Проба пера. Часть третья.
Часть первая: http://pikabu.ru/story/_1598408
Часть вторая: http://pikabu.ru/story/_1600915
Буду рад аргументированной критике.
Часть третья:
Дождь. Вечный дождь. Крупные капли разбиваются о широкие листья и, кажется, что дождя становится ещё больше. Под ногами не земля, адское месиво, остановишься, и ноги засосёт так, что останешься без ботинок.
Барабан задаёт ритм, но его слышат три первые шеренги. Остальным ритм задаёт дождь.
Этот ритм шёпотом проникает в сознание. И ты уже слышишь только его.
И они это знают. Это их земля. Их дождь. Они ждут. Ждут, пока духи дождя усыпят чужаков. Погасят их сознание, как дождь костёр.
Серо-зелёные стены леса по бокам. Всадники спешились и ведут лошадей под уздцы. Но кони всё равно спотыкаются и падают. А люди? А люди идут. Они знают, впереди лагерь. Впереди тепло и отдых. Поэтому идут, механически переставляют ноги и слушают дождь.
Местные умны и они местные, а мы чужаки. Если вы ожидали тупых дикарей, можете сходить на кладбище и посмотреть на тех, кто считал также. Эту нехитрую мысль десятники и сержанты вбивают в молодые головы по всему побережью.
Стрелы и копья. Бояться стрел и копий в эпоху огнестрельного оружия и торжества гения оружейников Альбиона? Это удел дикарей и глупцов!
И солдат Четвёртого Отдельного Его Высочества Герцога Кроули Колониального Корпуса.
Потому что бесшумная стрела, деревянная, с костяным наконечником, вылетая из глубины джунглей, убивает твоего товарища ничуть не хуже чем пуля из магазинной винтовки от Оружейного Двора Королевства. А копьё, брошенное натренированной рукой, пробивает кирасу и грудь с тридцати шагов.
Тридцать шагов, ширина самой хорошей дороги в этом аду. Обычно роты передвигаются в колонну по три. И если есть приданная артиллерия, то колонна может растянуться на четверть мили.
Мокрый удар. Хрип. Те, кто выжил в первые месяцы, знают, что значат эти звуки. Твой товарищ падает, зажимая разорванную артерию на шее. А по колонне летит крик: «ЗАСАДА!!»
Я открываю глаза.
Чужой сон. Из чужой жизни. Его должен видеть ветеран Четвёртого Отдельного, но таких в столице округа нет. Ни одного. Их на Альбионе вообще нет. Флот опоздал.
Закрываю глаза. Надо отдохнуть, не знаю, когда ещё удастся.
Встать. Заправить лежак. Подкинуть в печурку дров. Поставить сверху котелок с водой.
Четыре стены. Лежак. Печурка и дверь. За дверью – коридор на четыре шага и новая дверь. За ней неширокий проулок между стен пакгаузов.
Склады. Грузовой терминал железной дороги. Хорошее место чтобы спрятаться. Все ночлежки в нём известны как Семьям, так и служителям закона. Эта не исключение. Но кто будет прятаться на зачищенной комиссариатом базе бутлегеров? Хочешь спрятать – положи на самое видное место.
Вода закипела. Пора готовить завтрак. Предстоит долгий, очень долгий день.
Погода продолжает портиться. Небо затянуто серо-стальными тучами. Мелкий дождь висит в воздухе мерцающей пеленой. Поднять воротник куртки, посильнее нахлобучить шапку, и не спеша двинуться к выходу со складов. По дороге влиться в редкие ручейки таких же работяг, возвращающихся с ночной смены.
Меня ждут и ищут. Где?
На съёмной квартире? Наверняка. Слишком расслабился, даже не проверял, есть ли «хвост».
В банке? Безусловно. Ячейка с тремя тысячами золотом не та вещь, которую можно бросить.
В «Котелке»? Возможно. Но чужой там как бельмо на глазу. Значит не в самом баре, а где-то рядом. Тем более, мне надо получше расспросить кое-кого о моём нанимателе.
Бар «Котелок и фляга».
Место для отставных солдат и офицеров всех мастей. Частенько за одним столом можно было увидеть респектабельного полковника и простого пехотинца. Бар принадлежал организации «Общество Ветеранов Альбиона». Такая же мафия как и Семьи. В городе они контролировали литейный завод и фабрику удобрений.
Управляющий бара - старый кавалерийский каптенармус Юджин Дол. Большего жулика представить трудно. Однако армейское братство свято и если тебе требовалась работа, он помогал. За процент, но кто в наше время работает бесплатно?
Именно он и подогнал мне эту непыльную, как тогда казалось, работёнку.
За двенадцать дней до описываемых событий.
- Как ты, дружище? – управляющий «Котелка» сел за мой столик.
- Неплохо. Вот, работу нашёл.
- Да что ты! – старый лис изобразил натуральную радость, - Какую, если не секрет?
- Никаких секретов. Буду наборщиком в типографии.
- Серьёзно. Внушает. И что обещают?
- Пятнадцать серебром в месяц.
- Ну что же, неплохо, очень неплохо. А ты, стало быть, грамоте обучен?
- Так, нахватался в штабе.
- Писарем был?
-Угу. В детстве приходской клирик пытался вложить в голову науку. Вот в армии пригодилось, – давлю из себя улыбку.
- И чем в колониях приходилось писать чаще? Пером или штыком?
Моя выгоревшая кожа выделяет меня даже сейчас, хотя прошло уже больше года.
- Когда как, - жду продолжения. Неспроста начат этот разговор, ой неспроста.
- А со стрельбой у тебя как?
- Жалоб не было, - уже не улыбаюсь.
- У местных или у командиров?
- Ни у кого.
- Да расслабься. Я вижу, ты парень смышлёный, да в колониях иных и не бывает. Есть непыльная работёнка. Срубишь лёгких деньжат. Всяко лишними не будут.
- Что за работа?
- Есть один плохой человек. Он мешает хорошим людям. Надо, чтобы перестал.
- И сколько?
Старик Юджин показал пальцами цифру «шесть» и три нуля.
- Золотом, - уточнил он.
- Цель – мэр?
- Что ты, что ты, - старый лис замахал на меня руками, - Наш мэр стоит больше. Гораздо больше.
- Половину вперёд.
- А ничего не треснет?
- Вот и посмотрим.
Тишина, только наши взгляды, встретившись, высекают невидимые искры.
- Треть.
- Не пойдёт.
- Две трети.
- Ищите другого дурака.
- Хорошо. Завтра приходи на обед.
- Я зайду в три.
На следующий день официант усадил меня за угловой столик. Там, под салфеткой меня ждали два конверта. Один с чеками Королевского Казначейства на сумму равную трём тысячам золотых.
Второй с описанием времени и места, в котором будет находиться цель.
Когда я пообедал и собирался уходить, старик Дол подошёл ко мне и прошептал почти в самое ухо:
- Ты, я надеюсь, здравомыслящий парень. Не стоит пытаться обмануть нас.
Теперь я сидел на подоконнике в парадном пятиэтажного дома напротив «Котелка». И ждал. Скоро смена и с фабрики сюда потянутся работающие там отставники. В такой толпе меня не заметят.
Фабричный гудок. Пора. Лестничный пролёт. Площадка на три квартиры. Новый пролёт.
Ближайшая дверь распахивается за моей спиной. Твёрдая рука хватает за воротник куртки. Резко и сильно втягивает вглубь квартиры. Расслабляю ноги, и повисаю на руке. Схвативший этого не ожидает, непроизвольно наклоняется вперёд.
Голову чуть запрокинуть, резко, пружиняще распрямляюсь. Голова встречается с чем-то мягким. Хватка слабнет. Рывок вперёд, движение с левого плеча. Правый локоть с разворота назад. Туда где должна быть височная кость. Но там пусто. А я уже развернулся и готов встретить опасность лицом к лицу.
Негостеприимный хозяин стоит в трёх шагах от меня. Правая рука зажимает повреждённый нос, а левая прибавляет света на лампе.
Юджин Дол?
- Дгерь. Вегний замог на тги обогота влево.
- Что?
- Дверь мне закрой, придурок! – Юджин отпускает нос и на пол прихожей падают красные капли.
– Буду на кугне, - нос снова зажат.
Ничего не понимаю, но послушно закрываю дверь. Прихожая и два небольших коридора. Влево и вправо. В левом шум, Юджин там, а что справа?
В два быстрых шага преодолеваю расстояние до комнаты. Окна плотно зашторены. Нахожу лампу, зажигаю.
Пламени лампы не хватает на всю комнату, но я успеваю заметить две тени на диване в углу. Готовность к бою!
- Ага, комендантский полк. Военная полиция. А я, тогда, Наследник Севера! – голос, уже нормальный, звучит над самым ухом. Как он смог так близко подобраться?
- Кстати, если мы останемся живы с тебя четыре золотых.
- С какого?
- На чистку.
Хозяин выразительно глядит себе под ноги.
Теперь понятно как он смог так тихо приблизиться ко мне, не смотря на свои габариты. Ковёр шикарный, с густым, даже на вид мягким и высоким ворсом. Точнее не один ковёр. Их несколько, они покрывают весь пол. А мои грязные ботинки топчут это великолепие.
- Кто там? – киваю в угол.
- Сам посмотри.
Подхожу к дивану. Двое. На вид целы. Только неестественная бледность выдаёт в них покойников.
- И кто они?
- Гости. В отличие от тебя незваные. Пойдём на кухню. И, оставь ботинки в прихожей.
*
Здание комиссариата. Тоже утро.
Работа в комиссариате. Многие ошибочно представляют её как череду погонь, драк и перестрелок. Некоторые считают, что служители закона только собирают и пересчитывают взятки.
Что же, каждому своё.
Для следователей особого отдела большая часть работы это заполнение отчётов, формуляров, бланков и иных бумаг. Тщательное и скрупулезное.
Потому что особый отдел занимается не простыми бандитами. Клиенты отдела с виду респектабельные люди и столпы общества. Их защищают целые когорты адвокатов. И никому не хочется, чтобы месяцы упорного труда были спущены в клозет только потому, что в акте о задержании была пропущена запятая. А прецеденты были.
Размещается отдел в восточном крыле здания комиссариата на третьем этаже. Обычные патрульные и сержанты редко появляются там. А если нелёгкая заносит стараются вести себя тихо и неприметно.
Только несколько людей могли позволить себе бесцеремонно распахнуть дверь в кабинет Йорка и Баума.
Одним из этих людей была Катарина Д’Орс. Личный секретарь комиссара.
Эту милую, худощавую девушку уважали все. Она была добра и приветлива с каждым. Взявшая лучшее от обоих родителей эмигрантов, она сочетала в себе внешнюю красоту и гибкость южанок Священной Империи со внутренней силой и непреклонностью жителей центральных провинций. И, как приятный бонус, она была единственной и любимой племянницей комиссара.
- В кабинет комиссара. Оба. Немедленно.
Ещё на подходе к кабинету стали отчётливо слышны звуки горяч
Часть вторая: http://pikabu.ru/story/_1600915
Буду рад аргументированной критике.
Часть третья:
Дождь. Вечный дождь. Крупные капли разбиваются о широкие листья и, кажется, что дождя становится ещё больше. Под ногами не земля, адское месиво, остановишься, и ноги засосёт так, что останешься без ботинок.
Барабан задаёт ритм, но его слышат три первые шеренги. Остальным ритм задаёт дождь.
Этот ритм шёпотом проникает в сознание. И ты уже слышишь только его.
И они это знают. Это их земля. Их дождь. Они ждут. Ждут, пока духи дождя усыпят чужаков. Погасят их сознание, как дождь костёр.
Серо-зелёные стены леса по бокам. Всадники спешились и ведут лошадей под уздцы. Но кони всё равно спотыкаются и падают. А люди? А люди идут. Они знают, впереди лагерь. Впереди тепло и отдых. Поэтому идут, механически переставляют ноги и слушают дождь.
Местные умны и они местные, а мы чужаки. Если вы ожидали тупых дикарей, можете сходить на кладбище и посмотреть на тех, кто считал также. Эту нехитрую мысль десятники и сержанты вбивают в молодые головы по всему побережью.
Стрелы и копья. Бояться стрел и копий в эпоху огнестрельного оружия и торжества гения оружейников Альбиона? Это удел дикарей и глупцов!
И солдат Четвёртого Отдельного Его Высочества Герцога Кроули Колониального Корпуса.
Потому что бесшумная стрела, деревянная, с костяным наконечником, вылетая из глубины джунглей, убивает твоего товарища ничуть не хуже чем пуля из магазинной винтовки от Оружейного Двора Королевства. А копьё, брошенное натренированной рукой, пробивает кирасу и грудь с тридцати шагов.
Тридцать шагов, ширина самой хорошей дороги в этом аду. Обычно роты передвигаются в колонну по три. И если есть приданная артиллерия, то колонна может растянуться на четверть мили.
Мокрый удар. Хрип. Те, кто выжил в первые месяцы, знают, что значат эти звуки. Твой товарищ падает, зажимая разорванную артерию на шее. А по колонне летит крик: «ЗАСАДА!!»
Я открываю глаза.
Чужой сон. Из чужой жизни. Его должен видеть ветеран Четвёртого Отдельного, но таких в столице округа нет. Ни одного. Их на Альбионе вообще нет. Флот опоздал.
Закрываю глаза. Надо отдохнуть, не знаю, когда ещё удастся.
Встать. Заправить лежак. Подкинуть в печурку дров. Поставить сверху котелок с водой.
Четыре стены. Лежак. Печурка и дверь. За дверью – коридор на четыре шага и новая дверь. За ней неширокий проулок между стен пакгаузов.
Склады. Грузовой терминал железной дороги. Хорошее место чтобы спрятаться. Все ночлежки в нём известны как Семьям, так и служителям закона. Эта не исключение. Но кто будет прятаться на зачищенной комиссариатом базе бутлегеров? Хочешь спрятать – положи на самое видное место.
Вода закипела. Пора готовить завтрак. Предстоит долгий, очень долгий день.
Погода продолжает портиться. Небо затянуто серо-стальными тучами. Мелкий дождь висит в воздухе мерцающей пеленой. Поднять воротник куртки, посильнее нахлобучить шапку, и не спеша двинуться к выходу со складов. По дороге влиться в редкие ручейки таких же работяг, возвращающихся с ночной смены.
Меня ждут и ищут. Где?
На съёмной квартире? Наверняка. Слишком расслабился, даже не проверял, есть ли «хвост».
В банке? Безусловно. Ячейка с тремя тысячами золотом не та вещь, которую можно бросить.
В «Котелке»? Возможно. Но чужой там как бельмо на глазу. Значит не в самом баре, а где-то рядом. Тем более, мне надо получше расспросить кое-кого о моём нанимателе.
Бар «Котелок и фляга».
Место для отставных солдат и офицеров всех мастей. Частенько за одним столом можно было увидеть респектабельного полковника и простого пехотинца. Бар принадлежал организации «Общество Ветеранов Альбиона». Такая же мафия как и Семьи. В городе они контролировали литейный завод и фабрику удобрений.
Управляющий бара - старый кавалерийский каптенармус Юджин Дол. Большего жулика представить трудно. Однако армейское братство свято и если тебе требовалась работа, он помогал. За процент, но кто в наше время работает бесплатно?
Именно он и подогнал мне эту непыльную, как тогда казалось, работёнку.
За двенадцать дней до описываемых событий.
- Как ты, дружище? – управляющий «Котелка» сел за мой столик.
- Неплохо. Вот, работу нашёл.
- Да что ты! – старый лис изобразил натуральную радость, - Какую, если не секрет?
- Никаких секретов. Буду наборщиком в типографии.
- Серьёзно. Внушает. И что обещают?
- Пятнадцать серебром в месяц.
- Ну что же, неплохо, очень неплохо. А ты, стало быть, грамоте обучен?
- Так, нахватался в штабе.
- Писарем был?
-Угу. В детстве приходской клирик пытался вложить в голову науку. Вот в армии пригодилось, – давлю из себя улыбку.
- И чем в колониях приходилось писать чаще? Пером или штыком?
Моя выгоревшая кожа выделяет меня даже сейчас, хотя прошло уже больше года.
- Когда как, - жду продолжения. Неспроста начат этот разговор, ой неспроста.
- А со стрельбой у тебя как?
- Жалоб не было, - уже не улыбаюсь.
- У местных или у командиров?
- Ни у кого.
- Да расслабься. Я вижу, ты парень смышлёный, да в колониях иных и не бывает. Есть непыльная работёнка. Срубишь лёгких деньжат. Всяко лишними не будут.
- Что за работа?
- Есть один плохой человек. Он мешает хорошим людям. Надо, чтобы перестал.
- И сколько?
Старик Юджин показал пальцами цифру «шесть» и три нуля.
- Золотом, - уточнил он.
- Цель – мэр?
- Что ты, что ты, - старый лис замахал на меня руками, - Наш мэр стоит больше. Гораздо больше.
- Половину вперёд.
- А ничего не треснет?
- Вот и посмотрим.
Тишина, только наши взгляды, встретившись, высекают невидимые искры.
- Треть.
- Не пойдёт.
- Две трети.
- Ищите другого дурака.
- Хорошо. Завтра приходи на обед.
- Я зайду в три.
На следующий день официант усадил меня за угловой столик. Там, под салфеткой меня ждали два конверта. Один с чеками Королевского Казначейства на сумму равную трём тысячам золотых.
Второй с описанием времени и места, в котором будет находиться цель.
Когда я пообедал и собирался уходить, старик Дол подошёл ко мне и прошептал почти в самое ухо:
- Ты, я надеюсь, здравомыслящий парень. Не стоит пытаться обмануть нас.
Теперь я сидел на подоконнике в парадном пятиэтажного дома напротив «Котелка». И ждал. Скоро смена и с фабрики сюда потянутся работающие там отставники. В такой толпе меня не заметят.
Фабричный гудок. Пора. Лестничный пролёт. Площадка на три квартиры. Новый пролёт.
Ближайшая дверь распахивается за моей спиной. Твёрдая рука хватает за воротник куртки. Резко и сильно втягивает вглубь квартиры. Расслабляю ноги, и повисаю на руке. Схвативший этого не ожидает, непроизвольно наклоняется вперёд.
Голову чуть запрокинуть, резко, пружиняще распрямляюсь. Голова встречается с чем-то мягким. Хватка слабнет. Рывок вперёд, движение с левого плеча. Правый локоть с разворота назад. Туда где должна быть височная кость. Но там пусто. А я уже развернулся и готов встретить опасность лицом к лицу.
Негостеприимный хозяин стоит в трёх шагах от меня. Правая рука зажимает повреждённый нос, а левая прибавляет света на лампе.
Юджин Дол?
- Дгерь. Вегний замог на тги обогота влево.
- Что?
- Дверь мне закрой, придурок! – Юджин отпускает нос и на пол прихожей падают красные капли.
– Буду на кугне, - нос снова зажат.
Ничего не понимаю, но послушно закрываю дверь. Прихожая и два небольших коридора. Влево и вправо. В левом шум, Юджин там, а что справа?
В два быстрых шага преодолеваю расстояние до комнаты. Окна плотно зашторены. Нахожу лампу, зажигаю.
Пламени лампы не хватает на всю комнату, но я успеваю заметить две тени на диване в углу. Готовность к бою!
- Ага, комендантский полк. Военная полиция. А я, тогда, Наследник Севера! – голос, уже нормальный, звучит над самым ухом. Как он смог так близко подобраться?
- Кстати, если мы останемся живы с тебя четыре золотых.
- С какого?
- На чистку.
Хозяин выразительно глядит себе под ноги.
Теперь понятно как он смог так тихо приблизиться ко мне, не смотря на свои габариты. Ковёр шикарный, с густым, даже на вид мягким и высоким ворсом. Точнее не один ковёр. Их несколько, они покрывают весь пол. А мои грязные ботинки топчут это великолепие.
- Кто там? – киваю в угол.
- Сам посмотри.
Подхожу к дивану. Двое. На вид целы. Только неестественная бледность выдаёт в них покойников.
- И кто они?
- Гости. В отличие от тебя незваные. Пойдём на кухню. И, оставь ботинки в прихожей.
*
Здание комиссариата. Тоже утро.
Работа в комиссариате. Многие ошибочно представляют её как череду погонь, драк и перестрелок. Некоторые считают, что служители закона только собирают и пересчитывают взятки.
Что же, каждому своё.
Для следователей особого отдела большая часть работы это заполнение отчётов, формуляров, бланков и иных бумаг. Тщательное и скрупулезное.
Потому что особый отдел занимается не простыми бандитами. Клиенты отдела с виду респектабельные люди и столпы общества. Их защищают целые когорты адвокатов. И никому не хочется, чтобы месяцы упорного труда были спущены в клозет только потому, что в акте о задержании была пропущена запятая. А прецеденты были.
Размещается отдел в восточном крыле здания комиссариата на третьем этаже. Обычные патрульные и сержанты редко появляются там. А если нелёгкая заносит стараются вести себя тихо и неприметно.
Только несколько людей могли позволить себе бесцеремонно распахнуть дверь в кабинет Йорка и Баума.
Одним из этих людей была Катарина Д’Орс. Личный секретарь комиссара.
Эту милую, худощавую девушку уважали все. Она была добра и приветлива с каждым. Взявшая лучшее от обоих родителей эмигрантов, она сочетала в себе внешнюю красоту и гибкость южанок Священной Империи со внутренней силой и непреклонностью жителей центральных провинций. И, как приятный бонус, она была единственной и любимой племянницей комиссара.
- В кабинет комиссара. Оба. Немедленно.
Ещё на подходе к кабинету стали отчётливо слышны звуки горяч
