Мэри Мак (продолжение)⁠⁠

Первые главы читать здесь:

https://pikabu.ru/@ZoyaKandik

-4-

Комната на втором этаже, куда Эрик привел ее, была абсолютно пуста, если не считать медицинского ложемента и большого количества точечных светильников, свисающих на длинных гибких шнурах.

- Ложись, - приказал Эрик. – Только плащ сними.

Мэри сняла плащ и огляделась в поисках хоть какой-нибудь вешалки.

- На пол клади, - нетерпеливо сказал Эрик. – Думаю, здесь чисто.

«Думаю, здесь чисто»! И это там, где будет проходить сложнейшая операция, где должна царить абсолютная стерильность! А он даже руки не помыл! Мэри отчего-то стало смешно. Все шло не так, как полагается, и это было прекрасно! Она легкомысленно бросила надоевший до чертиков плащ в угол и смело взобралась на ложемент.

Эрик застыл напротив. Взгляд его стал напряженным, даже злым, так что Мэри не на шутку перепугалась – вот сейчас он набросится на нее и… И что – и? Убьет? Так, дорогуша, не ты ли вчера думала, что лучше смерть, чем такая жизнь? Изнасилует? Ха, размечталась! При его внешности, при его харизме любая девушка будет его, стоит ему только пальцем поманить. Вот если он извращенец, тогда да, тогда конечно, все может быть… А ну тебя к черту, внезапно разозлилась Мэри, пусть будет, что будет.

А маньяк-извращенец Эрик, тем временем, и не думал набрасываться. Он кругами ходил вокруг своей распятой жертвы, то наклоняясь к самому лицу, то отходя к дальней стене. Одновременно он манипулировал светильниками, добиваясь какого-то одному ему понятного эффекта. Время от времени он касался Мэри – трогал ее лицо, шею, ключицы. И хоть у Мэри не было никакого опыта в подобных делах, она была готова поклясться, что в этих касаниях нет никакого сексуального подтекста. Эрик работал.

- Ну, предположим, - вдруг сказал Эрик. Выглядел он недовольным. – Пусть так.

- Все плохо? – испуганно спросила Мэри. Эрик неопределенно повел плечом.

- Могло быть и получше, - буркнул он. – Ну, что, начнем?

- Да, - с силой сказала Мэри, кивая головой. – Да! Да!

Эрик поморщился, потом подошел и что-то сделал с ложементом, отчего голову Мэри сжали упругие тиски.

- Это чтобы ты головой не шевелила, - объяснил Эрик. – Мне это будет мешать… Теперь так – сейчас у тебя лицо как бы онемеет. То есть ты все будешь чувствовать, но двигать им не сможешь. Закрой глаза, чтобы они не пересыхали.

Началось, холодея, подумала Мэри, но глаза закрыла. И ничего не произошло. Было так тихо и неподвижно, что ей показалось, будто она одна в комнате. Она открыла глаза… хотела открыть, но веки ей больше не повиновались. Мэри испуганно вскрикнула, но из сомкнутых губ вырвался какой-то хриплый звук. В панике она дернулась и поняла, что тело, в отличие от лица, отлично ее слушается.

- Да лежи ты тихо, дуреха! – прикрикнул Эрик. – Дай примерится.

Насвистывая, он положил руки на ее лицо, пробежался пальцами по скулам и глазницам, ощупал подбородок. Он нажимал, гладил, растягивал и сжимал. Постепенно движения его стали более ритмичными и сильными, он словно старался проникнуть через кожу и мышцы к самым костям. И он уже не насвистывал легкомысленно, а тяжело дышал. Несколько раз Мэри становилось больно, но она терпела. Он же лепит меня, вдруг подумала она и сама поразилась точности сравнения. Как лепит скульптор бесформенный кусок глины, добиваясь совершенной формы.

- Все, - чуть задыхаясь, произнес Эрик. – На сегодня все. Уф! Ничего себе работка предстоит… Ладно, справимся. Слушай, Мэри, сейчас тебе надо лежать. Анестезия скоро пройдет, начнется покалывание… может быть неприятно, придется потерпеть. Как все кончится, вставай и спускайся. А я, если не возражаешь, пойду съем хороший кусок ростбифа. После работы аппетит просто зверский. Да, главное, - не трогай лицо руками! Ни в коем случае!

Он ушел, а Мэри осталась. Через несколько минут подвижность стала возвращаться, мышцы лица начали подергиваться, в кожу вонзились тысячи крошечных острых иголочек. И это действительно было чертовски неприятно. Ужасно хотелось растереть зудящее лицо, но Мэри сдержалась.

Когда она спустилась, Эрик приканчивал кусок мяса, а второй ждал его на отдельной тарелке.

- Ну, как ощущения? – подмигнул он. Мэри осторожно присела напротив.

- Странные, - помолчав, сказала она. – Я не могу подобрать определение, но… ты был похож на скульптора, а я – на глину.

- Так я и есть скульптор! Я же тебе сразу сказал! – Он пододвинул Мэри тарелку с мясом. – Это тебе. Ешь, давай.

- Спасибо, не хочу, - покачала она головой.

- Что за капризы? – рассердился Эрик. – Хочу – не хочу… Надо! Это белок, без него твои мышцы не смогут нормально перестроиться. И, кстати, купи витаминно-минеральный комплекс и начинай принимать с сегодняшнего дня.

Мэри отрезала кусок мяса, прожевала. Вкус был несколько необычным, но приятным, и большой ростбиф исчез как будто сам собой.

- Эрик, а что это было? – негромко спросила она.

- Белок, - усмехнулся тот. – Практически чистый протеин.

- Я не о том. Твой метод…

- Экспериментальный, - отрезал Эрик. – И больше тебе ничего знать не надо. – Он встал. – Пойдем, я тебя провожу.

Они молча дошли до двери.

- Завтра в это же время, – сказал Эрик. – Если не передумаешь, конечно.

- Не передумаю, - тихо сказала Мэри.

***

Дома Мэри сделала то, чего никак от себя не ожидала – она посмотрелась в зеркало. И вовсе не для того, чтобы в очередной раз зло посмеяться над собой. Она с волнением искала хоть каких-то изменений, но их не было. Хотя… вот подбородок, вроде, стал менее тяжелым… Пару минут она пристально изучала свое отражение.

Нет, вздохнула Мэри, выключая зеркало. Показалось. А жаль.

-5-

На следующий день она снова была у Эрика. Теперь, зная, что ее ждет, она сумела расслабиться, чему Эрик был несказанно рад. И объявил, что сеанс прошел просто великолепно.

- Я вчера просто в шоке был, до чего неподатливый материал, - болтал он за столом. – А сегодня совсем другое дело! До идеала далеко, конечно, но есть, с чем работать. – И подмигнул Мэри. – Что, перестала считать меня сумасшедшим маньяком?

Мэри страшно смутилась, аж до слез.

- Что, так заметно было? – пролепетала она.

- Еще бы! – расхохотался Эрик. – Ты бы видела себя – бедная маленькая овечка идет прямо в зубы к огромному серому волку! Но ты молодец, - внезапно посерьезнел он. – Если так пойдет и дальше – ого! Ты у меня такой красавицей станешь!

Он был таким простым, таким естественным. Он смотрел на нее без отвращения и любопытства, а с дружеским участием, щедро делясь с ней своим хорошим настроением. Он разговаривал с ней как с совершенно обычным человеком, и хоть разговор шел об очень важных, очень болезненных для Мэри вещах, она не чувствовала своей окаянной исключительности. Так друзья разговаривают о насморке: ах, заболел, ужасно неприятно, но ничего, скоро пройдет…

У Мэри задрожали губы, и она быстро отвернулась, стараясь справиться с собой.

- Эй, что с тобой? – встревожился Эрик. – Что случилось? Я тебя обидел?

Мэри помотала головой.

- Нет, что ты! Конечно, нет. Но я… я хотела спросить тебя… точнее, попросить…

- Ну, давай, - несколько настороженно сказал Эрик.

- Понимаешь, тут такое дело… В общем, у меня работа. И начинается она ровно в восемь. Может, ты как-нибудь… Это наглость с моей стороны, но мне бы хотелось…

- Перенести сеанс на другое время? – догадался Эрик. – Да без проблем! Во сколько тебе удобно будет?

- В девять. Вечера.

- Отлично! – обрадовался Эрик. – Это еще и лучше, потому что после сеансов ты сможешь нормально отдохнуть, и восстановление пойдет быстрее.

Словами не передать, какое облегчение испытала при этом Мэри.

Насчет работы она немного соврала. На самом деле ее рабочий день начинался в девять, а заканчивался в шесть. Но Мэри с самого начала стала приходить раньше, а уходить позже, чтобы меньше сталкиваться с людьми. Поначалу это вызывало удивление, потом раздражение, потом все как-то привыкли. Очень удобно иметь под рукой безотказную рабочую лошадку, на которую можно свалить самую скучную, самую трудоемкую часть работы. Особенно, если эта лошадка безответная и ни на что не претендует.

Она и правда ни на что не претендовала – ни на личную жизнь, ни на отдых, ни на лавры коллег. Трудолюбивая поневоле, она за два с небольшим года из рядового служащего выросла до старшего техника. Работы прибавилось, домой Мэри приходила лишь для того, чтобы поесть и поспать, но была рада этому – работа приносила ей удовлетворение, она чувствовала себя нужной, незаменимой даже, а те люди, с которыми она была вынуждена плотно, изо дня в день контактировать, быстро привыкли к ее уродству и не замечали его. В общем, в своем архиве она чувствовала себя свободно и расковано, насколько это было возможно для ее от природы застенчивой натуры.

Психолог Анна Волкова настойчиво советовала ей побольше общаться.

- Хотя бы виртуально, - мягко уговаривала она. – В сети масса сообществ, ты всегда можешь найти группу по интересам.

Мэри честно пыталась, но у нее ничего не вышло. У нее не было хобби, она не обладала никакими талантами, не путешествовала и вообще была неинтересна обычным людям. Ей просто нечего было им сказать. Что же касается тех групп, в которые объединялись люди, имеющие те или иные проблемы со здоровьем… Там все было еще хуже. Люди жаловались на свои болячки, обсуждали врачей и методы лечения, хвастались своими успехами и, в конце концов, покидали группу, счастливые и здоровые. Мэри не могла выздороветь по определению и поймала себя на том, что завидует им всем. Зависть ее была злой и тяжелой, она убивала даже ту небольшую радость, что была в ее жизни, делая существование просто невыносимым, и Мэри закрыла тему соцсетей навсегда. Она осталась верна своей работе и ни разу об этом не пожалела. А потом появился Эрик Эрикссон и подарил ей надежду на чудо.

Разумеется, она могла бы начать работать как все, строго по штатному расписанию, ей бы и слова никто не сказал. Но удивились бы, это точно. А Мэри совсем не хотелось привлекать к себе внимание. Это желание было иррациональным, сродни суеверию, но Мэри была твердо убеждена – стоит кому-то заподозрить, что в ее жизни что-то происходит, что-то необычное, нестандартное, как все закончится, толком не начавшись. Поэтому она тщательно оберегала свою главную тайну и старалась вести себя как обычно. Поэтому она и попросила Эрика перенести сеансы, и была безмерно благодарна ему за то, что он согласился.

Ровно в девять она ложилась на ложемент, и Эрик начинал священнодействовать. Он не щадил ее, не предупреждал, что будет больно, не уговаривал быть молодцом и потерпеть. Он вообще не обращал на нее никакого внимания – в этот час она, Мэри Мак, как личность, переставала для него существовать. Он видел перед собой только работу, и отдавался ей без остатка, с каким-то первобытным яростным восторгом. А, закончив сеанс, устало бросал ей:

- Отдыхай.

И уходил.

Зато потом они гоняли чаи и разговаривали. Обо всем и ни о чем, просто по-приятельски болтали о пустяках, шутили, смеялись. И ни разу Эрик не задал ни одного личного вопроса. Было ли это проявлением тактичности с его стороны или все объяснялось элементарным отсутствием интереса к ней, Мэри не знала да и знать не хотела – она была счастлива. Впервые за всю свою жизнь.

-6-

В четверг кое-что произошло. Ее отдел занимался голографированием очень сложного уникального экспоната; Мэри контролировала всю работу, рассчитывала координаты и ключевые точки, и вообще, только от нее зависело, насколько качественной будет копия, насколько будет соответствовать оригиналу даже в мельчайших деталях. Составив очередную матрицу, она отправила ее Дженни, но Дженни не отреагировала – мечтательно улыбаясь, она смотрела в пространство, и было понятно, что мысли ее далеки от работы.

Мэри несколько раз окликнула девушку, потом встала, подошла.

- Что-то непонятно? – спросила она. Спросила требовательно, поскольку дело касалось работы.

Дженни испуганно пискнула, виновато вскинула взгляд на Мэри, уткнулась в монитор. А потом плечи ее напряглись, Дженни резко подняла голову и посмотрела прямо ей в лицо.

- Ой, - сказала Дженни. – А что это с вами такое? То есть… Ой, извините…

- Работайте, - сухо сказала Мэри. – И прошу вас – не отвлекайтесь.

Она вернулась за свой стол. Положила руки на клавиатуру. Замерла.

Получилось? – робко подумала она. Получилось, - бесстрастно подтвердило темное зеркало монитора. Получилось! – ликованием взорвалась душа, и Мэри изо всех стиснула зубы, чтобы не расплакаться от счастья. Ей это удалось, а хлюпанье носом вполне можно было списать на банальный насморк.

С этой минуты все действия Мэри Мак были подчинены плану, который она продумывала бессонными ночами. Когда уже надеялась, но еще не позволяла себе окончательно поверить в успешный исход. Теперь же, когда первые результаты работы Эрика стали заметны не только ей, но и посторонним, пришла пора действовать. На нее снизошло блаженное спокойствие и уверенность, что все будет хорошо и даже еще лучше.

Не торопясь, Мэри закончила финальный расчет. Разобрала бумаги и навела порядок на рабочем столе. Собрала кое-какую личную мелочевку и, подумав, выбросила ее в утилизатор. Это был символический знак начала новой жизни, смешной и наивный, но Мэри в нем нуждалась – она навсегда прощалась с прошлым.

***

Директор Скиннер озадаченно взглянул на Мэри поверх очков.

- Отпуск? – не веря своим ушам, переспросил он. – Что значит – отпуск? С какой стати?

- По состоянию здоровья, - терпеливо повторила Мэри. – Два раза в год мне полагается бесплатная реабилитация, и я хочу этим воспользоваться.

Насчет реабилитации, это была чистая правда, вот только Мэри, с тех пор, как ей исполнилось восемнадцать, и она официально стала самостоятельной, ни разу не появлялась в реабилитационном центре. Она не видела в этом смысла.

- Да, конечно, - расстроено сказал директор Скиннер. – Я понимаю… Но у нас проект… Погодите! – воскликнул он. – Вы же ведущий техник! Вы же не можете вот так все бросить на полпути! Я не позволю!

- У нас всегда какой-нибудь проект, - пожала плечами Мэри.

Она сделала это демонстративно, напоказ, и от этого, обычного для любого человека движения, директора передернуло. Он быстро отвел глаза и что-то невнятно пробормотал.

- И вы прекрасно обойдетесь без меня, - продолжала Мэри. – К копированию все готово, оно будет запущено точно по плану, то есть послезавтра. А потом уже ни от вас, ни от меня ничего не будет зависеть, сами знаете, в процесс вмешиваться нельзя… И, кстати, я собираюсь довести свою работу до конца, - добавила Мэри.

Скиннер сперва не понял, а потом до него дошло, и он просиял.

- Так это же другое дело! – с облегчением воскликнул он. – Раз так, то я… Конечно, дорогая, вам нужен отдых, вы же себя не жалеете. Не представляю, как вы вообще выдерживаете такую нагрузку! Да-да, отдыхайте, лечитесь, сколько надо… А, кстати, сколько…

- Два месяца, - быстро сказала Мэри и твердо посмотрела в глаза директору.

Лицо у Скиннера стало кислым, он явно не ожидал подобной наглости от своей обычно скромной подчиненной, но та была слишком ценной сотрудницей, и он, скрепя сердце, уступил. Так что из кабинета директора Мэри Мак вышла, чувствуя себя победительницей.