Домашние любимцы.
Как и многие дети, я хотела питомца. Маленькой мне родители зверей не вручали, справедливо полагая, что крошечный ребенок – опасность для животных, и наоборот. В пять лет я «продала» мечту о попугае за куклу в огромной коробке, в которой было штук двадцать нарядов… Мудрое решение родителей, как мне кажется, и я честно даже не просила живность. Какое-то время. Но когда подросла – почему нет?
На мое восьмилетие родители подарили мне попугая, ее звали Солнышко. Позже я узнала, что птиц с таким окрасом называют лютино, и это достаточно необычно.
Она жила на шкафу, практически не летала (травма), но божественно пикировала, носилась болидом по полу и по занавескам карабкалась, как заправский спецназовец. Солнце точила клюв о свою клетку так, что отец несколько раз делал новые деревянные рейки. Это в дополнение ко всяким витаминным вкусняшкам для подгрызания. Солнышко всегда встречала отца с работы, выглядывая со шкафа, страшно ругаясь на своем птичьем языке, если с ней не здоровались. И еще пела с переливами, когда я начинала играть на гитаре. Прожила она с нами восемь лет – вполне достойный для волнистого попугая срок.
На девятнадцатилетние от пары друзей я получила в подарок пару джунгарских хомяков, причем без предупреждения. На мой взгляд, это очень спорный подарок, если с будущим владельцем живых, между прочим, существ, не согласован. Это же не игрушки!
Преподнесены они мне были в картонной коробке, а никаких приблуд и знаний для их содержания я не имела. И вроде, спасибо, ребят, но как бы такое… Одного джунгарика я отдала подруге сразу, на том же празднике, ибо мне была подарена именно пара. А два разнополых хомяка – это много хомяков в очень недалёком будущем. Мне достался Витечка, хоть я не имею ни малейшего понятия, самцом или самочкой он был. Отец называл его Коммандос, когда хомяк перемещался по потолку клетки на весу, держась передними лапами за прутья решетки. Витечка прожил у нас три года.
На фото рандомный хомяк, домашние фото не сохранились.
Позже у нас появился кот. У друзей друзей Друзя была персидская кошка, не знаю, насколько чистокровная, да и, в общем, не суть важно – нам не для выставок и разведения. Дама, видимо, была ветреная, а может романтичная, ибо случился у нее некоторый мезальянс с котом неблагородных кровей. От этого замечательного, хоть и неравного, союза появилось два очаровательных кошачьих ребенка: девочка и мальчик. Коту предстояло поселиться на таможенном складе, а кошечка ждала встречи с нами.
Друг принес ее в ее два месяца – маленькая черная пушистая милота размером чуть больше ладони.
- Прямо варежка, - воскликнула мама. Так Варежка поселилась у нас. Варвара, если официально.
В семь кошачьих месяцев внезапно выяснилось, что Варвара очень даже Варлам. Это, кстати, многое объясняло. Глупость невероятная, конечно, но в свое оправдание скажу, что кот был очень маленьким и пушистым, и не разглядишь ничего, а меня заверяли, что принесли кошку. Но вот зверь подрос и стала очевидна вся величина нашей ошибки.
Кот прожил почти девять лет, застав все значимые события в жизни своей хозяйки: смерть отца, замужество, отъезд матери и рождение ребенка. К дочери, кстати, не лез, как и она к нему; только вежливое любопытство на тему «что ты такое?!».
Сейчас зверья у нас нет (ребенок, ремонт – куда еще), а мы с мужем, как дети, хотим и кошечку, и собачку, и рыбок. А как родители – ждем подходящего момента.