Крысы в стенах. Часть V⁠⁠

Еще одну ночь они провели на корабле, пока тот мучительно медленно возвращался на Терецию — самую крупную планету системы  Рассело. Из космоса она, как и многие другие, представляла собой пару сотен гигантских ульев и мануфактур, в которых производилась техника для аграрных миров.

Эту, как и прошлые ночи, Рейвен и Филипп провели в маленькой каюте боевого челнока. На корабле не было такого понятия, как семейная каюта, а они слишком отвыкли спать порознь. В новой жизни они были друг для друга тем самым, за что цепляешься, когда всё резко меняется. Они даже держались от остальных особняком, чем расстраивали тех же Арто, Маргариту и серьезно нервировали Дандоло. Он вообще всё ещё считал, что не отмылся от позора предыдущего своего учителя, а Филипп взял его в свиту из жалости. Сколько бы тот не уверял в обратном, слова на дознавателя не действовали. Ему нужны были более весомые доказательства, однако их, покуда Филипп и Рейвен продолжали замыкаться в свой дуэт, не следовало. Рано или поздно с этим придётся что-то делать. Но не сейчас. Сейчас главной проблемой были кошмары из варпа. Они же являлись и второй причиной, почему пара решила оставаться на ночь в челноке. В отличии от жилых блоков корабля, здесь не нужно было беспокоиться о звукоизоляции.

Она лежала рядом, положив голову Филиппу на грудь и осторожно водила пальцами по имплантам для силовой брони.

— Тебя что-то беспокоит? — спросила она, чувствуя, как напряжены его мышцы.

— Ты проницательна.

Рейвен приподнялась на локте и вопросительно изогнула бровь.

Он долго смотрел на неё, скользил взглядом по покрытому шрамами телу — сплошному напоминанию, через что ей пришлось пройти в плену у торговцев артефактами темных эльдар. Прошло уже два года, а пережитая боль все еще давала о себе знать. Даже нежные прикосновения Филиппа не помогали сгладить оставшиеся от перенесенного ужаса ощущения, оттого каждый взгляд на уродливые розовые полосы, оставшиеся от рваных ран вызывал в теле неосознанную дрожь.

Заметив это, Филипп участливо посмотрел на Рейвен.

— Я бы мог их убрать.

— Звучит заманчиво, — улыбнулась она и села. — Но потом, когда разберемся с кошмарами. Ты сам говорил, что они делают твои силы нестабильными.

Он кивнул.

— Не столько они сами, сколько усталость. Мне стало сложнее сосредоточиться.

Рейвен погладила его по голове, а затем хитро прищурилась.

— Ты ловко переводишь темы, но со мной это не работает. Тем более, манипуляция моими слабостями…

— Я не… Ох, черт, — он взлохматил подстриженные волосы. — Я ухожу от ответа, да, но я не манипулирую. Мое предложение было искренним.

— Тогда расскажи, что тебя беспокоит? — смягчилась она.

Филипп поправил упавшую бретель её ночной майки и, наконец, заговорил:

— У меня плохое предчувствие. Что-то ждет нас на Тереции.  Что-то крупное. Но что именно — я не знаю, и это меня беспокоит. Чертовски беспокоит.

Рейвен кивнула. Сложно сказать, было ли это опытом или ещё одним проявлением псайкерских способностей, но чутьё Филиппа никогда не обманывало.

— Что бы ни было, — она сжала его ладонь в своей, —  мы справимся. А пока будем держать ухо востро.

Тереция никак не отличалась от миллионов своих братьев-близнецов по всему Империуму. Те же улья, те же люди, бредущие куда-то по своим делам. Те же… Хотя погодите-ка. Не на каждой планете найдешь портовый район, мостовая которого была бы полностью усеяна листовками. Да, пока на столбах висели гало-объявлении о награде за какого-то Райсона Смутьяна, под ногами валялись его листовки с лозунгами объединяться против угнетателей.

Рейвен подняла одну из них.

“Они забрали твою свободу.

Заберут и жизни твоих детей.”

Простая, но бьющая по больному фраза.

— Не нравится мне всё это, — покачал головой Филипп.

Тем временем арбитры пытались навести порядок и убрать раскиданные по всему доку клочки бумаги.

— Не подбирайте листовки, — гремел громкоговоритель. — Не подбирайте листовки! Подобравшие будут задержаны. Не подбирайте листовки!

— Мэм, советую вам выкинуть вот это, — пророкотал появившийся неизвестно откуда арбитр, ткнув на листовку в руках Рейвен.

Она отогнула ворот длинного черного плаща и показала закрепленную изнутри розетту дознавателя.

— Имперская Инквизиция. Что здесь происходит?

Арбитр тут же вытянулся по стойке смирно.

— Смутьяны, мэм! — рапортуя, рявкнул он, — Смутьяны и безбожники! Банда рабочих подстрекает праведных людей к беспорядкам!

— Очень интересно, — губы Филиппа сложились в сплошную линию.— Кто у них всем заправляет?

— Вы явно не местный, сэр. Райсон, — арбитр ткнул в сторону ближайшего столба с крупным портретом и подписью “разыскивается”. — Райсон Смутьян. Хотя местные смутьяны зовут его Свободным. Но это чушь! Тот, кто попирает закон и порядок, не может зваться Свободным! Только смутьяном!

— Да, сержант… — Филипп сделал паузу, предлагая арбитру представиться.

— Сержант Ковальски!

— Да, сержант Ковальски, хвалю за рвение.

После слов похвалы арбитр еще сильнее подобрался и отдал честь.

— Рад служить, сэр!

— Давно здесь орудует этот Райсон? — вклинился Дандоло.

— Уже пару месяцев как, сэр.

— Кроме листовок как себя проявляет?

— Собрал агентуру, сэр, и саботирует работу мануфактур. Выводят из строя станки, подбивают рабочих на бунт.

— Губернатор что-то делает, чтобы поймать этого… Смутьяна? — спросила Рейвен, окидывая взором док, где арбитры все еще разгоняли толпу и пытались избавиться от листовок.

— Объявил награду, мэм.

— А кроме?

— Не уполномочен знать, мэм.

Хлопнув арбитра по плечу и отпустив выполнять свой долг, Филипп нахмурился и повернулся к Рейвен.

— Не нравится мне всё это, – повторил он.

— Вы тоже подозреваете их? — мрачно спросил стоящий позади Дандоло.

— Мы — агенты святой инквизиции, мы должны подозревать.

— И всё же я хотел бы знать ваше мнение.

— Пока рано говорить о конкретике.

Дандоло поджал губы, но кивнул.

— Что ж, — попыталась разрядить атмосферу Рейвен, — пока будем надеяться, что рабочие просто хотят условий получше. В конце концов, такое даже на Терре случается часто, не говоря уже о других мирах.

— Будем надеяться…  — мрачно отозвался Дандоло.