Трухановский Владимир Григорьевич (1914—2000) Уинстон Черчилль М., 1982 г[
9. Его лучший час
...В середине июня 1941 г. Черчилль предполагал, что до нападения Германии на СССР остались считанные дни">остались считанные дни, а может быть, и часы. У него не было сомнений в том, что Англия должна опереться на поддержку со стороны Советского Союза, которую ей даст это нападение. Черчилль снесся с президентом Рузвельтом, и президент согласился с ним, что Советскому Союзу должна быть оказана помощь в войне с Германией, ибо этого требуют жизненные интересы и Англии и Соединенных Штатов.
...В уик-энд накануне 22 июня 1941 г. гостями в Чекерсе были Идеи, Стаффорд Криппс, лорд Бивербрук, лорд Крэнборн и американский посол Уайнант. Он привез Черчиллю сообщение от Рузвельта, что президент поддержит «любое заявление, которое может сделать премьер-министр, приветствуя Россию как союзника».
...Поэтому Колвилл лишь в 8 часов утра сообщил Черчиллю о войне между Германией и СССР. Томпсон пишет об атмосфере, царившей в то время в Чекерсе: «Трудно понять... то чувство чрезвычайного облегчения, неожиданного освобождения от гнета»~ которое испытывали все, узнав о нападении Германии на СССР. «Значение этого было весьма радостным для всех нас». Эмрис Хьюз отмечает: «Решение Гитлера напасть на Россию было для Черчилля даром богов. Это было самое лучшее известие, которое Черчилль получил на протяжении долгого времени».
...В выступлении по радио Черчилль заявил: «Я вижу русских солдат, стоящих на рубежах родной страны, охраняющих землю, которую их отцы населяли со времен незапамятных, я вижу нависшую над ними немецкую военную машину, тупую, вымуштрованную, послушную, жестокую армаду нацистской солдатни, надвигающуюся как стая саранчи. И за ними я вижу ту кучку негодяев, которые планируют и организуют весь этот водопад ужасав низвергающегося на человечество. У нас, в Великобритании, только одна цель. Мы полны решимости уничтожить Гитлера и малейшие следы нацистского режима... Мы поможем России и русскому народу всем, чем только сможем, — продолжал он. — Опасность для России — это опасность для нас и для Америки, и борьба каждого русского за свой дом и очаг — это борьба каждого свободного человека в любом уголке земного шара».
...В августе 1941 г. Черчилль встретился с Рузвельтом, чтобы наметить совместную линию поведения в новых условиях. Открылось первое за войну совещание президента США и премьер-министра Англии. По подсчетам Черчилля, за военные годы он провел вместе с Рузвельтом на различного рода встречах 120 дней — факт уникальный в современной истории.
На совещании было решено оказать помощь СССР поставками вооружения и стратегического сырья. Однако это решение было принято лишь в принципе, и его реализация зависела от дальнейшего хода борьбы на советско-германском фронте.
Черчилль и Рузвельт сформулировали Атлантическую хартию и заявили в ней, что Англия и США стремятся к справедливому и демократическому миру, который должен последовать за победой над Германией и ее союзниками. Как выяснилось впоследствии, это не было выражением истинных намерений обоих правительств, а лишь пропагандистским обращением к народам с целью получить их поддержку в ведении войны. Оба государственных деятеля обсуждали в общих чертах вопрос о том, каким бы им хотелось видеть мир после войны. Они пришли к единодушному мнению, что по окончании войны все государства должны быть разоружены, а Англия и США должны сохранить свои вооружения и продиктовать послевоенное мирное урегулирование для «всех народов во всех землях».
Шла речь о том, что и Советский Союз должен быть разоружен и, следовательно, его судьба будет зависеть от Англии и Соединенных Штатов. Таким образом, намечалась линия борьбы за установление англо-американского господства в послевоенном мире. Руководители Англии и США вырабатывали эти планы, когда СССР уже нес основную тяжесть войны против Германии на своих плечах, а Америка еще не участвовала в войне.
...Уже в первые недели войны Советское правительство вынуждено было поставить вопрос о том, чтобы Лондон выполнил свои союзнические обязательства и оказал ему помощь, обещанную в выступлении Черчилля от 22 июня 1941 г. и затем в соглашении от 12 июля. Помощь могла быть оказана прежде всего участием английских вооруженных сил в борьбе против Германии на Европейском материке. Все говорило за то, что Англия и Соединенные Штаты должны открыть на западе второй фронт против Германии, которого так боялись нацистские руководители и который мог бы намного сократить сроки и жертвы войны.
Советское правительство неоднократно ставило вопрос об открытии второго фронта в Европе — вначале в 1941 г., а затем в 1942 г. Черчилль упорно отказывался удовлетворить это справедливое требование. Несколько иначе смотрели на проблему второго фронта американские руководители. В силу ряда причин они высказывались за то, чтобы второй фронт был открыт в 1942 г. В апреле 1942 г. личный представитель президента США Гарри Гопкинс и начальник штаба армии США генерал Маршалл прибыли в Лондон и обсуждали с Черчиллем и другими английскими лидерами проблему высадки в Западной Европе. Была достигнута договоренность, что в 1942 г. будет осуществлена высадка на материке небольших англо-американских сил. а в 1943 г. последует вторжение мощных сил.
Решение было принято вопреки желанию Черчилля, и вскоре он и другие английские руководители по существу от него отказались. Американцы считали, что англичане их провели. Генерал Исмей пишет в своих воспоминаниях, что во время переговоров все были полны энтузиазма и никто не заявил о своем несогласии. «Американские друзья, — отмечает он, — отправились домой, находясь под ошибочным впечатлением, что мы взяли на себя обязательство осуществить высадку в Европе в 1942 и 1943 гг. Черчилль сознательно ввел в заблуждение американских представителей. Исмей замечает: «Американцы сочли, что мы поступили в отношении их вероломно». В вопросе о втором фронте Черчиллем было допущено много вероломства, причем в отношении Советского правительства значительно больше, чем в отношении американского.
Его личный врач лорд Моран, начиная с мая 1940 г. в течение 25 лет близко находившийся к Черчиллю, писал впоследствии, что Черчилль «использовал все свое искусство, все красноречие, весь свой огромный опыт, чтобы оттянуть этот несчастный день», т. е. открытие второго фронта. Секретарь военного кабинета говорил Морану: задержка открытия второго фронта «была самым большим достижением Черчилля после того, что он сделал в 1940 году». Несомненно, секретарь отражал мнение своего шефа. Моран замечает, что сам Черчилль «никогда не ставил себе в заслугу задержку вторжения во Францию». И здесь же добавляет: «Не было ли это молчание Черчилля страховкой на тот случай, чтобы потомки не сочли его ответственным за затягивание войны?»
...30 мая в ходе переговоров с Рузвельтом и его советниками Молотов поставил вопрос об открытии второго фронта в 1942 г. перед американским правительством. «После этого, — гласит запись Самюэла Кросса, профессора славянских языков и литературы Гарвардского университета, выступавшего на этих переговорах в качестве переводчика, — президент спросил генерала Маршалла, достаточно ли ясно ему положение дел и можем ли мы сказать Сталину, что мы готовим второй фронт. «Да», — ответил генерал. Тогда президент попросил советского представителя уведомить свое правительство в том, «что мы надеемся создать второй фронт в этом году»». В ходе дальнейших переговоров с американцами, а позднее и с англичанами был согласован текст коммюнике, содержавшего обязательство США и Англии открыть второй фронт в Европе в 1942 г. То, что переговоры в мае 1942 г. в Вашингтоне имели своим результатом именно это, не берут под сомнение официальные американские историки второй мировой войны. Например, М. Мэтлофф и Э. Снелл пишут, что Советскому Союзу тогда было дано «твердое обязательство открыть второй фронт в 1942 г.». В письме к Черчиллю Рузвельт объяснил, почему он дал такое обязательство: необходимо было, чтобы советский нарком «вернулся из своей поездки с какими-то реальными результатами и сделал Сталину благоприятный отчет». Зачем это было нужно, становится ясным из телеграммы Рузвельта, посланной Черчиллю 6 июня. «Должен признаться, — писал президент, — что я с большой тревогой взираю на русский фронт».
Черчилль тоже тревожно следил за гигантской битвой, развертывавшейся на советско-германском фронте. Он боялся, как бы Советское правительство, убедившись, что оно не может в ближайшее время рассчитывать на получение от Англии и США военной помощи, не предпочло единоборству с Германией выход из войны и заключение с ней мира. Эти опасения у Черчилля усиливались в связи с тем, что в 1941 г. и особенно в 1942 г. положение на советско-германском фронте для СССР действительно было крайне тяжелым. Поэтому оп и решил «помочь» Советскому Союзу фальшивым обещанием оказать в 1942 г. военную помощь. По возвращении советского наркома в Лондон из Вашингтона английское правительство дало согласие на открытие второго фронта в Европе в 1942 г. Это согласие было оформлено путем включения в совместное англо-советское коммюнике фразы, гласившей, что во время переговоров «между обеими странами была достигнута полная договоренность в отношении неотложных задач создания второго фронта в Европе в 1942 г.».
Аналогичная фраза содержалась и в советско-американском коммюнике. Оба коммюнике были опубликованы 12 июня 1942 г. после возвращения советского наркома в Москву. Таким образом, Англия и США дали Советскому Союзу четкое и определенное обязательство открыть второй фронт в 1942 г. и объявили об этом для всеобщего сведения.
Обязательство Черчилля открыть второй фронт в 1942 г. и его согласие на опубликование этого коммюнике, как оказалось впоследствии и как явствует сейчас из опубликованных документов, было заранее рассчитанным обманом Советского правительства.
...Советское правительство приняло к сведению намерение союзников высадиться в 1942 г. в Северной Африке и заверение Черчилля (оно также оказалось обманом и впоследствии не было выполнено), что английские и американские войска вторгнутся в Западную Европу мощными силами в 1943 г.
...После окончания переговоров Черчилля с Советским правительством английский король следующим образом поздравил его: «Будучи посланцем с неблагоприятными известиями, вы имели весьма неприятную задачу, и я от всего сердца поздравляю вас с ее искусным выполнением».
10. Против течения
...английский премьер-министр понял, что Советский Союз выйдет из войны не разбитым и ослабленным, как предполагали Черчилль и его единомышленники, а мощной державой. Подобный оборот дела неизбежно должен был оказать решающее влияние на ход войны на ее завершающем этапе. Мощный Советский Союз, думал Черчилль, обязательно будет вести дело к полному разгрому фашизма, результатом чего может явиться бурное развитие революционного движения в странах Европы и во всем мире. Победа Советского Союза в войне в огромной степени укрепит дело социализма, а тот факт, что именно победоносный Советский Союз освободит от фашизма ряд стран Европы, явится дополнительным стимулом для развития. социалистической революции в европейских странах. «К 1943 г.,— пишет «Лейбор мансли»,— паника охватила западных правителей при мысли о возможности падения фашизма и победе коммунизма». Черчилль тревожился на этот счет сильнее, чем кто-либо другой.
Еще в октябре 1942 г., до того, как германские войска были разгромлены под Сталинградом, Черчилль составил меморандум и разослал его членам английского военного кабинета. Он писал: «Все мои помыслы обращены прежде всего к Европе как прародительнице современных наций и цивилизации. Произошла бы страшная катастрофа, если бы русское варварство уничтожило культуру и независимость древних европейских государств». Эти строки были написаны в дни Сталинградской битвы. …
Далее Черчилль писал: «Я верю, что европейская семья наций сможет действовать единым фронтом, как единое целое под руководством европейского совета. Я обращаю взоры к созданию объединенной Европы. Я надеюсь, что совет, вероятно, будет состоять из 10 участников, включая бывшие великие державы, шведов, норвежцев, датчан, голландцев, бельгийцев, французов, испанцев, поляков, чехов и турок». Поскольку речь шла о бывших великих державах, то это означало, что в блок, который должен был действовать против СССР, Черчилль имел в виду ввести Германию и Италию. Францию он к числу великих держав не относил, поскольку французы упоминаются им наряду с голландцами и турками. Таким образом, послевоенная внешняя политика Англии периода «холодной войны», имеющая ярко выраженную антисоветскую направленность, была сформулирована Черчиллем еще в конце 1942 г., задолго до разгрома блока фашистских государств объединенными усилиями участников антигитлеровской коалиции.
