.

Успенский 1898 – Успенский Ф. И. Две исторические надписи // Известия русского археологического общества в Константинополе. III. – Софiя: Държавна печатница, 1898 – С. 180–195

Успенский 2006 – Литвина А. Ф., Успенский Ф. Б. Выбор имени у русских князей в X–XVI вв. Династическая история сквозь призму антропонимики – М.: Индрик, 2006. – 904 с.

Филипчук 2010 – Филипчук М.А. Плісненський археологічний комплекс // Археологія і давня історія України. Вип. 1. Проблеми давньоруської та средньовiчної археологiї – К.: Iнститут археологiї НАН України, 2010. – С. 345–357

Цветков 2004 – Цветков С. Э. Русская история: Книга вторая. – М.: Центрполиграф, 2004. – 492 с.

Цветков 2006 – Цветков С. Э. Русская история: Книга третья. – М.: Центрполиграф, 2006. – 455 с.

Чайка 2009 – Чайка Р. М. Давньоруське городище Листвин i його околицi у X–XI ст. – Львiв, 2009. – 214 с.

Шабага 1996 – Шабага И. Ю. – Латинские панегирики. (Пер., вступит. ст. и комм.) // Вестник древней истории. 1996 г. №3 – 210–221

Шахматов 2002 – Шахматов А. А. История русского летописания. Т. I. Кн. 1. – СПб: Наука, 2002. – 488 с.

Шлецер 1819 – Шлецер А. Л. Нестор. Русские летописи на древле-славенском языке, сличенные и переведенные Августом Людовиком Шлецером, надворным советником, доктором и профессором Гетингенского университета, и кавалером ордена св. равноапостольного князя Владимира 4 степени. Часть III. – СПб.: Типография К. Шнора, 1819. – 698 с.

Щавелева 2004 – Щавелева Н. И. Древняя Русь в «Польской истории Яна Длугоша (книги I–VI): Текст, перевод, комментарий. – М.: Памятники исторической мысли, 2004. – 495 с.